Яйцо для Оленёнка

 Однажды Оленёнок нашёл в лесу яйцо. Мудрый Филин ухнул, когда Оленёнок попытался ткнуть в яйцо мокрым носом:

– Ух! Осторожнее, друг мой. Яйцо очень хрупкое, оно может разбиться от одного неловкого касания.

Мудрый Филин был его старшим товарищем и наставником, приглядывал за Оленёнком, сколько тот себя помнил. Поэтому Оленёнок верил всему, что говорил Филин.

– Прости, Мудрый Филин, я ещё совсем юн и не знал этого. Спасибо тебе, что научил.

– И куда же ты пошёл? – строго окликнул Филин, извернув голову так, чтобы смотреть на поскакавшего дальше Оленёнка.

– Если яйцо такое хрупкое, я уйду подальше и буду играть там.

– Э, нет, друг мой, так не пойдёт. Яйцо не только хрупкое, оно ещё и беззащитное. Подумал ли ты, что с ним будет, если оно станет лежать здесь, на опушке?

Оленёнок лишь захлопал длинными ресницами.

– Кто угодно может проходить мимо, не заметить яйцо, и – хрясь!

Филин распушился, выпучил жёлтые глаза, а Оленёнок подпрыгнул от страха. Он снова посмотрел на маленькое белое яичко в крапинку. Оно лежало неподвижно, но сейчас Оленёнку показалось, что оно дрожит. И округлый бок с чёрными точками показался похож на его собственный круп в белый горошек. Оленёнок склонил шею, принюхался мокрым носом.

Филин переставил когтистые лапы и моргнул – сначала одним глазом, потом другим.

– Друг мой! Ты нашёл это беззащитное яйцо, ты понимаешь, что это значит? Ты теперь за него в ответе.

– В ответе? Это где?

– Это не «где», Оленёнок, это «как». Вот я за тебя в ответе – я слежу, чтобы ты не свалился в овраг, когда резвишься, я учу тебя, когда ты чего-то не знаешь. Это и значит «быть в ответе» – заботиться о ком-то.

– А у меня получится? – Оленёнок поднял голову к ветке, на которой сидел Филин, и глаза его заслезились. – Я ведь совсем ничего не знаю.

– Не волнуйся, я помогу тебе. Самое важное – не дать яйцу разбиться. Ложись вокруг него клубком, так ты и согреешь его, и не дашь какой-нибудь шальной шишке свалиться и разбить его.

Оленёнок послушно, хоть и очень осторожно – помня, что его неуклюжие ножки с лёгкостью могут задеть яйцо, – лёг так, как велел Филин. Яйцо было холодным, похожим на камень. Оленёнок поднял глаза на своего учителя, ожидая новой мудрости.

– Хорошо. Защищай его! Не давай никому трогать. Не давай мёрзнуть ночами. О! И ещё можешь петь ему песенки или говорить с ним. Яйцо тебе не ответит, но услышит.

– А что же ему кушать?

– Глупенький Оленёнок, яйцу кушать не нужно. У него всё внутри.

Оленёнок не понял, как это, но не стал спрашивать, чтобы Филин снова не назвал его «глупеньким». А Филин тем временем распахнул широкие, растрёпанные крылья и размял лапы.

– Подожди, Филин! Не улетай! Как же я буду без твоих наставлений?

– Не переживай, Оленёнок, ты справишься. Мне нужно присматривать за лесом, я ведь не только твой учитель. Но я обязательно буду навещать тебя и проверять, хорошо ли ты заботишься о твоём новом друге.

– Хорошо…

Филин взмахнул крыльями, и остался Оленёнок один на солнечной опушке.

Он посмотрел по сторонам, вгляделся в деревья и кусты, проверяя, не таится ли там опасность. Лес был тих. Тогда Оленёнок наклонил мордочку к яйцу, торчащему из его шёрстки, и невесомо дотронулся до него носом.

– Филин сказал, ты всё слышишь. Не волнуйся, я сам ещё маленький, но защищу тебя.

И Оленёнок стал ждать. Или когда Филин вернётся, или когда появится что-то, от чего нужно будет защитить яйцо. Он не знал, что это будет, Филин не сказал ему, зато Филин сказал, что у Оленёнка всё получится, значит, так и будет.

