Яблочный пирог с корицей

— Ариночка, я дома! — крикнул Нил, перешагивая порог — я вам ягод купил.

На полу рыжий увидел едва заметный обувной след. Мужской, но меньше, чем у него самого. Пакет рухнул на пол, передавив клубнику в кашу. Кашин рванул в сторону спальных комнат. В детской мирно звенела каруселька над кроваткой, ветер шуршал тюлем, Мила сладко посапывала, укрытая пушистым пледом. Прямо посреди этой идиллии лежало бездыханное тело женщины. Его любимой женщины. Нил бросился к ней, проверяя пульс, но от прежней жизни не осталось и следа. Его любимая повисла в руках, словно тряпичная кукла. На её шее отчётливо виднелся след верёвки, походящий на собачий ошейник. Слёзы потекли по веснушчатому лицу. Закрыв глаза покойнице, Нил осторожно уложил её на пол. Кашин протянул татуированные руки к Миле, поднимая её. Девочка сразу же проснулась, смотря на отца с детской подозрительностью. Распознав в нём своего папу, рыженькая улыбнулась, обнажая беззубые дёсны. Он прижал кроху к груди, не давая увидеть ужасное. Укачивая девочку и тихонько мурча ей колыбельную, старший осмотрел комнатку. Взгляд упёрся в записку, которая была приклеена на внутренней стороне колыбельки. Придерживая крошку одной рукой, Нил сорвал клочок бумаги. Всего одно предложение без подписи, но Кашин узнал отправителя. Ультиматум, который ему предстоит выполнить, — либо лишиться самого светлого в своей жизни. Самого светлого и теперь единственного...
Рыжий завернул дочку в плед, нашёл её документы и побежал к выходу, попутно звоня единственному другу. Нужно было проводить любимую в последний путь.

***

Шесть лет превратили молодого Нила в тридцатилетнего мизантропа. Его дом внешне был больше похож на неприступную военную базу, чем на чьё-либо жилище. Слуг в их доме практически не было. Исключением были две уборщицы, которые работали в семье Кашиных с самых пелёнок Нила.
Если кто-то и мог пройти сквозь несколько охранных систем, то попадал во вполне приличную и уютную территорию: главный дом, красивый сад с малиновыми кустами и клумбами шикарных пионов, гараж и маленький домик в саду для детских игр. Нил отчаянно пытался дать своей дочке ощущение настоящей жизни, а не искусственного цирка. Пока Мила маленькая, её можно и нужно оберегать в оба глаза. Никогда не знаешь, станет ли она мишенью для чьёго-то желания мести. Он не был идиотом, и держать всю жизнь свою единственную девочку взаперти, как маленького котёнка на привязи, не было планов. В подростковом возрасте младшую обучат искусству борьбы, стрельбы и только тогда смогут отпускать в самостоятельное плавание. Однако сейчас ещё рано. Сейчас ей только в куклы играть и по деревьям лазить.
Всё же многолетнему порядку в доме Кашиных суждено было разрушиться. Уборщицы потеряли прежнюю прыть и вынуждены были сообщить о потребности в третьем человеке. Желательно — кто-то помоложе, чтобы мог выполнять задачи посложнее. Нил долго сопротивлялся даже мысли об этом, пока одна из служащих чуть не сломала ногу, выполняя работу по дому.
К поиску и отбору кандидатов мужчина подошёл с хирургической осторожностью. Ему нужны гарантии: новый человек не сдаст его за толстую пачку бумажек. За рекомендацией старший позвонил своему закадычному другу.

***

"При рождении я выбрал режим "Хард", так и живу"

Из маленького города Ачинска Руслан переехал в культурный Питер сам, без помощи родителей или друзей, учился тут по возможности, но вылетел со свистом из-за подставы. Пришлось работать везде одновременно. Ехать домой было бы слишком постыдно, ведь он с такой гордостью и счастьем уезжал. Парень перебирался по съёмным клоповникам, носил один и тот же комплект месяц подряд, сидя на гречке. Тараканы были ему как друзья и самые близкие товарищи. Режим выживания закончился, когда Тушенцов угодил на работу к другу Нила, Искандеру. Тот устроил старательного парня в место получше и помог поступить в колледж ради корочки. В благодарность за такое покровительство Руслан был на побегушках у старшего и шёл туда, куда пальцем было указано. Для Тушенцова оплата в лице оплаченного комфортного жилья и небольшой суммы на еду была достаточной, а на развлечения и одежду он скапливал, благодаря подработкам.
Когда вместо списка смен у Искана Рус получил письмо с адресом собеседования, он сильно удивился, но собрался. Его "старший" никогда бы не отправил Тушенцова на опасную или недостоиную работу, поэтому шатен не переживал.
На месте паренька встретило многоэтажное здание. Чем ближе он подходил к назначенному кабинету, тем темнее становилось в коридорах. Двери сменялись на более массивные. Окна, дающие свет в коридорах ранее, в этом крыле были закрыты жалюзи или вовсе заколочены. Внутри что-то защемило, но Руслан не ушёл: не мог подвести Искандера. Найдя необходимый офис, шатен постучался и вошёл. За столом сидел грузный мужчина с тускло-рыжими волосами. Внутри пахло сигаретами и чем-то металлическим.

