Яд Имуги. Глава 4
irizka2Глава 4. «Дурное воспитание»
Адам спал отвратительно. Снилось что-то холодное и вязкое, наполненное запахами крови и отстрелянных гильз, рядом кричали, рыдали и умоляли о чём-то люди. Нет, один юноша с чёрными как смоль волосами стоял на коленях, сложив ладони в молитвенном жесте, и смотрел на возвышающегося над ним убийцу. Белокурого, с серыми глазами мужчину. Альфу. Адам пытался дотянуться до них, что-то объяснить, но его сбивали с ног, он падал, разбивая колени. А по виску скользил чёрный змей и впивался в затылок длинными зубами-ножами, высасывая память. Адам проснулся от собственного крика, а потом разрыдался.
На его всхлипы примчались слуги, но видеть их не было никаких сил. Даже говорить Адаму не хотелось. Он пальцами ощупал бледный след на груди, стертый хирургами, но все еще заметный шрам на руке и у виска. Прошлое в нем оставило слишком много шрамов.
Часы показывали второй час. Кажется, он снова спал полдня. Голова была тяжёлой, вчера он вернулся домой под утро, слишком сильно налегал на вино и вёл себя как идиот. Стоило вспомнить и Адам застонал, прижав ладони к лицу. Всё выходило из-под контроля, и Адам понимал, что дальше будет только хуже. А ещё эта срочная свадьба, при мысли о которой начинало трясти.
Словно почувствовав его раздражение, в дом приехал Питер Норберг. Привёз цветы, снова пионы. Адам даже не притронулся к букету, велел слугам забрать и поставить в воду. Питера пригласил пообедать, это было лучше, чем отправиться с ним в город.
— Ты цепляешься за дом как за своё единственное убежище.
— Так и есть.
— Может, тогда превратишь его во что-то более приятное? Каменные стены давно не в моде, они угнетают, и все эти картины... Роберт был сумасшедшим — обставить так жилое помещение.
— Тихо. — Адам не поднял на него головы, он смотрел в тарелку, но слова Питера злили и выводили из себя. Даже если Питер станет его мужем, Адам не позволит менять что-то в этом доме. — Не говори о Роберте в прошедшем времени. Он жив.
— Прости. — Питер кашлянул, взял бокал с вином и сделал большой глоток. — Как продвигаются поиски с Джеком Кингсли? Я слышал, вчера вы заглянули в «Золотую жемчужину».
Адам вскинул на Питера недовольный взгляд. Появилось ощущение, словно за ним следили, контролировали каждый шаг, чего Адам терпеть не мог. Никто не ограничивал его свободу: ни родители, ни Виктор, и Питеру он не позволит диктовать условия. Несложно догадаться: если он узнал о его посещении притона, значит, и сам там бывает. Баллов альфе это не добавляло.
Рассказать же пока было нечего. Джек, возможно, нашёл какие-то подсказки, вчера он надолго пропал, расспрашивая людей в клубе, но результатами не поделился. Они разбежались, не поговорив. Да и сам Адам почувствовал, что перегнул с просьбой — участвовать в расследовании он больше не горел. Тяжело получалось выносить общество Джека, а других людей Адам и вовсе сторонился.
— Джек использовал меня как пропуск в это заведение, но о расследовании со мной не поделился, — почти не соврал Адам.
— Если почувствуешь, что толку от него мало — скажи мне, и я его уволю.
Адам промолчал. С трудом сдержал рвущееся недовольство — Джека он нанял сам, Питер не имел к этому отношения. Адам спешно запихнул в себя большой кусок, лишь бы чем-то занять рот. Еда казалась безвкусной, но Томас следил, чтобы на кухне всегда работали лучшие повара.
— Я взял нам билеты на «Путь Каттера», сегодня в семь премьера, — напомнил Питер.
— Хорошо, я соберусь, — рассеянно кивнул Адам, бросив взгляд на часы. Время показывало почти четыре, но на улице который день шёл дождь, и из-за пасмурной погоды и висящих над городом тёмных туч невозможно было понять, наступил уже вечер или всё ещё день. Томас с разочарованием убрал почти нетронутую тарелку и предложил десерт. Но Адам отказался, сладкое он не любил.
