Яркая швабра

Гю не вернул толстовку.

На следующий день Су пришёл в школу и первым делом бросил взгляд на заднюю парту. Гю уже сидел на своём месте, уткнувшись в книгу, и на нём была та самая толстовка - тёплая, мягкая, тёмно-синяя, с едва заметным логотипом какого-то американского рэп-фестиваля. Она была ему велика - рукава свисали, закрывая ладони почти до кончиков пальцев, плечи опускались ниже, чем нужно, но Гю, кажется, было всё равно. Он сидел, поджав под себя одну ногу, и читал, изредка поправляя спадающие на лицо волосы.

Су замер в дверях класса.

Честно говоря, он ожидал, что Гю кинет толстовку ему в лицо при первой же возможности, или оставит на его парте, или просто выбросит. Но нет.. странно. Гю носил его толстовку!

- Доброе утро, Чхве Су Бон - пропела староста класса, проходя мимо с кипой тетрадей.

- Morning [утро.] - буркнул Су, не глядя на неё.

Он прошёл к своей парте, стараясь не смотреть в сторону брюнета. Но краем глаза всё равно заметил, как тот поднял голову, проводил его взглядом и снова уткнулся в книгу. Без улыбки, без насмешки и даже без привычной колючей искры. Просто посмотрел, а затем отвёл глаза.

Су сел на своё место, достал учебник, открыл на случайной странице. Буквы расплывались перед глазами. Он думал о толстовке и о том, что Гю наверное спит в ней? Или ходит ли в ней дома?

- Dumn.. [Проклятие/блядство] - прошептал Су, утыкаясь лбом в учебник. - Что со мной..

Урок начался, но он не слышал ни слова. В его голове крутились мысли - странные, непривычные, пугающие. Он думал о Гю.. О том, как тот выглядел вчера под дождём - мокрый, дрожащий, но гордый. О том, как его глаза блеснули, когда Су Бон положил толстовку ему на колени. И о том, как он поблагодарил его. Хоть и тихо, почти неслышно, но искренне же!

Су поймал себя на том, что действительно улыбается.

Не нахальной улыбкой, не той, что он использовал как оружие или щит, а может, чтоб унизить. А просто обыденно - уголками губ, непроизвольно, и можно было сказать что почти глупо. Он тут же стёр улыбку с лица и оглянулся - не заметил ли кто. Чан-су смотрел на него с соседней парты с выражением крайнего недоумения.

- Ты чего? - одними губами спросил он.

- Ничего - так же беззвучно ответил Су. - Отъебись и не лезь..

Чан-су отвернулся, но по выражению его лица можно было ясно понять что он не совсем доволен ситуацией и что Су стал.. другим. Его это бесило.

На перемене Гю сидел в столовой - на своём обычном месте, в углу, подальше от всех. Перед ним стоял всё тот же скудный поднос: рис, кимчи, стакан воды. Он ел медленно, почти механически, глядя перед собой в одну точку. Толстовка Су Бона всё ещё была на нём, и рукава, слишком длинные, то и дело норовили окунуться в суп. Гю раздражённо закатывал их, но они снова сползали.

Су стоял у входа в столовую и смотрел на него. Он не планировал подходить. Не планировал вообще что-либо делать. Но его ноги сами понесли его вперёд, и через несколько секунд он уже стоял рядом со столом Гю, засунув руки в карманы брюк.

- Hello, angry kitten? - сказал он.

Гю поднял глаза. В них мелькнуло что-то - не враждебность, скорее настороженность.

- Привет.

- Можно сесть?

Гю помедлил. Посмотрел на Су долгим, изучающим взглядом - будто пытался понять, где подвох. Но подвоха не было. Су стоял перед ним без обычной нахальной улыбки, без свиты за спиной, без агрессии. Просто стоял и ждал.

- Садись, но будешь что-то вытворять, я моментально уйду. - сказал Гю наконец.

Су кивнул и сел напротив. Поставил свой поднос - гораздо более полный, чем у Гю: рис, суп, несколько закусок, сладкий пирожок, сок. Он посмотрел на поднос Нама, потом на самого Гю, потом на его руки, утопающие в рукавах толстовки.

- Она тебе кстати.. велика - заметил он.

- Я и без тебя знаю - Гю пожал плечами. - Но она тёплая, единственный минус что она твоя.

- Можешь оставить себе..

Брюнет замер с палочками в руке. Медленно поднял глаза на Таноса.