— Здравствуйте — кивнул младший. Его голос дрогнул — меня направил вам на собеседование...

— я знаю. Садись — перебил его Нил. Полминуты они провели в молчании, пока Кашин осматривал парня с ног до головы — в моём доме необходим кто-то типа мальчика на побегушках: уборка, готовка, стирка, уход за ребёнком в команде с ещё двумя женщинами. — монотонным и тяжёлым тоном проговорил рыжий, нависая над младшпм— проживание, еда, одежда — на мне. Также, у тебя будет фиксированная заработная плата и два выходных в неделю: воскресенье и среда. Однако до своих выходных ты не можешь покидать территорию дома, никому нельзя будет рассказывать, у кого ты работаешь, нельзя рассказывать ничего из того, что происходит у нас дома. Ты понял?

Тушенцов слушал очень внимательно и кивнул. Работая у своего покровителя, он уже привык к подобным правилам. Прикинув всё в голове, Рус согласился и подписывает контракт: минимум полгода он обязан провести в доме Кашиных.

***

Работа оказалась не такая сложная, как предполагал младший. Возрастные женщины приняли его в свою рабочую команду с радостью. Поскольку Руслан был ещё молод, то на него легло большинство работы, требующей физической силы. В благодарность женщины могли связать ему что-то, подшить, сварить его любимый суп или поболтать за чаем. С Милой шатен подружился легко. Девочку очаровали его татуировки, которые он позволял ей раскрашивать фломастером. Иногда они вместе сидели в её домике вечером, пока шатен играл ей на гитаре.
Нил всегда смотрел на это всё издалека. Невольная улыбка растягивала уголки его губ, стоило маленькой рассказать про игры или книжки, прочитанные вместе с новым работником. Сам Кашин стал интересоваться молодым. Из желания узнать юнца поближе, рыжий подгадал момент для разговора.
Посреди розово-белой детской спальни, освещённой лишь маленьким ночником, темнела фигура новенького. Мила давно уснула, а Тушенцов в это время убирал её игрушки и кусочки бумаги после аппликаций. Парня накрыла грузная тень, заставляя обернуться.

— вы так тихо ходите... — прошептал он, стараясь не будить ребёнка — сейчас я приберусь и уйду.

Нил молча стал помогать младшему. Он умел быть беззвучным во всём: в его руках даже игрушки не стукали друг об друга. Этот навык не раз помогал некогда юному Кашину с уходом за Кашиной младшей. Когда полы стали проглядывать из-под слоя игрушек, Нил подошёл к кроватке дочери. Мужчина долго смотрел на сонное личико, после чего наклонился к ней и чмокнул в лобик. Руслан застыл, смотря на всю эту сцену с удивлением: хозяин дома никогда не вёл себя нежно с малышкой на людях и предпочитал проводить с ней время за закрытой дверью. Смугляш постарался тихонько выйти из комнаты, оставляя хозяина дома наедине со своим ребёнком. Он решил немного посмотреть фильм перед сном, поэтому спустился в гостиную. Парень хаотично листал список, не находя ничего интересного. Из раздумий его вырвал низкий голос, раздавшийся прямо над ухом.

— Выпьем? — Кашин склонился над молодым работником

— если вы не против, то можем — согласился Руслан. С алкоголем на этой работе было туго. К тому же было интересно узнать, какой Нил без этой скорлупы

Рыжий принёс с кухни бутылку хорошего виски, немного колы и два стакана. Поставив их на журнальном столике, он разлил им обоим по стаканам. Тушенцов разбавил себе с газировкой алкоголь и отпил немного.

— вкусно... — пробубнил парень, думая, как начать беседу — я, возможно, спрошу об очень личной вещи, но где мама Милы? Она сама говорила, что не спрашивала у вас, но видела её фото.