Питер взял газету и по-свойски устроился в кресле, но в этом доме он смотрелся чужим, Адам извинился и поднялся к себе — следовало переодеться и позвонить Джеку. Он совсем забыл о театре и что договорился с Питером выйти на свидание. Вечером Джек собирался заехать и отвезти в казино Нила. Но дозвониться до Джека Адам не смог, потому оставил с Томасом записку, может, Джек его и дождётся.
Питер предложил поехать на своём авто, но Адам рассчитывал вернуться сразу после представления. Сейчас присутствие Питера только раздражало и хотелось от него поскорее избавиться. Адам уже пожалел, что ввязался в историю с браком, но потом вспомнил о груде бумаг на рабочем столе и успокоил себя мыслью: так он передаст все дела и не будет переживать о компании.
Здание театра в квартале от городской площади сияло во мраке сгущающихся сумерек разноцветными огнями. Рядом огромные рекламные щиты продукции Розенбергов: улыбающийся омега с длинными густыми локонами протягивал людям флакон дорогих духов. Только цена этих духов превосходила среднюю заработную плату горожан.
Под рекламой разместились попрошайки и на фоне красивой модели пугали мрачными лицами. Театр шумел, рядом толпились посетители и зеваки, играли уличные музыканты и кричали зазывалы. От неоновых вывесок и разноцветных афиш с подсветкой рябило в глазах. Стив Глейман подвёз Адама к главному входу, а Марк Хорн проводил до гардеробной, закрывая от любопытных, и передал Питеру.
В помещении стало немного легче, но от людей не спасло. Тёмно-синий костюм красиво оттенял светлые волосы, платок на поясе подчёркивал узкую талию, на Адама оборачивались, но чужое внимание никогда не льстило. Питер мрачным взглядом отпугивал возможных поклонников и на слуг смотрел с раздражением, но молчал. Адам надеялся, что он будет молчать и дальше.
Когда они вошли в зал, уже погасили свет. Капельдинер проводил их в ложу бельэтажа и Адам с несказанным облегчением занял кресло, остальные места остались свободны — скорее всего, Питер выкупил весь балкон. Сам альфа сел рядом и положил руку на спину. Адам его не отталкивал, несмотря на неприкрытое влечение, Питер держал себя в рамках и не переходил черту. Спектакль Адаму понравился, но он спокойно относился к драматургии и больше впечатлился бы, выбери Питер концерт струнных инструментов или симфонического оркестра.
В антракте они вышли в фойе, и Питер заказал шампанского. Адам не любил шипучку, сделал маленький глоток и отставил бокал в сторону. Людей вокруг было много. Они шумели и норовили прикоснуться, к горлу медленно подступала тошнота, Адам смотрел стеклянным взглядом в обитую тёмным бархатом стену, не слушая, что говорит Питер и о чём жужжит окружающий мир.
— Адам Розенберг, — незнакомый громкий голос вывел из оцепенения, — маленькая птичка выбралась из своей клетки?
Адам обернулся. К ним подошёл высокий, плотный мужчина лет пятидесяти, дорогой шёлковый костюм с трудом сходился на животе, а лоснящееся лицо свисало тройным подбородком на жабо — Саймон Рос собственной персоной. Питер вежливо пожал ему руку и пригласил присесть. Саймон не отказал.
— Питер Норберг был столь любезен и вывел меня в свет, — тихо ответил Адам.
— А как же время скорби по родным? — растянул губы Сайман, и Адам гневно сжал кулаки.
— Полно, господин Рос, мы уверены, Розенберги живы, — заискивающе произнёс Питер, и Адаму стало до отвращения противно. Не перед этим человеком следовало расшаркиваться.
— Несомненно, твари живучие, ничем не возьмёшь, — ещё злее продолжил Саймон, не скрывая своей неприязни. — Как только Виктора прикончили...
