Яблочный пирог

Мёд очень странная консистенция, холодная и липкая, вязкая и тягучая. Честно говоря, Айден уже хочется помыться, а ведь они только начали. Мёд стекает по его ключицам, вниз, на грудь, и под действием гравитации медленно собирается в лужицу под боком. Плотные тягучие струйки красивого желтого, почти что карамельного оттенка весело блестят под светом софтбоксов. Ткань, служащую фоном и полом одновременно наверняка придётся выбросить.

Странно, но этот мёд почти ничем не пахнет. Айден чувствует только характерный запах электричества и аромат парфюма Николаса. С нотками яблок и корицы, как яблочный пирог. Видимо проникся атмосферой предстоящей съёмки. Ещё и Айдена сверху им попшикал, только нос уже привык к собственному аромату.

В студии Николаса достаточно тепло, чтобы его кожа не покрывалась мурашками, ведь у Николаса на заказе предметная съёмка, которую он решил совместить с собственной. Даже снимать отдельную фотостудию не стал: просто прибрался у себя и в одной домашней одежде уложил Айдена на пол, подготовив фото-зону. И тащиться никуда не нужно, и оборудование складывать не пришлось, и Айден как всегда под рукой, не сказка ли?

На плече Айдена, прямо над медовыми струйками, лежит баночка крема для тела. Было там что-то в составе от пчёл, поэтому и выбрали мёд. Всё логично. Только Айден не знает, зачем нужно было использовать настоящий липкий мёд, ещё и в таких количествах. Но его работа здесь — красиво лежать в позе, которую выбрал Николас, даже не обязательно молча.

Николас же пользуется привилегиями статуса отношений и бессовестно вторгается в личное пространство Айдена, фиксируя его бёдра своими собственными. Айден знает, что ему нельзя двигать левой рукой, которую сейчас снимает камера, но никто ничего не говорил о правой. Он незаметно приподнимает кисть и трогает пальцем ногу Николаса в домашних шортах.

— Тренировки не проходят даром, — замечает Айден, смелее укладывая руку прямо на бедро. Его кожа тёплая, а напряжённые мышцы удерживают Николаса в статичном положении даже в их позе, и это... На удивление заводит. Но Айден умеет делать невозмутимый вид в любой ситуации.

— Никогда не поверю, что ты этого не замечал раньше, — буднично отзывается Николас из-за камеры. Он вертит баночку крема, примеряется, делает новый снимок. — Дразнишься?

— Дразнюсь, — легко соглашается Айден, сжимая чужое бедро на пробу. Упругое. Привычно лежащее в ладони.

Николас оставляет камеру болтаться на шее и тянется к следующему продукту из линейки. Айден остаётся неподвижной статуей, пока Николас сползает по его бёдрам вниз.

— Не двигайся, — Николас открывает что-то, похожее на гель для душа, и аккуратно разливает его прямо поверх мёда. Дыхание сбивается от холода и незнакомых ощущений, но Айден удерживает себя на месте. Николас прикусывает губу, звеня колечками, и сосредоточенно поправляет получившиеся разводы пальцем.

— Я не брал сменную одежду, — напоминает Айден, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на чужих прикосновениях; от неудобной позы у него начинает затекать шея.

— Ты же никогда не брал мою одежду, — пальцы Николаса скользят по груди, потом исчезают. Айден слышит, как шуршит ткань. Видимо, вытирать руку, как и Айдена, Николас будет своим уже погибшим фоном.

— Мне бы в душ.

— Какая жалость, что у меня в квартире только ванна. Придётся мыться целиком.

Айден очень хочет приподнять колено и сбросить Николаса со своих ног, но ограничивается только фырканьем. Николас снова замолкает, сосредотачиваясь на работе.

Айден чувствует, как он ползает по его ногам, как напрягаются его мышцы, как соблазнительно от него пахнет этим идиотским яблочным пирогом. Как будто свежие яблоки растолкали в корице и размазали у Айдена прямо под носом. Аромат тяжёлый и плотный, проникает в самые лёгкие, заполняя собой всю студию, которую снимает Николас. Они и лежат сейчас, по сути, в проходе между кроватью, кухонной барной стойкой и импровизированным коридором, до окна далеко, и химический аромат лосьона примешивается к тяжёлому запаху.

