Яды

1 ноября 1947 года был отравлен лидер греков-католиков Закарпатья, епископ Мукачевской епархии 36-летний Теодор Ромжа, который противился навязываемому Москвой присоединению к Русской православной церкви. Из-за этого до 1947 года в Закарпатье почти не было мероприятий по насильственному «воссоединению» униатов с православными. Бывший начальник отдела спецопераций МГБ Павел Судоплатов, руководивший ликвидацией Ромжи, в мемуарах утверждал:

«Хрущев обратился к Сталину с просьбой разрешить ему тайно ликвидировать всю униатскую церковную верхушку в бывшем венгерском городе Ужгороде. Сталин согласился с предложением Хрущева, что настало время уничтожить «террористическое гнездо» Ватикана в Ужгороде. Однако нападение на Ромжу было подготовлено плохо: в результате автомобильной аварии, организованной Савченко и его людьми, Ромжа был только ранен и доставлен в одну из больниц Ужгорода. Хрущев запаниковал и снова обратился за помощью к Сталину. Он утверждал, что Ромжа готовился к встрече с высокопоставленными связными из Ватикана… Майрановский передал ампулу с ядом кураре агенту местных органов безопасности — это была медсестра в больнице, где лежал Ромжа. Она-то и сделала смертельный укол».

Однако на следствии по делу Берии тот же Судоплатов, называя тех, кто был умерщвлен с помощью ядов, производимых в лаборатории Григория Майрановского, упомянул, что «по указанию члена Политбюро ЦК ВКП(б) и первого секретаря ЦК Украины Хрущева, по плану, разработанному МГБ УССР и одобренному Хрущевым, в городе Мукачево был уничтожен Ромжа — глава греко-католической церкви, активно сопротивляющийся присоединению греко-католиков к православию». Несомненно, в мемуарах генерал спутал Мукачево с Ужгородом. И на следствии Судоплатов не упомянул Сталина, хотя вряд ли Хрущев мог через голову Сталина пользоваться услугами Майрановского. Вероятно, решение об убийстве Ромжи было принято в сентябре 1947 года в связи с обсуждением докладной записки заместителя начальника отдела «О» МГБ УССР капитана Богданова руководству МГБ УССР о «ликвидации униатской церкви путем воссоединения ее с Русской православной церковью». Там говорилось об активизации «антисоветской деятельности» униатского духовенства и лично епископа Ромжи, об их жестком сопротивлении национализации земель и монастырей. Богданов утверждал, что «ликвидация греко-католической церкви при наличии в Закарпатье епископа Ромжи вообще невозможна», но его арест невыгоден, поскольку вокруг него появится «ореол мученичества».

А вот как описал нападение на Ромжу генеральный прокурор СССР Константин Горшенин в сообщении секретарю ЦК ВКП(б) Алексею Кузнецову:

«27 октября 1947 года в 12 часов ночи на проселочной дороге из села Лохово Мукачевского округа Закарпатской области на фаэтон, в котором ехали греко-католический епископ Ромжа и группа священников, налетела грузовая машина и сбросила его в кювет. После того как сидевшие в фаэтоне выпрыгнули и начали разбегаться, лица, ехавшие на грузовой машине, и другие, подоспевшие на легковой машине, напали на них и начали избивать железными предметами. В результате тяжело ранены епископ Ромжа, священник Бачинский, секретарь епископа Маслей и кучер. Ромжа, будучи доставлен в больницу, от полученных ранений скончался. Предварительным следствием установлено, что нападение на епископа и сопровождавших его лиц было заранее организовано группой злоумышленников, в распоряжении которых находились мотоцикл, грузовая и легковая автомашины. Следствие по делу ведет Уполномоченный Министерства Государственной безопасности УССР. Надзор за следствием осуществляет Прокурор Закарпатской области».

Прокурор Горшенин не знал, что нападение на епископа совершили как раз те, кто его потом расследовал. У него даже появилась мысль списать нападение на епископа на бойцов УПА. Но местное население не сомневалось, что нападение — «дело рук НКВД» (к аббревиатуре МГБ еще не привыкли).

А вот что происходило с Ромжей в больнице. Согласно истории болезни, он поступил в первое хирургическое отделение Мукачевской больницы «немедленно после аварии… с ушибленными ранами нижней губы и подбородка, а также переломом нижней челюсти». Медики обработали раны и наложили шины на неправильной формы перелом нижней челюсти. 28–31 октября констатировалось, что у больного «состояние вполне удовлетворительное», «ночью спал», раны подсыхают, сердечная деятельность и легкие в норме, шина держится нормально. Правда, епископ постоянно жаловался на боль в ногах — голени были ушиблены и отекали. Ему прописали чай, бульон и кисель. Но в ночь на 1 ноября состояние пострадавшего резко ухудшилось: «В 12 часов больному стало плохо, стал беспокойным, появилась бледность, выступил холодный пот. Был вызван дежурный врач. Через 3–5 минут больной скончался». Это случилось в 00:50 1 ноября 1947 года. Дежурный врач М. И. Мишкольци застал больного в бессознательном состоянии, с поверхностным, прерывистым дыханием, и не мог ничем ему помочь.

Клиническая картина не характерна для смерти от яда кураре. Но что какой-то яд Ромже ввели, сомнений не вызывает. По показаниям Судоплатова, а также его заместителя Наума Эйтингона и Майрановского, «умер Ромжа не естественной смертью, а был умерщвлен путем введения ему яда Майрановским». Скорее всего, больному мог быть введен препарат, спровоцировавший разрыв гематом, образовавшихся при ударе, и кровоизлияние в мозг. Причиной смерти была записана «эмболия одной из артерий жизненно важных отделов головного мозга». Она могла произойти и без всякого яда, так что убийство оказалось хорошо замаскировано. В заключении эксперта Д. Н. Любомировой отмечалось, что у покойного выявлены повреждения 5–6-дневной давности, полученные в результате аварии и «относящиеся к разряду средней тяжести». «Вещество мозга отечное, на поверхности и разрезе мозжечка несколько кровоизлияний» размером 0,1–0,4 см. Причина смерти: «отек мозга с субарахноидальным кровоизлиянием в области ножек мозга и кровоизлияние в мозжечок в результате полученных повреждений при аварии». Все это списали на последствия автокатастрофы.

Источник: https://theins.ru/history/218086