Адам не позволил ему договорить, пощёчина вышла крепкой, Саймон дёрнулся, и улыбка сползла с лица. Глаза альфы потемнели от гнева, и возможно, стоило его испугаться, но Адаму захотелось вымыть руки, он чувствовал оставшееся на них кожное сало.
— Маленький гадёныш, — Саймон зашипел, надвигаясь на Адама, к счастью, Питер встал между ними, отстраняя Саймона в сторону, — А ты не лезь, или надеешься насосать свою долю? Старайся, сопляк, поспеши, пока Адама не прикончили, долго жить ему не позволят. — Толстый палец ткнул в его сторону, и Адам с трудом сдержал порыв прыгнуть и схватить этот жирный кусок мяса зубами.
— Лучше придержи такие слова. Особенно при свидетелях, — предупредил Питер, но Адам понял всё превратно. Питер предостерегал и его, и это окончательно вывело из себя.
Саймон не стал устраивать сцен, и так привлёк слишком много внимания, Адам же не сдержался.
— Как только войдёшь в свои права, первом делом займёшься Саймоном, его компанию нужно распотрошить и пустить по миру, — зло прошипел Адам, смотря вслед толстяку, — привлеки Чиан Ли Вэй, пусть приструнит его любыми методами.
— Не беспокойся, я найду к нему подход, знаю, как на него надавить.
— Ты будешь делать, как я скажу, — резко обернулся к нему Адам и грозно прищурился, — или ни брака, ни акций не увидишь!
Питер замер, опешив от такого напора, но быстро пришёл в себя и посмотрел с укором. Только в Адаме всё кипело от раздражения, и он не собирался извиняться за свою грубость.
— Хорошо, — сквозь зубы произнёс Питер. На этом разговор закончился, и Питер не сказал до конца вечера ни слова.
Адама же отпустило и стало только хуже. После выплеснутый агрессии изнутри наполнила пустота. Хотелось тепла и чтобы его обняли, он попытался прижаться к Питеру, но тот лишь недовольно похлопал по спине, и это расстроило ещё сильнее. Адам чувствовал себя потерянным и брошенным всеми: родители пропали, а Виктор убит. И нет никого в этом мире, кто бы мог заботиться о нём и любить.
В гардеробной Питер вежливо подал ему пальто, но у Адама не осталось никаких сил. Он прижался к Питеру, стараясь успокоиться, а тот, видимо, принял это за извинения, потому что сразу смягчился, мягко погладил и, закутав в плащ, проводил до машины.
Марк Хорн услужливо открыл перед ними двери, и Питер забрался в салон. Адам не хотел, чтобы он ехал к нему домой, но оттолкнуть его сейчас не было никаких сил.
— Я только провожу, — пообещал Питер, и это окончательно успокоило.
Он лежал у него на коленях и слушал какие-то глупости, не запоминая и не разбирая ни слова. Просто плыл по течению и не хотел просыпаться. Пока родители были рядом, он чувствовал себя спрятанным от мира, защищённым. Сейчас всё свалилось на хрупкие плечи, словно Адам в чём-то провинился.
— Я ни в чём не виноват, — прошептал Адам сам себе, но Питер услышал, пожалел, а потом полез с поцелуями.
Всё ещё хотелось его тепла, и Адам не оттолкнул. Откинулся на спину, неудобно согнув ноги, и наслаждался мягкими влажными губами. Он и забыл, как приятно целоваться, как притягательны чужое тело и горячие руки. Было хорошо, просто замечательно, пока Питер не положил ему ладонь на пах.
Адам резко поднялся, отодвинулся от Питера, дыхание сбилось, а губы горели. Но не хотелось, чтобы его возбуждение Питер принял на свой счёт. Адам просто нуждался в близости и слишком давно обходился без секса.
— В постель ляжем только в течку, — выдохнул он, прерывая дальнейшие попытки приставать.
— Мне будет сложно себя сдерживать и терпеть четыре месяца.
— Развлекайся в «Золотой жемчужине», — не скрывая ревности, выдал Адам. Всё, что принадлежит ему, его без остатка.
— Смотрю, ты любишь командовать. — Питер держался строго, словно ничего между ними мгновения назад и не было. — Тебе не стоит забывать, что я альфа.
