Янтарь, омытый слезами

Иногда то, чего мы желаем больше всего на свете, не проявляется всю нашу жизнь. Но что если жизнь вечна, что если ей не суждено угаснуть, тогда получается, и наши мучения от неисполненных желаний и угаснувших стремлений могут так же жить вечно…

Спустя 10 лет после сотворения хаоса этот мир стал совершенно иным. В нём изменилось не только человеческое отношение друг к другу, но и сама суть всего мироздания. Эра магии хаоса медленно застилала глаза на остриё мечей, а с ней и порабощала весь мир.

Однако не все мечи были такими же затупившимися, как заведомо себе их представляла королева самоцветов Огнелия, живущая среди пустующего замка в окружении различных слуг, от мало до велика напоминающих подобие драгоценных камней.

- С ней всё хорошо?

- Да, её последний приказ выполняется беспрекословно, но… Леди Руби, люди закончились, и Золус не собирается больше поставлять живую плоть к нашим землям они вознамерились пойти против наших договорённостей и на данный момент разрастают янтарные леса по всей империи… - Отвечала женщина с сапфировой шевелюрой и мраморной кожей, обеспокоенно вглядываясь в свою богиню.

Прямо во дворце, чьи пороги были засыпаны хрусталём, а по сверкающим коридорам ходили дети Огнелии, воссозданные из драгоценных камней. Прямо над троном висел огромный сгусток янтаря, и Огнелия, словно инклюза внутри своей собственной оболочки, застыла, оставив своё последнее наказание драгоценным дочерям. “Воссоздавайте самоцветы, обращайте людскую душу Золуса в драгоценные камни. Я перестану бояться смерти, вернусь, когда вы станете сами собой”

Огнелия застыла в янтаре, оставив Руби и подобных ей существ вновь и вновь воссоздавать один и тот же сценарий разрушения человеческих душ. И спустя это время хрусталь в королевстве стал гораздо темнее. Одни маленькие искры, не пропитавшиеся кровью, стали похожи на звёзды, лежащие в глубинах земли, но и они со временем должны были кануть в небытие.

- Леди Руби.. – Измеральда склонила своё колено перед самоцветом первого поколения, что была рождена самой Огнелией и, не смея поднять головы, ждала её команды.

- Говори… - Голос Руби спустя время становился лишь грубее, огранка тупее, а цвет более блеклый, словно её бесконечное нахождение рядом со своей королевой не просто вытягивало из неё силы, а меняло медленно и очень осторожно всю её суть.

- Леди Руби, не хочу вас расстраивать, но есть одна большая проблема. Сапфара мне рассказала, что ну…

- Не тяни, Измеральда, наша богиня Огнелия всё слышит. – Ласково сказала Руби, приподнимая ладонь к застывшему янтарю и вновь обращая внимания на свою сестру, была все непременно готова услышать её страшную весть.

- Люди… Они закончились. Нам больше не из кого создавать самоцветы, что нам делать? Как поступить и куда идти?! Что нам оставила наша богиня и чего мы должны теперь ждать? – Голос Измеральды стал очень дрожащим. Звон драгоценных камней по всему её телу становился лишь громче снова и снова, нарастая тембром сильного звона. – Что нам делать, леди Руби? – Вновь переспросила девушка. Пока краснолицый образ рубинового самоцвета не стал затмевать изумрудную огранку юного поколения.

- Мне нужно время подумать… уходи Изма… - Сказала Руби, наотрез срывая любые попытки Измеральды проявить какое либо внимание к своей старшей сестре, а та, в свою очередь, благополучно оставалась наедине со своей названной госпожой.

Блеск янтаря распылялся по большому залу, где без доли гнева или ярости самоцветная дева болталась своей ладонью по гранитовым деяниям красоты и многовековой архитектуры. И когда свет сошёл с её опущенных глаз, она взглянула в спящий образ своей истинной богини и великой матери. – Что же мне делать… Госпожа Огнелия… - Лицо её стало острее, а тело медленно погружало себя в оттенках изнеможения, что для драгоценного камня было неявным сотворением новых витков души.

