Я всегда выбираю тебя

Больше всего я терпеть не могу тишину. Это смешно, учитывая что в тишине у меня не болит голова. Но она давит на виски, заставляет чувствовать собственное одиночество и ничтожество перед необъятным впереди.

Было больно. Всё чесалось и горело изнутри, давило на лёгкие и с кровавыми вздохами выбиралось наружу, добавляя отравы в воздух. Да и был ли там вообще воздух или только горький аромат бесконечных трав и лекарств, которые только отсрачивали неизбежное. Ломило в костях, но бывало и похуже.

Откровенно говоря, было неприятно. Это больше всего напоминало самую обычную лихорадку при тяжёлой простуде или особо сильные приступы мигрени, когда и двух слов в одну связную мысль оформить не получалось. Но привкус крови, отдающий сырым металлом на языке, раздражал больше всего.

Сосредоточиться на телесных ощущениях было проще всего.

Не думать о том, сколько я не успел сделать.

Потому что груз незавершенных дел похоронил бы меня быстрее, чем физическая гниль.

Думать в принципе было больно, бред, сон и реальность смешались в одну неприятную вертящуюся картинку перед глазами. Я слышал голос Дэвиана, видел мельтешащего Байрона, затянутого в защитные одежды лекарей, ощущал под кожей Айдена, запертого по другую сторону двери.

Дэвиана, который рисковал и здоровьем, и должностью, вообще всем.

Байрона, отношения с которым напоминали запутанный клубок ниток, медленно распутываемый временем. Я не видел его в больничном крыле тогда, когда нуждался в этом больше всего, а сегодня он был тут. Быстро менял компрессы, измерял давление, напряженно что-то выписывал себе на бумагу.

Айдена, просто Айдена. Не кронпринца, а человека, который, кажется, уже наделал глупостей. Какой же он иногда баран упёртый.

Но больше всего было неприятно. Ощущение, как тело разлагается прямо под кожей, как сосуды лопаются, кровь идет не там, где должна, как травы и магия артефактов едва справляются с тем, чтобы всё заживало.

Сознание то и дело ускользало, а я никак не мог выхватить его, сжать в пальцах и насильно удержать на месте. Потому что не мог. Несколько раз дёргался, но не уверен, что это не было лишь фантомным ощущением. На деле же вряд ли мои пальцы хоть на миллиметр сдвинулись на одеяле.

Я знаю, что в какой-то момент я почти умер.

Стало так до дрожи обидно. До горячих слёз на глазах. Моя мать отдала за меня свою жизнь, ушла к Безликому вместо меня, обрекая на страдания и отца, и моё существование. И вот он снова вернулся. Стоял молчаливой фигурой в углу комнаты и ждал и наблюдал. Не спешил. Куда ему, Божеству, вообще спешить. Я его не видел, но ощущал. Может из-за Айдена и его теней из нашей связки, а может из-за бреда от гнили.

Но обидно было потому, что я не хотел уходить вот так.

На грудь давило. Очень хотелось вдохнуть, но вместо здорового вдоха выходил хрип и шла кровь. Снова. Я этого не помню, но хорошо ощущал в моменте.

Реальность опять смешалась с бредом.

В какой-то момент стало всё равно. И тогда я с ужасом осознал, что если это на самом деле случиться, то оно начинается именно сейчас. Когда человек теряет волю к борьбе.

А мне ведь так много надо сделать! Мне так много надо рассказать! Донести!

Я ненавижу уходить раньше положенного с ужинов, ненавижу не иметь свободного выбора. А сейчас мне на шею набросили верёвку, один конец которой был привязан к камню, и толкали в сторону глубокого водоёма. И я почти до него дошёл. И снова взбрыкнулся в невидимых сетях, пытаясь уползти подальше от темноты водной глади, за которой точно больше ничего нет. Ни теней Айдена, ни тостов Лидии, ни мягких улыбок Её Величества. Там нет будущего, нет взрослеющего Майлза, нет чуть мелахноличного Кристиана. Вряд ли я встречусь там с Конрадом, на которого так похож Роуэн.

Безликий просто забирает душу, а что происходит с сознанием? Оно угаснет? Смогу ли я сложить ещё хотя бы пару строк напоследок?

А сказать? Или вместо моего голоса просто булькнет сгусток крови?

Я слышал, как за дверью копошились. Я слышал ругань. Не мог подать знак, но слышал. Или мне просто казалось?

Хотелось просто уснуть. Физически я и так спал, тело сражалось с заразой, но я не могу просто уснуть. Потому что тогда это стало бы концом. Финалом, совсем не таким, как я себе представлял. Не грандиозным, в старости, на какой-нибудь крутой должности с сотней, а то и тысячей раскрытых дел за спиной, в спокойствии и без болящей головы. Отвратительной концовкой книги, а я терпеть не могу плохие финалы.