— Воспитание отца, — огрызнулся Адам. — Тебе не стоит забывать, что я — Розенберг.
Питер недовольно поморщился, но смирился. Не первый раз. Питер проявлял слабость снова и снова. Впрочем, если бы он продолжил спорить и давить, Адам приказал бы Марку вышвырнуть Питера из авто.
Они вернулись почти к полуночи. В доме горел свет, приветливо зазывал завернуться в тёплый плед и сесть у камина. В гостиной их ждал Джек Кингсли. При параде, в чёрном смокинге и не завязанной бабочке он выглядел непривычно и вместе с тем болезненно знакомо — такие костюмы носил Виктор, и Адам запнулся на пороге.
— Добрый вечер, — усмехнувшись половинкой рта, Джек подошёл к Питеру и протянул руку для рукопожатия.
Адам боялся, что будет скандал и альфы подерутся из-за него, но Питер лишь холодно пожелал удачи и попросил Томаса подать ему чаю.
— Как продвигается расследование? Куда ты потащишь Адама сегодня? — с явным недовольством спросил он.
— Нил Рейнолдс один из возможных подозреваемых.
— Согласен, скользкий тип, — Питер одобрил его решение, словно сам вёл это дело. — Не вздумай заключать с ним договоры, — добавил он Адаму, и тот раздражённо поморщился.
Устраивать сцену и ругаться второй раз за день не хотелось, но на его сторону внезапно встал Джек.
— Адам пока единственный наследник и владелец компании. Он сам в состоянии решить, с кем заключать союзы, а с кем нет.
— Тебе вообще не стоит лезть в наши дела.
— Хватит, — не выдержал Адам, и Питер благоразумно отступил.
— Я просто волнуюсь за тебя, — улыбнулся он примирительно и притянул для поцелуя. Обычно он довольствоваться коротким прикосновением в лоб, сегодня же явно показательно поцеловал в губы, и Адам не успел оттолкнуть.
Джек равнодушно отвернулся, затянул бабочку и направился к машине. Адам надеялся, что это хоть немного его заденет, но Джек держался по-деловому. Питер распрощался и покинул дом, его ждал шофёр, и они быстро уехали. Адаму сразу стало легче, захотелось отменить поездку и отдохнуть с виолончелью в кабинете отца. Но Стив Глейман уже завёл мотор, а Джек стоял рядом с открытой машиной и дымил сигаретой, пуская густые клубы в пасмурное небо. Проводить Адама вышел Томас, подал тёплую шаль и протянул зонт Марку Хорну.
— Удачной поездки, — попрощался с ними дворецкий.
— Благодарю, ложись спать и не жди нас сегодня.
— Мне будет спокойно, если я вас дождусь.
В машине невыносимо пахло сыростью. С мокрого плаща Джека натекло на пол и сиденье. Адам сел в стороне, не желая замочиться. Но с каждой секундой расползающаяся внутри тоска становилась все более нестерпимой, и он сел ближе, жаждая контакта.
— Ты бледен, — заметил Джек, даже не поворачиваясь к нему. — Томас говорит, ты почти не ешь.
— Не люблю, каждый день одно и то же. И я не чувствую вкуса.
— Вот как? И давно?
Адам удивлённо посмотрел на него, открыл рот, чтобы ответить, но не нашёл слов. Кажется, он жил с этой проблемой всегда. Память тут же подбросила картинки прошлого, но Адам ненавидел прошлое и любые воспоминания. Он держал их взаперти и не желал вспоминать.
— Не помню, — ответил он и отвёл взгляд.
Джек хмыкнул, не высказывая своего мнения, потом достал из внутреннего кармана конверт со свежими фотографиями, они всё ещё пахли закрепителем и эмульсией фотобумаги. На самом фото — помятый чёрный автомобиль.
— Узнаёшь машину? — спросил Джек. Адам коротко взглянул на снимок и отрицательно покачал головой, он не разбирался в марках. — А Марк Хорн узнал. Пару дней назад Саймон Рос сдал её в ремонт, капот искорёжен и сильно поцарапан правый бок. Саймон уверил страховщиков, что машину угнали и полиция нашла её на выезде из города.
