«Я в костюме человека»

От техники вербатима, благодаря которой пьеса Жоэля Помра появилась на свет, в постановке Александра Крымова не осталось и следа. На её место пришёл совершенно другой метод. На липкую ленту постмодерна, свисающую уже не с потолка, а с носа коллективного бессознательного поколения Миллениума, попали и «Донни Дарко», и «Кролики» Дэвида Линча, и, внезапно, «Ковбой Бибоп». В воздухе над актёрами завис «зародыш-экран», экран телевизора вынашивает лишь безумие, которого и так хватает на сцене. Возникающая время от времени буффонада помогает откачивать из зала воздух.

Но на часах давно не 2000-е (впрочем, это десятилетие и погубило проект постмодерна), и искренность здесь правит бал. Мораль парит над сценой с самого начала, подобно подвешенному роялю, накрывающему своей зловещей (святой, конечно) тенью то несчастного отца, то несчастного сына, то несчастную мать... В финале "инструмент" падает, разбиваясь на сотни осколков – слов финального диалога. Эти щепки летят в глаза зрителей, глаза зажмуриваются, зрители подбирают падающие из них слёзы. Или вынимают из пальцев занозы.

Крымов не адаптирует материал под современные (и/или) российские реалии. Он будто бы, напротив, углубляет его в чуждый, но знакомый зрителю сеттинг. Однозначно сказать, работает ли это на материал, или против него, трудно. Быть может, на практике это сработает как элемент остранения – дистанция важна для анализа, всё же культура в человеке дальнозорка. Быть может, деконструкция вдохнула бы в постановку новый дух. Тем не менее, «Сберечь наши лица» нам не удалось, пускай чуть ниже их останется хотя бы «костюм человека».

20 февраля 2024