Пусть лучше будут открытыми. Пусть герои обретают свободу, исцеляются и ищут себя. Но бесцельная смерть ради смерти, без подтекста, без каких-то сложных причин — это глупо. Это неправильно.

Я не хочу умирать неправильно.

Я вообще умирать не хочу.

Если я умру, то что останется после меня.

Если я умру, то это убьёт Айдена. Это разобьёт сердца тех, кого я не хочу ранить, даже если иногда и случайно получается.

Когда-то один герой сказал, что наша жизнь нам не принадлежит и не надо на неё покушаться самостоятельно.

Но не нам решать, когда уходить. Это негласная истина, Безликий забирает всех без исключения тогда, когда посчитает нужным. И дары раньше времени точно не оценит.

Настойчивый далёкий голос Айдена просит поднять магию, а я не мог. Не потому что не хотел спастись. Потому что тогда этот идиот точно заразится. Как он может этого не понимать?!

Как он смеет ставить мою жизнь выше своей?!

Мне захотелось ударить Айдена. От всей души дать ему подзатыльник и напомнить, что он не может так бездумно рисковать собой ради спасения всего одной жизни.

Но разорвать связь я не мог. Не мог даже сейчас уберечь Айдена от его же поступков.  Не отпускали с другой стороны.

Он обещал оставаться рядом, но есть ситуации, в которых это сделать нельзя. И я это знаю. И Айден это знает.

Самонадеянный болван.

Слишком правильный храмовый мальчик. Хотя какой он уже мальчик. Храмовый принц.

Кожей я ощутил прикосновение, прямой контакт.

Ты же обещал быть рядом.

Я же обещал быть рядом. Но как я могу быть рядом, если ты сам себя губишь своими же руками?

Тени проскользнули внутрь, крепко вцепились в остаток связи и потянули. Вырвали из бесформенных сетей, оттащили от края озера. Верёвку не сдёрнули, но я смог сделать это сам. Это последнее, на что хватило моих сил.

Айден столько раз говорил, что тени Равенскортов это то, что несёт кару и смерть. Это символ власти и внушаемой силы. Что они опасны. И я видел, на что они способны, когда им задают правильный настрой.

Но раз за разом именно этими самыми тенями именно Айден и вытаскивает меня. Ведёт за собой, как слепого котёнка на звук, как потерявшегося на свет. Иронично получается.

Я знаю, что не хочу его терять. Что не могу позволить ему так рисковать собой из-за меня. Но парадокс ситуации в том, что я знаю: если прыгаю я, прыгает и Айден; если прыгает Айден, прыгаю и я. Это то, что держит нас столько времени вместе, то, что делает нас лучшими друзьями. То, на чём строится наша идеальная связь. Это многолетняя дружба, такая неожиданная и вспыхнувшая с такой силой, что скажи мне кто раньше, я бы не поверил.

Не бывает же людей, которые бросаются в омут с головой, тонут сами, лишь бы спасти другого.

Но есть Айден. Просто Айден, который за шкирку вытаскивает меня из моего персонального кошмара и которому не нужны причины бросаться за мной. И это плохо. Он не думает о своей безопасности. Но почему-то когда он говорит мне тоже самое, я начинаю сопротивляться.

Ведь я не могу оставить Айдена. Я не могу так сильно его подвести.

А я не могу оставить тебя.

Я ощущаю, как он удерживает меня на плаву, сметает бездонное озеро и устремляется куда-то на поверхность. Как зарывается магией и давит, выжигает магическое ядро болезни, на что не хватило моих собственных сил.

Ведь магия теней особенная. Древняя. Она из другого мира, другой реальности.

Я хочу ударить Айдена.

Я хочу, чтобы ты не уходил.

Я так хочу уползти подальше от взгляда Безликого, скрыться от него за подаренными им же тенями.

Я не могу потерять тебя.

Я не могу оставить тебя.

Боль вернулась с новой силой. Короткой вспышкой, за мгновение проносясь по всему телу с оглушающим треском и нестерпимым жаром. В голове зазвенело. Виски сдавило, на грудь будто опустили целую тонну. А потом исчезла. Оставила ноющие раны, лизнула напоследок изнутри, но ушла.

И тени ушли.

Всё ушло.

Всё закончилось.

А мне так хочется тостов с малиновым джемом и проспать несколько суток. Нормально проспать, а не метаться между ощущениями в ожидании неизбежного.

Айден выскользнул из магии, но связь не оборвал, требовательно заставив меня держаться за неё также крепко, как её удерживали тени.

Ведь я всегда выбираю тебя.

Ведь я всегда выбираю тебя.