- Ты серьёзно?

- Абсолютно. - Су пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. - У меня таких ещё три! И все лучше этой. А эта.. старая. Мне не нужна.

Это была ложь. Эта толстовка была одной из его любимых - он купил её на том самом фестивале, где впервые выступил перед большой аудиторией. Но Гю не обязательно было это знать. И её с внутренней стороны рукава подписал его любимый рэпер.

- Спасибо..- сказал Гю тихо.

Су кивнул, не глядя на него, и принялся за еду. Несколько минут они сидели в молчании. Это было странное молчание для обоих. Будто они оба устали от вечных ссор и теперь просто наслаждались тишиной между ними, как бы это странно не звучало.

- Ты хорошо пишешь тексты? - спросил вдруг Гю.

Су поперхнулся рисом.

- What [что]?

- Ну, ты же рэпер я слышал.. Или будущий рэпер. Тексты пишешь хорошо?

- Откуда ты.. - Су замялся. - Я не говорил тебе, что пишу тексты.

- Да все знают. - Гю пожал плечами. - Ты кричишь об этом на каждом углу. Типа "Школа - waste of time, я стану рэпером" . Знаешь ли.. Трудно не заметить.

- А. - Су усмехнулся. - Ну да. Пишу.. Иногда.

- И как? Хорошие? Самому нравится?

Су задумался. Никто никогда не спрашивал его об этом - серьёзно, без насмешки. Девушки говорили "о, это так круто", но им было плевать на тексты, им нравился образ. Парни из команды хвалили всё подряд, даже откровенно слабые строки. Учителя морщились и говорили "лучше бы ты учился". А родители.. родители вообще не интересовались или им было стыдно.

- Не знаю..- ответил он честно. - Иногда кажется, что да. Иногда - что полное дерьмо. Писать тексты.. это... как будто ты голый стоишь перед толпой. Все смотрят, все судят. Иногда хочется просто.. не писать. Даже не знаю как сказать.. Пока ничего не знаю на счёт того, стану ли я рэпером и нужно ли оно вообще мне..

Нам Гю слушал внимательно, не перебивая. Его карие глаза смотрели на рэпера с каким-то новым выражением - не враждебным, не колючим, а скорее.. понимающим? Заинтересованным?

- Покажешь? - спросил он.

- Что?

- Текст или трек. Покажешь как-нибудь? Мне интересно.

Су уставился на него. Никто.. Никто и никогда не просил показать текст. Его тексты были его тайной, его уязвимостью, его личным миром, в который он никого не пускал. И этот парень, который неделями называл его шваброй и пидором, сейчас сидел перед ним в его собственной толстовке и просил показать текст.

- Может быть..- сказал Су медленно. - Когда-нибудь.

- Когда-нибудь..- повторил Гю. - Договорились.

И он улыбнулся. Не широко, не ярко - уголками губ, едва заметно. Но Су почувствовал, как его сердце пропустило удар от такой странной просьбы.

В тот вечер Су возвращался домой позже обычного. Он задержался после уроков - сначала сидел в пустом классе, дописывая текст, потом бродил по школьному двору, не желая возвращаться в свою квартиру. Но ноябрьский холод пробрал его до костей, и пришлось идти. Хотя.. у него часто было такое чувство, что не хотелось возвращаться домой. Вот вроде это его "дом", но он там не чувствует себя как должно быть "дома". И было непонятно почему.. может потому что дом это не всегда стены.

Их квартира находилась в элитном районе Сеула - просторная, светлая, с панорамными окнами и дорогой мебелью. Отец Су, Чхве Минхо, был успешным адвокатом, мать, Чхве Ынчжон, владела сетью салонов красоты. Денег было много - достаточно, чтобы Су ни в чём не нуждался. По крайней мере, в материальном смысле.

Су Бон открыл дверь своим ключом и вошёл в прихожую. Снял кроссовки, бросил рюкзак на пол. Из гостиной доносились голоса - родители были дома. Оба.. Это случалось редко и обычно не предвещало ничего хорошего.

- Чхве Су Бон! - голос отца прозвучал резко, как удар хлыста. - Иди сюда. Немедленно.

Су поморщился, но подчинился. Он вошёл в гостиную и увидел их обоих: отец стоял у окна, скрестив руки на груди, мать сидела на диване, поджав губы в тонкую линию. На журнальном столике лежал раскрытый дневник Су - тот самый, с красными замечаниями и вызовами родителей.