— На Солнечной улице, — догадался Адам. — Саймон угрожал мне, при всех пророчил смерть. Боюсь, это были не пустые слова.
— Марк за тобой присмотрит, — равнодушно заметил Джек и отвернулся, Адаму стало обидно, и он тоже отвернулся к окну. Тёмный город, лишь местами освещённый тусклыми огнями, вызывал страх и скручивал желудок. Адам не помнил, почему стал бояться грязных переулков Милфорда и перестал выходить на люди. Возможно, всё дело в Викторе и в том, как он умер...
Казино находилось на другом конце города. Адам ненавидел этот район, где новые освещённые софитами здания чередовались со старыми, разбитыми и изрешечёнными пулями гангстерских разборок. Тут легко можно было стать жертвой грабежа и насилия. Адам не появлялся на этих улицах много лет. Почти вечность.
— Машину отгони, — благоразумно распорядился Джек, — заберёшь нас после четырёх, столько времени торчать тут опасно.
Несмотря на охрану возле казино и многочисленные патрули наёмников, машины угоняли. Для богатых клиентов Нил предлагал закрытую парковку. Но у Адама не было членской карты.
Огромная вывеска «казино» перекрывалась второй — «Эн-Ниль». Нил Рейнолдс назвал своё заведение в честь великой реки. На входе — коридор из вооружённых автоматами мрачных охранников. Джека проверили, велели сдать оружие, Адама заставили снять пальто. Только трогать себя он не позволил, отшатнулся, когда один из охранников потянул к нему руки.
— Это Адам Розенберг, — произнёс Джек, — он не вооружён.
Фамилия подействовала как волшебная пропускная карта. Адама проводили в холл, приняли верхнюю одежду, подали шампанское. Рядом с кассой, куда его подвели без очереди и отодвинули других посетителей, Адам замялся.
— Купи фишки, — подсказал Джек.
— Сколько?
— А сколько у тебя свободных средств, сколько ты можешь из них выделить на наше мероприятие?
— Я, — Адам запнулся, — не знаю, обычно моими деньгами распоряжается Томас. Я не знаю, сколько могу потратить.
— Хорошо, выпиши чек на сто тысяч, уверен, это тебя не разорит.
— У меня нет чековой книжки.
— Как же ты расплачиваешься? — уже с раздражением спросил Джек.
— Никак. — Адам пожал плечами. — Я не занимаюсь такой ерундой, я продаю ароматы.
— Чему я удивляюсь? — резко выдохнул Джек и, договорившись с кассиром, заставил Адама оставить подпись на бланке.
Им выдали огромный поднос, заваленный разноцветными фишками, и невысокого тощего бету в арабской шапочке и широких шароварах. Бета должен был изображать пажа, но больше напоминал грязного голодранца. Он нёс поднос с фишками, услужливо крутился под ногами и предлагал посетить то один, то другой стол. Следом двигалась охрана, сумма была большой.
Зал сиял. Столько света Адам не видел даже в парке в солнечный день. Стеклянные люстры переливались под отражёнными лучами радужными оттенками. Канделябры, лампочки, торшеры... Разнообразию светильников позавидовал бы элитный магазин. От всего этого изобилия слепило. А ещё в помещении было жарко и душно, не спасали подвешенные под потолком вентиляторы. Адам распустил пояс и снял пиджак, оставшись в красной рубашке с глубоким вырезом и в свободных штанах с завышенной талией. Костюм делал его узким и визуально выше. Но рядом с Джеком эффект терялся. На него смотрели: кто-то рассматривал с любопытством, кто-то с явной неприязнью. Адам невольно жался к стенам, ему претило чужое внимание.
— Пойдём к столу с рулеткой. — Джек взял его руку и уложил на свой локоть. — Не жмись, делай ставки только на чёрное или красное и улыбайся. Рано или поздно Нил Рейнолдс пригласит к себе, не сомневаюсь, ему уже донесли о твоём появлении.