А где-то внутри, в самом сердце, что ещё билась среди янтарного отсвета. Огнелия смотрела на свою дочь, опускающую руки в болезненных мыслях. – Руби… - Сказала она так тихонько и опечаленно, но её руки не могли сдвинуться с места. Она могла лишь ощущать их боль, боль своих дочерей.

- Довольно печальное зрелище... Мать не может прикоснуться к своему дитё и в то же время боится, что не сможет их защитить… - Яркая принцесса Александрия выходила прямо из разума Огнелии, словно бьющееся стекло, надавливая на осколки её последнего терпения.

- Ты! Зачем ты так со мной поступаешь?

- Я всего лишь беженка из своего мира, такая же как и ты… Ты давно сбежала от всех и тебя всё ещё задевает, что они не называют тебя своей матерью, правильно, они же ведь куклы, твои собственные создания… - Принцесса поднялась перед Огнелией разбивая отражения Руби в её глазах. – Твоя глупость и предостережения всё изменят, сделает их такими какими ты мечтала их увидеть, но какой ценой…

Образ Александрии был неоднозначным, однако едва ли его можно было назвать смесью драгоценных камней. Она была похожа на прекрасную даму, изысканно блистающую и, несомненно, властную, ведь её измерение было частичным отражением реальности. Она ходила по нему, меняя образы и структуру объектов, раскалывая их одним лишь своим касанием. Единственное, что больше всего доказывало её причастие к самоцветам, была драгоценная кровь. Излитый поток перламутровых ветвей лился внутри неё, а она медленно обжигала им свои сосуды, включая и саму Огнелию.

- Я не хочу страдать и чувствовать боль, и я не такая, как ты или…

- Твои дочери. – Улыбнувшись, сказала Александрия, вновь появившись за спиной Огнелии. – Только взгляни на неё, она упала в колени и желает вновь увидеть тебя, твою улыбку и твой пронзительный взгляд. Она почти плачет о тебе, а ты сидишь внутри янтаря и боишься выйти наружу. А всё из-за какого-то слабохарактерного мечника, поставившего тебя на колени… - Александрия взяла девушку за руку, а другой вытянулась вперёд, вырисовывая из осколков силуэт укутанного в шрамах мужчины. – Тебя испугало, что он приструнил тебя, несмотря на то, что ты была гораздо сильнее…

Ну что ж, не все из нас столь талантливо используют свою силу, – Надменно говорила Александрия, исчезая из под руки Огнелии, задевая её своим последним осколком, выходящим из тела.

Кровавые капли из пальцев королевы с каждой секундой перевоплощались в зеркальное отражение, в котором Огнелия видела себя и страшного воина, что однажды пришёл по её душу…

- Королева Огнелия?! – Выкрикнул мужчина, которого сковали самоцветы в своих холодных ладонях. – Ты то тут являешься самой главной? – Ступил он перед женщиной, восседающей на троне, а она с присущей ей надменностью исподлобья взирала на необычного путника.

- Да! В этих местах меня и правда называют королевой, однако столь дерзко и беспринципно ко мне ещё никто не заглядывал, кто же ты? Твой цвет кожи… Неужели один из охотников Штельда, выживший при геноциде… - Заинтересовалась дама, ещё больше подтянувшись вперёд, чтобы лучше рассмотреть лицо незваного гостя.

- Крэйд, если будет угодно… До меня дошли слухи, что ты превращаешь людей в безмозглых марионеток..

- Очень дерзко заявляться туда где по твоим "слухам" может сгинуть человек – Намекающе ответила королева, как её глаза неспеша упали на самоцветных слуг. – Ты слишком самоуверен раз полагаешь выйти от сюда живым после того как назвал моих дорогих дочерей куклами… Да, они не идеальны, но и люди не исключение... – Сказала она привстав с обвитого трона слегка вытянув свой палец в сторону мужчины, а самоцветы схватили его руки и ноги оставляя Крэйда без какой-либо возможности на сопротивление.