- Сядь. - приказал отец, кивая на стул напротив.

Су сел. Он знал, что сейчас будет. Это было не в первый раз.

- Нам позвонили из школы..- начала мать. Её голос был холодным, как зимний ветер. - Сказали, что ты подрался в столовой. При всех! - Она сделала паузу. - И знаешь, что самое интересное? Это уже не первый звонок за этот месяц. Твои оценки падают, твоё поведение ужасно, ты срываешь уроки, хамишь учителям. Что с тобой происходит? Я так больше не могу..

Су молчал. Он смотрел в пол, разглядывая узор на дорогом паркете.

- Мать задала вопрос! - отец повысил голос. - Что с тобой происходит? Ты позоришь нашу семью. О тебе уже судачат. Ты знаешь, что говорят люди? Говорят, что у Чхве Минхо сын - хулиган и дебошир. Что он ни на что не годен. Что он закончит под мостом.

Су поднял голову. Его голубые глаза блеснули опасным огоньком, но он сдержался.

- Я не хулиган - сказал он тихо. - Просто...

- Просто что? - перебил отец. - Просто ты не можешь вести себя как нормальный человек? Просто ты не можешь учиться, как все? Ты посмотри на сына господина Ким - отличник, выигрывает олимпиады, поступит в престижный университет. А ты? Ты хоть что-нибудь можешь сделать нормально? Хоть что-нибудь?

- Я пишу тексты! - сказал Су. - Я буду рэпером.

Отец расхохотался. Это был не смех - это был издевательский, презрительный звук.

- Рэпером? - переспросил он. - Ты? С твоими двойками и фиолетовыми волосами? Ты хоть понимаешь, как это звучит? Ты хоть понимаешь, что над тобой смеются? Что над нами смеются? Все соседи знают, что наш сын - клоун. Клоун с крашеными волосами и манией величия. Так ещё и.. говорят что ты вообще как.. как человек с болезнью в плане ориентации!

Су сжал кулаки. Ногти впились в ладони, оставляя белые следы.

- Это не мания величия и прочий бред.. - процедил он сквозь зубы. - Это моя мечта.

- Мечта! - отец всплеснул руками. - О какой мечте ты говоришь? Ты думаешь, что кто-то будет слушать твои дурацкие тексты? Ты думаешь, что станешь знаменитым? Оглянись вокруг! Ты никто! Ты пустое место! Ты даже школу нормально закончить не можешь! Мне стыдно за тебя! На кой чёрт ты вообще нам такой сдался, почему не можешь быть обычным?!

- Минхо, успокойся. - попыталась вмешаться мать, но отец отмахнулся.

- Нет уж, пусть послушает! - он шагнул к Су, нависая над ним. - Я всю жизнь работаю, чтобы обеспечить именно ТЕБЕ будущее. Я плачу за эту школу, за эту квартиру, за всё, что у тебя есть. А ты что делаешь? Ты позоришь меня! Ты позоришь нашу фамилию! И ради чего? Ради каких-то глупых стишков?

- Это не стишки! - Су вскочил на ноги. - Это рэп! И вы ничего в этом не понимаете! Вы вообще меня не понимаете!

- Не смей повышать голос на отца! — закричала мать.

Но Су уже не мог остановиться. Его несло - вся злость, вся боль, всё разочарование, копившееся годами, вырвалось наружу.

- Вы думаете, мне нужны ваши деньги?! Вы думаете, мне нужна эта чёртова квартира?! Вы думаете, мне нужны вы, если вы только и делаете, что орёте на меня?! Вы никогда не спрашивали, чего я хочу! Никогда не слушали! Вы просто.. вы просто хотите, чтобы я был как все! Как тот сын господина Ким! Но я не он! Я - это я! И я хочу быть рэпером! Хочу писать тексты! Хочу выступать! А вы.. вы даже не знаете, о чём я пишу!

Отец схватил его за плечо и резко развернул к себе. Его лицо было красным от гнева.

- Я знаю, о чём ты пишешь - прошипел он. - Мне рассказали. Твои тексты полное дерьмо и ты якобы не можешь найти себя и определиться с будущем. Ты пишешь о том, как тебе плохо? Тебе плохо? В этой квартире, с этими деньгами, с этой едой на столе? Ты не знаешь, что такое "плохо"! Ты - избалованный, неблагодарный мальчишка!