Адам сдержанно кивнул, тёплая ладонь, удерживающая его пальцы, придала уверенности. Он натянул улыбку и, взяв с подноса горсть фишек, начал игру. Несколько кругов выиграл, потом проиграл, снова проиграл и выиграл, постепенно его охватил азарт, он увеличил ставки, зрителей у стола прибавилось, но они уже не пугали. Джек продолжал держать за руку и улыбался. С левой стороны появилась ямочка, пару раз между тёмных губ сверкнули клыки. Адам держался за него крепче, временами сжимал слишком сильно, но его близость придавала уверенности и подливала масла в огонь. Адам разошёлся, расставлял фишки на цифры и даже на зеро. Лицо горело, от шампанского кружилась голова. Он чувствовал себя счастливым.
Очередная ставка увеличила первоначальную сумму вдвое, собравшиеся зеваки зааплодировали и Адам радостно засмеялся. Джек, явно довольный, приобнял за спину, и Адам, не удержавшись, прильнул к нему всем телом. В его объятиях стало горячо, и тело отозвалось на близость желанием. Адам был готов ехать домой и утянуть Джека с собой, но к ним подошёл охранник и вежливо пригласил посетить владельца. Хорошее настроение схлынуло, Адаму стало не по себе. Скорее всего потому, что Джек его отпустил и твёрдым шагом направился за провожатым.
Адам поплёлся следом, по пути схватил очередной бокал с шампанским и залпом выпил. Он и так был пьян, но сейчас алкоголем хотелось смыть испортившееся настроение. Рядом с лифтом слуга поклонился и оставил их с охраной. В кабину их запустили вдвоём.
Адаму хотелось схватить Джека за руку и прижать к себе, тот встал к нему правой стороной, обожжённая кожа изменяла внешность, притягивая взгляд только сильнее — Джек казался незнакомым и каким-то искусственным. Адам не замечал его уродства, шрам привлекал, как нечто таинственное и особенное.
— Не пялься, — не поворачиваясь, буркнул Джек.
— Разве тебе неприятно?
— А должно быть?
Адам недовольно нахмурился. Джек без причины вёл с ним резко, старался оттолкнуть, а потому Адаму только сильнее хотелось его привлечь. Он всегда получал, что хотел.
— Я тебя не привлекаю?
Джек повернулся, усмехнувшись половинкой рта, посмотрел тяжело и холодно.
— Сосредоточимся на деле, Нил должен раскрыть карты и рассказать всё, что знает. Для этого тебе придётся постараться, возможно, даже соблазнить его. Полиции он не сказал ни слова, но я уверен — он многое знает.
Адам гневно фыркнул.
— По-твоему, я дешёвая подстилка?
— Ты Розенберг. А они ничем не гнушались: имели связи с мафией, указывали им, кого убивать и где прокладывать торговые пути, делали запрещённые лекарства, продавали наркотики и оружие, прикрываясь парфюмерией. И конечно, духи — страсть для омег, косметика — великая сила, Розенберги искусство превратили в орудие.
Адам равнодушно пожал плечами — серьёзные деньги честно не заработать. Он знал, что отец держит коррумпированную полицию и мэрию на поводке, а деньги отмывает через Чиан Ли и Нила. Большой бизнес порочен и грязен, и Адам не считал себя чистюлей и святым.
— Тебя это не смущает? — В голосе Джека сквозило изумление.
— Нет. Честные сидят бедные.
Джек на это внезапно рассмеялся, а потом, обворожительно улыбнувшись, щёлкнул Адама по носу.
— Я честный.
Дружеский жест, улыбка — слова показались шуткой, и Адам рассмеялся. От внезапного внимания внутри снова потеплело, теперь не от похоти, а от смущения. С ним давно так никто не общался. Намного дольше, чем Адам позволял себе вспоминать.
— Как неожиданно встретить юного Розенберга в своём заведении. Впрочем, не так уж ты и юн, тебе ведь уже двадцать шесть? Омегам не пристало оставаться в одиночестве в таком возрасте. Или Роберт держал тебя под замком? — Нил Рейнолдс, моложавый, невысокий, тонкокостный, с серой болезненной кожей выглядел дорого и привлекательно, но пах как болотный змей. Адам с трудом сдержал гримасу отвращения.