- То есть я прав насчет вас…

- И что с того? Твоё упорство ничего не изменит. Неверделл уже разобрали по кускам, и ты явно не из того числа людей, кто может владеть одним из них. Поэтому я подарю тебе смерть, быструю и безболезненную, ведь все люди, какие остались в моём королевстве, мечтают о ней больше всего… - Огнелия сжала все пальцы в единый кулак, акцентируя взгляды всех стоящих рядом с мужчиной самоцветов на приказ об уничтожении.

Бирза, Агата, Ластория… Они и несколько других самоцветов держали Крэйда на месте и, сдавливая его конечности, не были готовы встретить даже малейшее сопротивление. Они были настолько самоуверенны, что попросту считали себя самыми непобедимыми существами под рукой своей единственной госпожи. Однако вся самоуверенность чаще всего является лезвием двух концов, лезвием, что выходило прямо из тела Крэйда в каждой руке самоцветов, пронзая их насквозь.

Крэйд вытянул клинок прямо из своего живота, плавно, без лишней крови, и, встав перед самоцветами, направил свой взгляд на королеву, что проведя внутри своего замка несколько лет, была, несомненно, очень удивлена тому, что кто-то, кроме неё, умеет использовать силы хаоса. Она была как маленькая мышка, спрятавшаяся на краю оставшегося мира, а над ней вот-вот вырастала тень хищного и голодного по справедливости коршуна.

- Больно хилые у тебя дочурки… - Сказал он, резко опустив свой меч вдоль шеи одной из самоцветных сестёр, и в одном мгновении подбросил сверкающую голову под ноги Огнелии, в глазах которой ощутимо блестнуло напряжение и озлобленность. – Ну что, может сейчас стоит прислушаться к моим словам?

- Кто же ты такой.. - Жгучим голосом сказала Огнелия видя, как её драгоценные дочери корчатся от боли под ногой незваного гостя. - И как посмел ты заявиться в моё королевство?

Мечи Крэйда были очень необычными. Он не просто доставал их из своего тела, они были наделены способностью дарить боль неодушевлённым существам, стирать грань между безразличием куклы и людскими чувствами. Но его волновало совершенно другое. И, ринувшись вперёд на самоцветную королеву, моментально встретил сопротивление. В прошлом она была воином и не могла так просто пасть в бою.

Вытянув изумрудный клинок перед гневом Крэйда, другой рукой она отцепила с себя мантию, чтобы тем самым начать настоящий бой. И пока она это делала, сам клинок, словно перевоплощаясь из стали в корневые плети, связывающие оружие мужчины, разламывал и сминал его суть.

Огнелия считала себя победителем, но как только Крэйд прикладывал руку к бедру и вытаскивал изогнутый меч, всё становилось на свои места. Повелитель мечей не зря имел такой титул и из каждой части своего тела всегда мог достать новый меч, сражаясь с любым врагом, сколь бы сильным его оружие не было.

Отчеканенные взмахи дробили острую сталь без конца, изгибая ход битвы. Их силы были не равны, а мощь, исходящая из каждого удара, выплескивалась в дрожащих мечах, остриё за остриём в танце сверкающих стихий и бездонной грани созидаемых мечей становились олицетворением выдержки и упорства с обеих сторон.

Драгоценные камни Огнелии тут же становились её оружием. Цветовая гамма стихий, что она использовала раз за разом, преподносила сюрпризы к уклоняющемуся во все стороны Крэйда. Он был зажат в угол благодаря могущественной силе хаоса, таящейся внутри женщины, но и одновременно держал её на расстоянии неожиданными появлениями мечей, что вытеснялись из его слепых зон и дополняли его выпады, так будто он и сам чувствовал себя одним большим клинком.