Оленёнок вздрогнул, когда мелькнуло что-то жёлтое, но тут же опустил поднятые в страхе ушки: это всего лишь бабочка пролетела мимо.

Оленёнок лежал и лежал на полянке. Лес оставался тих, даже бабочки больше не летали. Оленёнок зевнул и стал считать деревья вдалеке. Одно, два, три… А дальше Мудрый Филин пока не научил его. Тогда можно считать по кругу: снова раз, снова два, снова три…

И так и считал бы он деревья, хлопая длинными ресницами, если бы на поляну не выбрался его друг Барсук.

– Вот ты где, Оленёнок! А я тебя повсюду ищу. Пойдём играть? Я нашёл старый дуб, у которого в корнях можно прятаться.

– Привет, Барсук. Извини, сегодня я не могу играть. Я охраняю яйцо.

– О! Покажи!

Барсук сунулся своим большим приплюснутым носом к Оленёнку, и тот заслонил шеей припрятанное в шёрстке яичко.

– Осторожно! Оно очень хрупкое, может разбиться.

– Да я же просто посмотреть хотел… – расстроился Барсук, но послушно отошёл на шаг. – Ладно. А когда ты перестанешь его охранять?

– Не знаю… Ты пока не ходи ко мне и не зови играть. Играй сам. Я не могу.

– Да пожалуйста!

Насупившись, Барсук ушёл. А Оленёнок вздохнул ему вслед. Он бы и хотел поиграть в корнях старого дуба, но Филин же велел охранять яйцо… Оно вон какое хрупкое, точно разобьётся, если бросить его. А перед Барсуком он потом извинится.

Оленёнок склонился к яйцу и кивнул ему, будто яйцо могло видеть. Хотя у него не было глаз.

– Это был мой друг, Барсук. Ты знаешь, что такое друзья? Ой, да я, на самом деле… тоже не знаю. Но это что-то хорошее, потому что когда я с Барсуком – у меня тепло внутри. Правда, сейчас почему-то стало мокро, как когда дождик идёт…

Вскоре вернулся Филин, пристально осмотрел яйцо и похвалил Оленёнка. Тот рассказал ему про Барсука, и Мудрый Филин ещё раз похвалил его:

– Ты поступил очень по-взрослому, Оленёнок! Играть – это хорошо, но когда ты за кого-то в ответе, сначала ты должен убедиться, что хорошо ему.

Филин снова улетел, а Оленёнок помахал хвостиком с белым пятнышком: он поступил очень по-взрослому! Хотя взрослым он не был. Это было так странно, но так… приятно.

Правда, очень скоро Оленёнку стало скучно. Больше не летали бабочки, закончились деревья, которые можно было считать, и даже травинки вокруг Оленёнка, а друзья не приходили звать его играть – как он и просил.

Глаза сами собой стали слипаться, Оленёнок поклевал носом да и заснул. Ему снилось, что у яйца выросли ножки, и они вместе побежали к старому дубу. Но начать играть в прятки не успели: Оленёнка разбудил встревоженный голос Филина:

– Оленёнок! Ты почему уснул? А вдруг кто-то подкрался бы к тебе и сделал что-то с яйцом? Как оно там, покажи?

Сердце у Оленёнка забилось, он пристыжённо похлопал глазами и ткнул носом в яйцо. Целёхонькое.

– Ну, хорошо… – выдохнул Филин. – Оленёнок, будь внимательнее. Яйцо совсем беззащитное, ты не должен сводить с него глаз. Ты в ответе за него, помнишь?

– Помню. Прости, Филин, мне стало скучно, и я задремал.

– Я понимаю. Но постарайся больше так не делать.

Улетел Филин. Оленёнок снова почувствовал что-то липкое в груди, как когда отказал Барсуку. Учитель больше не хвалил его, не называл взрослым, а отругал. Мягко, любя, но всё равно строго. А Оленёнок даже не понял, за что. За то, что ему захотелось подремать? Так что же ему, больше никогда не спать?