После того, как они уберутся, а Айден отмоется, Николас будет должен ему чашку кофе, чтобы прочистить рецепторы.

В затихшей студии слышно дыхание Николаса, звон его украшений в ушах и щелчки затвора камеры. Айдену кажется, что он вполне мог бы сейчас уснуть, если бы не полуголый сосредоточенный Николас на его бёдрах. И если бы не его пальцы, периодически появляющиеся отпечатками на его коже.

Когда Николас поднимается, Айден не спешит открывать глаза. И правильно, потому что вместе с топотом босых ног по полу слышится:

— Пока не вставай.

Не вставать так не вставать.

Надо будет написать Роуэну, чтобы не ждал его и сегодня.

Первым возвращается вес Николаса на ногах, а затем приходит влажное холодное прикосновение к груди. Николас тщательно вытирает его влажными салфетками, шурша упаковкой. Видимо пачкать в меду полотенце не хочется. Айден понимает почему. А ему ещё отмаваться.

Мёд снова оказывается у него на груди, Айден понимает это по его характерной вязкости и знакомому щелчку крышки рядом с собой.

— Чувствую себя курицей в маринаде, — признаётся Айден, заставляя Николаса фыркнуть от смеха.

— Такую красивую курицу даже есть жалко, — пальцы Николаса снова оказываются у него на груди, размазывая мёд по коже и цепляя её ногтями.

— Как хорошо, что я не курица, — Айден слышит, как дрожит его собственный голос.

Дразнишься?

Дразнюсь.

Возможно, Айдену придётся задержаться в ванной.

Но прикосновение не исчезает. Наоборот, Николас подползает повыше и даже наклоняется, оказываясь слишком близко к лицу Айдена — если он откроет глаза, то наверняка увидит своё отражение в льдисто-голубых глазах. Но так ведь неинтересно. Николас пользуется тем, что Айден прикрыл глаза, и Айден хочет узнать, чем всё закончится — щелчком камеры или тёплыми губами?

Очевидно, ничем из этого. Дыхание Николаса подкрадывается прямо к уху.

— Но я тебя всё равно съем.

— У тебя кинк на мёд? — Айден силой воли заставляет глаза оставаться закрытыми, но вот руки привычным жестом укладываются на чужие бёдра. Снова. Как магнит какой-то.

— У меня кинк на тебя, — шепотом говорит Николас, и это звучит как признание. Его ноги напрягаются под руками Айдена и он переносит вес вперёд; рядом с Айденом стучит ладонь об пол: — Ты пахнешь как яблочный пирог.

— Это из-за твоих духов, — Айден наконец открывает глаза, не вытерпев.

Да уж, с Николасом любая выдержка летит к чертям.

Лицо Николаса утыкается ему в изгиб шеи, и язык проходится по бьющейся венке. Айден с шумом втягивает воздух через нос, крепче цепляясь в оголённую кожу. Потолок начинает кружиться или может ему просто так кажется? А вот собственная дрожь от коротких поцелуев, спускающихся прямо по шее, через кадык, ему не кажется.

— Давай приготовим яблочный пирог, — бормочет Николас, слизывая сладкие остатки ручейков.

От ощущения кончика его языка Айдену хочется запрокинуть голову, но некуда. Он прикусывает губу, не отвечая, потому что знает — это ловушка. Если он откроет рот — Николас заставит его срывать голос. Это происходит каждый раз, стоит Айдену поддаться, а завтра ему нужно не хрипеть на рабочей встрече.

Айден с трудом отпускает одно из бёдер и тянется к волосам Николаса, сжимая светлые пряди между пальцами, заставляя его тихо застонать прямо ему в кожу. Очаровательно. Айден легко тянет его наверх и забирает свой долгожданный поцелуй.

На вкус Николас тоже безумно сладкий.