— Приятно снова вас увидеть, — соврал он.
— Когда это было в последний раз? Кажется на прошлой новогодней вечеринке? Ты как всегда обворожителен. — Нил Рейнолдс протянул руку, Адам поспешно вложил в его ладонь свою и не удержал дрожи, когда змей, резко повернув, поднёс её к губам и поцеловал, — соболезную вашей утрате.
Джек болезненно ткнул в бок. Предостерёг от пререканий. Адаму пришлось прикусить язык: он тут чтобы договариваться, а не спорить. Хотя хотелось раскричаться, наорать на зажравшегося бизнесмена — Розенберги ещё живы и нечего их хоронить!
Богато обставленный кабинет в контраст с игровым залом был затемнён. Тусклые ночники с резными абажурами с трудом освещали обитые деревом стены, большой камин потрескивал красными углями, на низком столике стояли свечи и графин с янтарной жидкостью.
Нил Рейнолдс проводил их к чёрным кожаным креслам, Адаму подал бокал с мартини, Джеку предложил виски. Слуги поставили на стол блюдо с лёгкими закусками. Ничего из того, что Адам любил.
— Зачем пожаловал в мою скромную обитель? Не верится, что просто сыграть и сорвать джек-пот.
— Новичкам везёт.
— Иногда подобное везение может обернуться против тебя.
— Я не суеверен.
Мартини ударило в голову. Адам расслабился, положив ногу на ногу, откинулся и небрежно рассматривал охрану и слуг. Джек, напротив, выглядел напряжённым, но Нил с ним даже не разговаривал.
— Мне нравилось работать с Робертом, он в своём роде был честен и благороден, о тебе же, птенчик, ходят необычные слухи.
— Я перенимаю дела отца и заинтересован в сотрудничестве.
— Что насчёт амнезии и внезапных провалов в памяти?
— Что насчёт нетрадиционной ориентации и пристрастия к молоденьким альфам? — ввернул в ответ Адам, и Нил сначала нахмурился, а потом наигранно рассмеялся.
— Узнаю Розенберга, Роберт умел добывать и манипулировать информацией. Но насколько ты посвящён в его дела? Стоит ли мне рисковать?
— Несомненно, стоит, Роберт переводил через тебя часть активов, — влез в разговор Джек, и Нил Рейнолдс недовольно на него покосился. — Адам видел ваши бухгалтерские книги, а я, как его нотариальный представитель, посвящён во все дела.
Нил плотно сомкнул губы, отчего его зернистое лицо стало похоже на лягушачье. Джек блефовал. По крайней мере, Адам не мог вспомнить никаких деловых документов по казино «Эн-Ниль». Если Рейнолдс начнёт задавать вопросы, Адам будет выглядеть дураком.
— Что ж, если Адам так глубоко посвящён, то как я могу ему отказать? — Нил попался на уловку и теперь заискивающе улыбался.
— Прекрасно, — Адам вернул пустой бокал на стол, — тогда не будем голословны и перейдём к деталям: сколько и где.
— Вот это прыть! — Нил присвистнул. — Роберт привозил мне два грузовых контейнера раз в месяц и получал фишки на сумму до трёхсот тысяч. Чаще всего половину он спускал, это было частью договора, но иногда играл на всё и терял всю сумму. — Змей мерзко усмехнулся. — Качество и количество товара мы оговаривали перед каждой поставкой, но если ты так рвёшься проявить себя, остановимся на четырёх до двенадцати.
Адам мягко улыбнулся, он не понял о чём речь, но не знал, как лучше спросить.
— Дополнительные детали? — помог Джек.
— Светлокожие. Не омеги.
От осознания, чем торгует Нил Рейнолдс, зашевелились волосы. Адам с силой сомкнул зубы, чтобы не закричать.
— Контейнеры любые?
— Роберт помечал их надписью «Хия Династи», не будем отходить от традиций.