Оленёнок ещё раз сосчитал все деревья, теперь придумав для каждого новое имя: после «три» шёл «фтунь», потом «блям»… Потом он спел яйцу все песенки, которые узнал от друзей: и про облачка, и про солнышко, и считалочки для игр… А Барсук сейчас, наверное, играл с другими зверятами у корней большого дуба. Резвятся, прячась и выскакивая друг на друга, смеются…

Возможно, из-за этих мыслей Оленёнок и пропустил, как на опушку выполз Змей. Его боялись все в лесу, а он никого не боялся, поэтому мог ползать, где хотел.

– Ш-ш-што это у т-себя? – сверкнул он глазами с узкими зрачками.

– Й… Яйцо, – сглотнул Оленёнок. Филин не научил его врать.

– Яйц-с-со! – Змей оторвал голову от земли. – З-зачем же оленёнку яйцо?

– Я за него в ответе. Забочусь, – Оленёнок вдруг подумал, что такой злодей, как Змей, мог тоже не знать, что такое «быть в ответе».

– Ш-ш-што за глупости? Зачем яйцу твоя з-з-забота? Оно же не ж-живое.

– А вот и нет, – Оленёнок не знал, что ещё сказать, но твёрдо верил, что Змей не прав.

– А вот и да. У него нет глаз и уш-шей, а значит оно не понимает, что проис-сходит. Оно не отблагодарит тебя за твою нелепую з-з-заботу.

– Но оно очень хрупкое, а я могу его защитить. Это всё, что нужно.

– Мне надоело! – Змей полоснул воздух языком. – Отдай яйцо мне, и я т-себя не трону. А иначе…

Злой Змей раскрыл огромную пасть, обнажив два острых клыка, по которым уже сочился яд.

Сердце у Оленёнка запрыгало где-то в горле, на глаза навернулись слёзы, а воздуха стало не хватать. Что, что ему было делать? Филин ему ничего не сказал, а теперь было так страшно! Он не мог отдать яйцо – он ведь за него в ответе! Если Филин разозлился из-за короткого сна, что же будет, если он отдаст яйцо Змею? А если не отдаст?.. Змей уже полз на него, сверкая клыками. Как он защитит яйцо, если Змей его покусает?

Оленёнок пытался закричать, позвать на помощь, но из груди вырвался только всхлип. Оленёнок заплакал, хлюпая носом, но это никак не разжалобило Змея, он всё так же полз, сверля Оленёнка жёлтыми глазищами.

Тогда Оленёнок зажмурился и прижал голову к яйцу, полностью укрывая его собой. И зашептал:

– Прости… прости меня… я пытался.

И тут – свист крыльев! Знакомое уханье и недовольное шипение Змея, постепенно затихающее. И, наконец, тишина. Оленёнок задержал дыхание, ожидая, что же случится дальше…

– Всё хорошо, Оленёнок. Можешь открывать глаза. Я прогнал Змея.

Оленёнок задышал часто-часто, слёзы так и лились из его глаз-бусинок. Он поднялся на шатающихся ножках и пошёл навстречу Филину, но тот пропрыгал на своих когтистых лапах мимо – к яйцу. Пристально осмотрел его и всплеснул крыльями:

– Как хорошо! Уцелело! Вот молодец, Оленёнок, защитил своё яйцо даже от Змея.

– Но мне было очень страшно… Мне и сейчас страшно, Мудрый Филин, – задёргал носом Оленёнок.

– Не волнуйся, я теперь буду кружить вокруг полянки, чтобы больше никто не посягнул на яйцо.

– Но мне страшно, Филин! Я весь дрожу.

– Дрожишь? Тогда ложись аккуратно, не задень случайно яйцо.

Филин улетел. Оставил Оленёнка одного. Он посмотрел на белое яйцо в чёрную крапинку и нахмурился. Ему почему-то не хотелось ложиться обратно, хоть он и понимал, что это неправильно: яйцо такое беззащитное… А он должен вести себя как взрослый.

Оленёнок сглотнул и лёг на место, положив мордочку себе на копытца. Вдруг навалилась жуткая усталость, и Оленёнок решил всё же подремать, даже если Филин заметит.

