Яблоко от яблони.

Тишина. Последние ситуации сильно ввели Грея в ступор, ведь не сложно догадаться, он был и соучастником, и инициатором и в первой, и во второй.

— Элли сама виновата, что её могут поставить под карандаш. А Фиолетовые вообще чем думали? Они серьёзно думали, что... Боже.

Привстав с собственной кровати, дальтоник прижмурился.

— Может, я переборщил с силой, и... Блять нет, я не могу спокойно думать, пока в голове витает этот вопрос касательно любви. Нужно во всем разобраться. Сначала... Сначала Элли.

В тумбочке, что была со стороны подушки была выдвижная полка, а уже в ней — три куска одной фотографии. И все перевернуты. Так посчастливилось, что первый из них, который взял Серый и перевернул — часть с розовой.

— Что она сделала? Она сильно ранила. Не абы кого, а... Да хотя, тут кого угодно ранит — будет под карандашом. Не суть. Мой ответ — удар и удушье. Что мне стоило сделать в тот момент заместо этого? Если бы я начал её защищать — тоже оказался бы под карандашом... Это сложно. Лучше заняться шляпником.

Отложив одну часть фотографии в сторону, парень тянется за второй. И какая удача. Фиолетовые.

— Так. Что сделали они понятно. Что сделал я? Облил остатками коньяка, прижал к стене, запугал. Что мне нужно было сделать вместо этого? Ну, как минимум не пить в ту ночь... Может, это была моя инициатива? Бред. Ебанный бред.

Он снова не знает, что надо было сделать. Отложив и вторую часть, тот не спешит тянуться за третьей. И так понятно, кто, а точнее, что на ней изображено.

— Думай Грей, думай. Тебе нужно что-то предпринять, что бы был "исправленным механизмом" в их глазах. Новый костюм и цилиндр я нигде не найду, эту вряд ли сейчас безопасно отводить к доктору... Они оба мне не доверяют. Я напортачил слишком сильно... Стоит поговорить с ними, но как начать разговор? С кого именно, чтобы никто из них не обиделся, мол "Ты выбрал свою любимую игрушку?!"... Боже, у меня даже нет никого, с кем можно это обсудить.

. . .

— Может, мне вообще не стоило с ними знакомиться? Они ведь в таких состояниях из-за меня. Может. Кг, и почему я не позволил ей убить меня ещё в 11.

. . .

— Да. Да сука. ДА. Им нельзя ко мне приближаться! МНЕ нельзя было заводить с ними первый разговор, нельзя было съезжаться втроём, мне... Мне нельзя было подпускать их к себе... СУКА!

На пол полетела тумбочка с громким грохотом. Кактус упал вслед за ней, разбив горшок. Так же досталось и подушке. Ткань разорвалась, а перья вылетели так, словно курица взорвалась над землёй. Немного досталось и стене. Начав бить её голыми руками, на поверхности оставались мелкие вмятины и красные пятна. Оно и понятно, почему. Всё это сопровождалось вскриками, ругательствовами и оскорблениями на самого себя. Прошло минуты примерно 3, прежде чем Серый наконец-то успокоился. Оглядевшись, он видел не аккуратную комнату, а полный бардак, который могло оставить только животное. Следы когтей на стенах, испорченное постельное белье, рассыпанная земля...

—... Весь в мать, Аян. Весь, блять, в мать.