— Арины больше нет с нами. Её убили, когда Миле было 6 месяцев. Просто чтобы меня припугнуть. — строго ответил Нил, щедро отхлёбывая густую жидкость. — это первый и последний раз, когда мы о ней говорим.

— Соболезную. Вы ещё её любите? — осторожно спросил Руслан.

— я бы не сказал, что это любовь. Я скучаю по ней безмерно: она была моим лучшим другом и самой любимой женщиной, но если она сейчас встанет из могилы и предложит отношения — мужчина вздохнул — то я откажусь. Я уже другой человек, с другими желаниями, потребностями, с другим характером. Я бы узнал её поближе, а потом принял бы решение...
Давай лучше о другом. У тебя как на личном?

— у меня... ну, я по парням и сейчас одинок — проверяя реакцию на лице старшего, сказал Руслан, допивая наконец-то первый стакан.

— понятно. — Нил сжал жевалки, пытаясь усвоить эту информацию о его новом работнике. — ладно. Ничего не буду говорить. Главное, Миле ничего такого не показывай. Она у меня очень хорошая...

— она мне недавно сказала, что когда у меня будет девушка, то она будет меня учить за ней ухаживать — улыбнулся шатен — я согласился и она проводила мне уроки хороших манер, а потом мы играли в свидание с её куклой. Я удачно мимикрирую под гетеро?

— очень — ухмыльнулся Кашин, доливая им обоим ещё.

Алкогольное расслабление накатывает на них обоих. Диалог идёт о чём-то простом, вроде увлечений, фильмов, музыки. Руслан сильно отличается от Нила, но с удовольствием слушает его. Парень невольно замечает привлекательность Нила. Глаза начинают слипаться, но тем не менее Тушенцов кладёт руку на бедро рыжего и едва разборчиво шепчет

— ты такой красивый... — смуглое лицо становится ближе— очень

— ты говоришь об этом пятый раз. — горделиво отвечает Нил. Он пьянеет медленнее и оттого более трезв — что ты от меня хочешь? Говори честно.

Шатен уводит взгляд и сомневается, но веснушчатый хватает его за подбородок, поворачивая чужое лицо к своему. Руслан принимает это за знак внимания и пересаживается старшему на колени. Его пальцы осторожно разминают широкие плечи напротив. Постепенно ладони переходят ниже, спускаясь до самого паха. Он пытается поцеловать Нила, но тот отстраняется. Он ближе прижимает руку Тушенцова к своему члену, обтянутому одеждой. Руслан начинает освобождать чужую плоть, открывая взгляду внушительный размер. Ладонь начинает с медленных, размеренных движений. Второй рукой младший скользит под ткань футболки. Подтянутые груди ощущались камнем. Тушенцов хочет просто прикрыть глаза и лечь на неё, но, предугадывая реакцию партнёра, отказывается от своих фантазий. Несмотря на старательные движения рукой, лицо Кашина остаётся каменным. Желая вывести его на эмоции, Тушенцов встаёт на колени пред старшим. Его лицо касается ствола Нила. Губы оставляют за собой дорожку поцелуем, пальцы разминают область вокруг, взгляд карих глаз направлен чётко на безразличную физиономию. Смуглые щеки покрыты густым румянцем, когда младший всё же берёт в рот первые несколько сантиметров. Язык развязно проходится по взятой плоти, обводя каждую венку. Голова плавно проскользила вниз. Слёзы выкатились из глаз, но шатен не остановился. Он стал быстро входить и выходить из собственного горла, внимательно следя за реакцией верхнего. Его пьяный разум вбил себе, что нынешняя цель — выбить из Нила хоть каплю эмоций. Рус простонал, пуская приятные вибрации, лапал все мощное тело, массируя особенно чувствительные точки, но всё казалось бестолку.
Отдалённо, словно во сне, прозвучал звон тихих колокольчиков. На втором этаже возле лестницы висит связка продолговатых китайских колокольчиков, которые и издают этот звук

— блять... убери бошку   — больно сжав чужое плечо, прошипел Кашин. Тушенцов распахнул рот от резкой боли, позволяя старшему выйти. — умойся и... иди спать. Я сам всё уберу.

Мужчина быстро застегнул свою ширинку, торопясь в сторону лестницы.
Приведя своё выражение лица в порядок, младший прокрался на цыпочках в сторону подъёма. Там, посреди ступеней стояла заплаканная Милочка. Девочка жалуется на кошмар и жмётся к отцу. Шатен решил не вмешиваться в их милую сцену и последовал совету