- А вы знаете? - Су вырвал плечо из его хватки.-— Вы знаете, каково это - когда твой отец говорит, что ты позоришь его? Когда твоя мать смотрит на тебя, как на чужого? Когда тебя сравнивают с другими и ты всегда - всегда! - не достигаешь того, чего от тебя требуют? Вы думаете, деньги решают всё? Они не решают нихрена! У меня есть всё, кроме семьи! Кроме родителей, которым я был бы нужен!

В гостиной повисла тишина. Тяжёлая, звенящая.

- Что ты сказал? - тихо спросила мать.

Су тяжело дышал. Его фиолетовая чёлка прилипла ко лбу, голубые глаза горели - но не яростью, а болью. Глубокой, старой, незаживающей.

- Я сказал, что у меня нет семьи - повторил он тихо. - Да. У меня есть люди, которые меня кормят и одевают. Но это не семья. Семья - это когда тебя слушают. Или хотя-бы принимают какой ты есть. Когда ты не должен быть кем-то другим, чтобы тебя.. любили.

Отец открыл рот, чтобы ответить, но слов не нашлось. Мать молчала, опустив глаза. Су постоял ещё секунду, потом развернулся и вышел из гостиной. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

- Если ты уйдёшь, можешь не возвращаться! - крикнул отец ему вслед. - И смыть эту дрянь с головы не забудь! Хватит позориться!

Су не обернулся. Он схватил рюкзак, натянул кроссовки и выбежал из квартиры. Дверь захлопнулась за ним с громким стуком.

На улице было холодно. Ноябрьский ветер пронизывал до костей, пробирался под куртку, леденил пальцы. Су шёл, не разбирая дороги, и его лицо было мокрым - то ли от мороси, то ли от слёз. Он сам не знал.

Слова отца звенели в ушах, как повторяющийся бит в треках. Су знал, что отец не понимает его. Знал, что они никогда не были близки. Но каждый раз, когда он слышал эти слова, это было как удар под дых или как нож в спину. Как будто его, Су Бона, не существовало - был только "сын господина Чхве", который должен быть идеальным. Который должен оправдывать ожидания. Который не имеет права на свои мечты, свои ошибки, свою жизнь.

Он остановился на мосту через реку Хан. Внизу, в темноте, шумела вода - холодная, чёрная, равнодушная. Су опёрся на перила и посмотрел вниз.

И вдруг подумал о Гю.

О Нам Гю, у которого вообще не было родителей. Который жил один в старой квартире на окраине и считал каждую вону. Который никому не был нужен.

"А может, это даже лучше - подумал Су с горечью. - Лучше совсем не иметь родителей, чем иметь таких, для которых ты всегда недостаточно хорош. Лучше быть одному, чем постоянно быть не тем, кого из тебя хотят сделать."

Он стоял на мосту и смотрел на воду. В кармане завибрировал телефон - наверное, мать, наверное, хочет, чтобы он вернулся. Танос не ответил.

Су думал о том, что Гю выживает без всего - без денег, без поддержки и без семьи. И он, Бон, со своей роскошной квартирой и полным холодильником, чувствовал себя таким же одиноким. Таким же ненужным.

Может, они были не такими уж разными.

Су провёл на мосту час, может, два. Замёрз до дрожи. А потом развернулся и пошёл - не домой, а в сторону школьного сада в беседку. В единственное место, где он мог побыть собой. Где его не осуждали за цвет волос, за оценки или мечты.

Прошло ещё несколько дней. Война с Гю прекратилась - не официально и естественно не по договору, а сама собой. Су больше не цеплял Нама в коридорах и на уроках. Гю больше не отвечал колкостями на каждое слово Таноса. Они не стали друзьями - до этого наверное, было далеко. Но они перестали быть врагами. И это было.. пиздец как странно, даже непривычно, но намного лучше и приятно.

Однажды после уроков Су задержался в пустом классе. Бон сидел за своей партой и записывал в блокнот новые строки - те самые, что пришли к нему на мосту, когда он стоял над тёмной водой. Теперь он перечитывал их и чувствовал странную смесь гордости и страха: эти строки были слишком личными, слишком обнажёнными. Но именно поэтому они казались ему лучшим, что он когда-либо писал. У рэперов всегда получалось лучше, если они писали в порыве каких-то сильных чувств.

Дверь класса скрипнула. Су поднял голову - и увидел Гю.

- О. - сказал Танос, захлопывая блокнот. - Ты ещё здесь?