Это сражение могло продолжаться вечно, но в силу опыта хаоса, что Крэйд приобрёл за время своих странствий и битве против пожирателя магов Риоса, его атаки достигали цели более рьяно, а чересчур сильная мания справедливости вела столпотворение мечей к очевидному завершению боя, опрокидывая королеву самоцветов на землю.

- Что ж, бой окончен, теперь же я заберу твою жизнь, чтобы справедливость снова восторжествовала над этносом Неверделла. – Мелькнул он глазами от чувства собственного превосходства и, зажав ногой руку, в которой она держала осколок рубинового клинка, пронзил её насквозь.

Крик королевы пронёсся по всему залу, а глаза вытянулись от неимоверного треска, прошедшего по всему её телу, зубы тут же сжались вместе с ненавистью, что она испытала в единый миг. Но этот момент отнюдь не был единственным, и следующий удар тут же пришелся на её ногу. Лезвие тёрлось внутри раны, раздирая её последние минуты в болезненном приступе посмертия.

- Мне жаль тебя, Огнелия, ведь ты даже за всё это время едва ли видела, во что хаос превратил наш мир. Ты спряталась в этой маленькой клетке, управляя всем со стороны… - Сказал он, прорубая линию вдоль живота женщины, открывая перед её глазами сосуд хаоса. – И в этой маленькой клетке ты и умрёшь… - Неспешно сказал мужчина и, вытянув меч над своей головой, даже не задумывался о том, что прочувствует хоть какое-то сопротивление от лица воинов Огнелии. Однако резкое вмешательство самоцвета Руби сделало её целью на малую долю больше, чем её мать.

- Не трогай мою госпожу…

- Ещё одна марионетка… Твоя госпожа скоро умрёт, и не ты, и никто либо ещё не сможет её спасти. Да и… Зачем я всё тебе рассказываю? Кукле не понять любви. Она может лишь следовать приказам, ничего более. – Выдохнул Крэйд, вытягивая из своих рёбер парные клинки, вот-вот готовясь закончить начатое. Однако не успел он ступить и половины шагов до изнемагающего тела Огнелии, остановился. – Ты… - Сказал он, с удивлением взглянув в взмокшие глаза Руби.

- Не трогай мою госпожу… - Повторила девушка. Пока из её глаз выливались маленькие частички сверкающего слегка голубоватого хрусталя, она не могла их сдержать и в то же время смотрела на Крэйда со взглядом, намеревающимся стоять до самого конца. Слёзы из глаз падали, но в то же время обжигались об её решимость.

- В первый раз вижу, чтобы какая-нибудь кукла была способна плакать... - Ответно высказался Крэйд, втягивая мечи обратно в своё тело и развернувшись к вратам, заявил всего один раз на всеуслышание – Если я узнаю, что хотя бы один забредший сюда путник потеряет тело и душу, я вернусь и заберу твою… - Его взгляд тут же устремился в глаза Огнелии. - Благодари свою "дочь", сегодня ты дышишь только благодаря ей.

Воспоминания о том, как Огнелия заковала себя в янтарь, печалили её больше всего. Впервые в жизни, тогда она ощутила регенерацию хаоса. Процесс был невыносимым, будто тебя сшивают, как куклу, пронизывая иглами все нервы, кожу, мясо, всё вместе соединяя обратно. Она не желала ощутить эту боль снова и спряталась внутри собственного забвения, внутри янтаря.

Руби поднялась с колен, вглядываясь в янтарь. Она делала это каждый день, снова и снова всматриваясь в лицо своей королевы. Ждала, когда та откроет глаза, но вместе с этим глаза открывали лишь другие самоцветы. Открыв ворота, Руби показывала, чего они достигли спустя несколько лет.

Та территория, что прежде превратилась в хрустальную пустыню, расцветала в новом городе, и хоть его строительство было ещё на начальной стадии, название уже гремело в голосах местных жителей. Санцелия, город самоцветных детей…