Но проснулся он не от голоса учителя, а от ощущения чего-то мокрого на носу. Оленёнок продрал глаза и услышал шелест капель, падающих на траву. Дождь! Капли неприятно облепляли тело Оленёнка, мочили его шёрстку, затекали в нос и глаза. Убежать бы, скрыться под деревья!

Но как же… Как же оставить яйцо? Оно очень хрупкое, разобьётся, если взять его с собой. О, как тяжело думать, когда капли так надоедливо кап-кап-капают на мордочку!

Вскоре Оленёнку стало холодно. К дождю прибился ветер, залезая под кожу холодом. Оленёнок весь дрожал, но лежал на месте. Филин должен вернуться и сказать, что делать.

Филин не прилетал. Долго-долго. У Оленёнка стучали зубы и сводило живот от голода – а наставника всё не было. Может, он заблудился? Или Змей решил отомстить ему?

– Ба! Оленятам не место под дождём. Оленята должны прятаться под деревьями.

Оленёнок кое-как поднял трясущуюся голову. Вода заливала взор, но он увидел что-то рыжее. Это Лис. Его в лесу все сторонились, поэтому он всегда был где-то рядом, но ни с кем не был друзьями.

– Упрямый? Иди грейся в корни старого дуба, там уже все собрались, – Лис тоже был весь мокрый, но, кажется, совсем не замёрз.

– Я не уп-п… Я охраняю яйцо.

– Откуда у оленёнка яйцо? Насмешил, – но Лис совсем не смеялся.

– Н-нашёл.

– Вот как. А зачем сторожишь?

– Оно же хрупкое.

– Ну и что? А тебе какое дело?

– Ф-филин сказал…

– Ах Филин! Ну и где он?

– Я не… не знаю, – к каплям дождя на мордочке примешались слёзы.

Лис усмехнулся: он не ждал ответа.

– Зато я знаю. Видел, как он спит в своём дупле. Так что и ты иди.

Спит? Может, он заснул ещё до дождя, поэтому не знает, как Оленёнку здесь плохо? Но Оленёнок не стал спрашивать это у озорника-Лиса.

– Но я же за яйцо в ответе. Ты знаешь, что такое «в ответе»?

– А ты-то сам знаешь?

– Это когда всё делаешь для того, за кого в ответе, а о себе не думаешь. Даже когда хочешь играть. Или если страшно. Или х-холодно…

– Ба-а! Это Филин тебя так научил? Сдаёт старик…

Оленёнок нахмурился. Филин ему по-другому говорил. «Быть в ответе – заботиться». Но сейчас Оленёнку захотелось ответить именно так, как он сказал. Он сам так понял по тому, как отвечал ему Филин: за что хвалил, за что отчитывал, а когда просто не обращал внимания.

– Чепуха всё это, маленький Оленёнок. Филину самому не хотелось заботиться о яйце, вот он и свесил всё на тебя, такого наивного. Поступил совсем не по-взрослому. Так что ты его слушать не обязан. Всё, вставай, иди к зверятам под дуб.

– А яйцо? – Оленёнку не хотелось верить в то, что говорит Лис. Это же выходило, Филин не такой уж и мудрый… Но в то же время хотелось согласиться с Лисом просто для того, чтобы уйти поскорее в тепло!

– Я посторожу. Честное лисье! Знаешь, я бы, может, и съел его, но мне обидно, как Филин с тобой поступил. Я лучше дождусь его, всуну это яйцо и всё ему выскажу. Так что можешь мне верить.

Хитрым в лесу называли Змея. Лис был просто… Лис. Бродил сам по себе, никому не мешал. А ветер так завывал, капли так били по носу, по ушкам…

Оленёнок несмело поднялся на дрожащих ножках, заглянул Лису в глаза, тот кивнул. И Оленёнок побрёл с опушки. Зашёл под деревья, и сразу так легко стало. Он выдохнул. Он ведь не сделал ничего плохого. Если бы он так и лежал там, может, он бы замёрз, и заболел, и не смог бы больше заботиться о яйце. Всё-таки чтобы заботиться о другом, сначала нужно позаботиться о себе. Странно, что Филин его этому не научил.