- Можно? - Гю стоял в дверях, не решаясь войти. - Я же не помешаю?

Су хотел сказать "помешаешь" , хотел отмахнуться и спрятать блокнот подальше. Но вместо этого он услышал собственный голос:

- Заходи.

Гю вошёл, прикрыл за собой дверь. Сел на стул напротив Су - не рядом, но уже не на почтительном расстоянии. На нём всё ещё была та самая толстовка - тёмно-синяя, с логотипом фестиваля. Она всё ещё была ему велика, и рукава свисали, закрывая ладони.

- Ты обещал показать текст - сказал он. - Когда-нибудь наступило.

Су нервно хмыкнул:

- Ты следил за мной? Ждал, когда я останусь один?

- Нет. Просто увидел свет в классе и заглянул. - Гю склонил голову набок, как любопытный кот. - Ну так что? Покажешь?

Су колебался. Его пальцы сжимали блокнот так, что побелели костяшки. Это было страшно - страшнее, чем выйти на сцену перед тысячной толпой. Потому что на сцене он был Таносом - уверенным, дерзким, непробиваемым. А здесь он был просто Су Боном, мальчишкой, который боялся, что его тексты окажутся никому не нужны. Боялся, что его мечты - просто глупые фантазии, как говорил отец.

- Okay - выдохнул он. - Но если будешь смеяться - я тебя ударю.

- Я не буду смеяться.

Су открыл блокнот. Перелистнул несколько страниц, нашёл новый текст - тот самый, написанный после ссоры с отцом, и, не глядя на Гю, начал зачитывать.

Когда он закончил, в классе повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как ветер стучит в окно. Танос не поднимал глаз. Он смотрел на свои руки, всё ещё сжимавшие блокнот, и ждал, сам не зная чего. Ждал смеха, насмешки, чего угодно.

- Это... - голос Гю прозвучал тихо, почти шёпотом, - очень хорошо.

Су поднял голову. Гю смотрел на него, и его карие глаза были серьёзными, без тени насмешки. В них было что-то ещё - что-то похожее на.. понимание? Сочувствие? Признание?

- Правда - продолжил Гю. - Серьёзно. Это звучало искренне и довольно интересно. Я не ожидал.

- Я тоже..- вырвалось у Су. - Ну, что ты скажешь... такое.

- Я не умею врать, - Гю пожал плечами. -Смысла нет. Если бы было дерьмо, я бы так и сказал.

Су усмехнулся:

- Это я уже понял. Кто бы сомневался.

Они сидели в пустом классе, освещённом только настольной лампой и закатным солнцем, что пробивалось сквозь жалюзи. Тени становились длиннее, школа затихала. И в этой тишине, в этом полумраке, Су вдруг почувствовал, что может говорить не скрываясь.

- Знаешь - начал он медленно - я никогда никому не показывал свои тексты. Ты первый.

- Почему?

- Ну.. Потому что... - Су замялся, подбирая слова. - Потому что это как.. как будто ты показываешь кому-то свои внутренности. Мерзко честно говоря, но факт. И ждёшь, что тебя за них ударят. Как мой отец. Честно говоря он.. говорил что мои тексты это полное дерьмище. Что это несерьёзно и я позорю семью.

Гю ничего не сказал, но его взгляд стал мягче.

- Ты говорил, что у тебя нет отца - продолжил Су. - Иногда мне кажется, что это лучше. Лучше совсем не иметь родителей, чем иметь таких, для которых ты всегда.. недостаточно хорош. Понимаешь? Мой отец хочет, чтобы я был как сын господина Ким - отличник, спортсмен, будущий юрист. А я.. я хочу писать рэп. И он считает это позором.

Нам долго молчал. Потом сказал тихо:

- Я не знаю, что хуже. Я никогда не знал отца - мне не с чем сравнивать. Но я знаю, что твои тексты - не позор. Они..затягивают. И твой отец - Гю пожал плечами. - Он просто не понимает. Может, никогда не поймёт. Но это не значит, что ты должен перестать.

Су смотрел на него. На его острые скулы, на тёмные ресницы, на губы, сжатые в тонкую линию. И внезапно его захлестнула волна - не жалости, а какого-то болезненного, острого чувства от благодарности. Такого он не испытывал.

- Я не буду ударять в твои "органы" если ты мне покажешь их. - саркастично, но завуалированно сказал Гю тихо.