— Сроки?
— Пока не тороплю. Но надеюсь, состояние товара окажется приемлемым, не хочу потом возиться с их здоровьем.
— Договорились. — Джек поднялся, подхватил оцепеневшего Адама и направился к выходу. — Ещё один вопрос: в день своего исчезновения Роберт собирался с тобой встретиться. О чём вы говорили?
Нил в мгновение помрачнел, и его кожа стала казаться сине-голубой.
— Роберт не пришёл на встречу, — ответил он, — и я всё уже рассказал полиции. Если у вас есть ещё вопросы — обращайтесь к ним.
— О контейнерах тоже спросить у них? — ляпнул Адам, и Нил взвился.
— Ты забываешься, мальчишка, твой отец сам искал со мной связи и наше сотрудничество всегда было выгодным!
— Адам лишь беспокоится об отце, — спокойным, ровным голосом сказал Джек, и Нил, отвернувшись, взял себя в руки.
— Конечно, мы все о нём беспокоимся. Но я не видел его в тот день, Роберт просто не появился.
— Благодарю, — Джек подтолкнул Адама и сам нажал кнопку лифта.
— Сегодняшний выигрыш считайте задатком, — крикнул вслед Нил.
Адам обернулся, чтобы что-то сказать, но Джек потянул сильнее, а зубы всё ещё сводило желанием высказаться совсем на другую тему.
— Ты в порядке? — спросил Джек в лифте, и Адам не стал себе отказывать, обнял его, запуская руки под пиджак. Усталость и опьянение валили с ног, а вылезшая на поверхность информация колола подсознание ненужными мыслями. Адам не хотел об этом думать, спешил забыться и жался к Джеку с весьма определёнными целями. Его запах будоражил, кружил голову сильнее алкоголя. Адама вело от желания расстегнуть рубашку и лизнуть кожу. Джек не позволил, перехватил пальцы и, вцепившись в туго заплетённую косу, отдёрнул ему голову.
— Ты перепил!
— А ты вообще не пьянеешь?
— Сосредоточься! Нам ещё нужно покинуть это место живыми.
— Уверен, ты меня защитишь!
— В мои обязанности это не входит! А если продолжишь так себя вести, брошу пьяного и невменяемого и отправлюсь домой.
Адам от злости почти в мгновение протрезвел.
— Обойдусь без тебя! Все эти годы прекрасно обходился! — выкрикнул он и, как только створки лифта открылись, бросился через коридоры и зал к гардеробной. Вырвал своё пальто из рук обслуги и выбежал на улицу.
Но глотнув холодный воздух занимающегося утра, вспомнил, что Стив должен был подъехать к четырём, а который сейчас час, он понятия не имел. К счастью, Глейман словно почувствовал его появление, и на улицу выехал тёмно-синий Крайслер Саратога. Марк Хорн помог забраться в салон и закрыл дверь, как раз когда из казино появился Джек Кингсли. Адам лишь коротко скользнул по нему взглядом и отвернулся.
Он думал, что полегчает. Но трясло всю дорогу. Томас Ромиан встретил на пороге, но Адам оттолкнул его, врываясь в дом. Вбежал по лестнице, с грохотом распахнул двери в свою комнату и с ещё более громким стуком захлопнул. Дышать было тяжело, давило всё: пояс, узкая рубашка, брюки, даже лента в косе. Адам просто скинул пиджак, порвав рукав, и выкрутил пуговицу на штанах. Но одежда по-прежнему душила. Адам закричал, выдыхая скопившиеся чувства. Всё было не так и неправильно.
Роберт Розенберг торговал людьми.
А Джек Кингсли не желал его.
Адам швырнул пиджак в сторону, тот зацепился за графин на полке и чуть не уронил. Адам тут же помог — столкнул на пол, следом полетели кофейный сервиз и хрустальная ваза.
Он не помнил, как Марк вытаскивал его, сопротивляющегося, из засыпанной стеклом комнаты. На руках и лодыжках остались порезы. Но Адам их не чувствовал, ему казалось, он впал в оцепенение.