Их глаза встретились - голубые и карие. И в этот момент что-то щёлкнуло. Что-то изменилось - не в классе, не в мире, а между ними. Какая-то невидимая стена, которую они строили неделями, рухнула окончательно. И сквозь её обломки просачивалось что-то новое.

- Когда-нибудь - прошептал Су и кивнул.

- Когда-нибудь обязательно - кивнул Гю.

_____

Школа - это место, где слухи распространяются быстрее вируса. Через день уже все знали: Танос и новенький больше не воюют. Более того - их видели вместе после уроков. Они сидели в пустом классе и разговаривали. Без криков, без драк, без прочих оскорблений. Просто разговаривали..

- Чувак, что между вами? - спросил Чан-су у Су на перемене. Он выглядел обиженным и сбитым с толку, как пёс, которого хозяин перестал гладить. - Ты игнорируешь нас. Ты сидишь чаще с ним. Ты отдал ему свою толстовку. Что происходит?

Су лениво пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым:

- Nothing [ Ничего.] Просто... он не такой уж bad. [Плохой. ] В смысле, он всё ещё annoying. [Раздражающий. ] Но с ним... интересно.

- Интересно!? - Чан-су выпучил глаза. - Ты влюбился, что ли?

Су поперхнулся воздухом. Его щёки мгновенно залило краской - яркой, предательской, заметной даже в полумраке коридора.

- What?! - он резко развернулся к Чан-су, и тот невольно отступил. - Ты с ума сошёл? Я не гей, не пидор! И я не.. это не..

- Да я просто спросил, расслабься, бро. - Чан-су поднял руки в примирительном жесте. - Чего ты завёлся-то так? Ты ж нормальный, с тёлками трахаешься.. я просто пошутил.

- Я не завёлся! - рявкнул Су. - Просто... shut up. [Заткнись.] И не лезь не в своё дело.

Он развернулся и быстрым шагом пошёл по коридору, оставив Чан-су и остальных "друзей" в полном недоумении. Его сердце колотилось где-то в горле. "Ты влюбился, что ли?" - эти слова звенели в голове.

Влюбился? В Нам Гю? В этого тощего, колючего, острого на язык парня, который называл его шваброй и пидором? В парня, который не боится его, не обожает, не заискивает? Да, он носит его толстовку и говорит "хорошо" на его тексты и он единственнй захотел увидеть тексты и не посмеялся. Ему действительно было интересно. Но это же ни о чем не говорит!

Су думал об этом весь день. И на следующий день, а потом через день. И ответ становился всё очевиднее, как бы он ни пытался его отрицать.

- This is insane [Это безумие] - прошептал он, прислоняясь лбом к холодной стене в пустом коридоре. - Absolutely, completely, totally insane. [Абсолютное безумие]

Но сердце продолжало биться быстрее каждый раз, когда он думал о Гю. И это, пожалуй, было самым пугающим из всего, что с ним когда-либо случалось.

А ещё - самым прекрасным. Он искал повода, встретиться с ним и это было необычно.

Октябрь подходил к концу. Деревья окончательно облетели, и теперь голые ветки чернели на фоне серого неба. Улицы покрылись первым, ещё нестойким льдом, и школьный двор опустел - на переменах все предпочитали оставаться внутри, в тепле.

Но Су и Гю нашли другое место.

За школой, в глубине старого сада, который давно не использовали, стояла полуразрушенная беседка. Её опоры увивал сухой плющ, а крыша протекала в нескольких местах, но там было тихо и пусто. Никто не ходил туда - ученики считали это место то ли проклятым, то ли просто скучным. Но Су и Гю нашли его идеальным.

Теперь они сидели там почти каждый день после уроков. Иногда молчали - Су писал тексты в своём потрёпанном блокноте, Гю читал книги, которые брал в школьной библиотеке. Иногда разговаривали - о музыке, о книгах, о жизни, о всякой ерунде или обсуждали учителей. Иногда спорили - и тогда их голоса разносились по пустому саду, пугая ворон, что сидели на голых ветках. Спорили они обычно очень громко, каждый любил отстаивать своё мнение.

- Твой бит слишком быстрый! - говорил Гю, слушая запись на телефоне Су. Тот сунул ему один наушник, и теперь они сидели, связанные тонким белым проводом, почти касаясь головами. - Ты не успеваешь за ним, слова смазываются в кашу. Вот здесь, слышишь? - он ткнул пальцем в экран. - Это невозможно разобрать!

Прода в моём тгк.