Я, ты – корни

https://mrakopedia.net/wiki/Я,_ты_–_корни

- Всё, пришли. - выдохнул Гоша, вываливаясь из кустов на поляну. Сзади него и Славика, так звали его компаньона, росли большие кусты, которые скрывали активную трассу. Спереди был лес, а у самого его начала из земли росла старая конструкция, сделанная толи из ракушечника, толи из обычных пористых камней.

- И что это? Нафига мы сюда пришли вообще? - недовольно пробурчал Славик, отряхиваясь от налипшего на него репейника и выдёргивая траву, забившуюся в носки.

- Ты чё, не слышал что-ли об этом месте никогда? Говорят, что тот, кто полностью в него вошёл, ну так, чтобы полностью скрыться в темноте, выходит другим человеком.

- Типа одержимым? - с сарказмом ответил Славик.

- Да нет, просто другим. Отстранённым каким-то, никто точно не рассказывал, что видел или ощущал там.

- Ага, просто пиздят. Муть какая-то, не верю.

Гоша с задумчивостью смотрел во тьму каменного входа и продолжил.

- Помнишь Вадика с низа улицы?

- Белобрысый мудак тот, который ещё Нику подставил в детстве, сказав, что она поставила ему подножку во время догонялок?

- Точно, так вот - начал рассказ Гоша. - Он как-то бухал тут с Петей, Валерой, Ксеней и тем чуваком странным. Так вот этот странный чувак спустился внутрь этого.

На слове “этого” Гоша задумался.

- Внутрь этого… Прохода в подезмку.

- Подземка – это метро, а это просто хрень какая-то, коллектор со сточными водами. - отрезал Славик с намерением завершить рассказ и вернуться назад к ребятам, но Гоша продолжил.

- Короче, войдя внутрь, этот чувак застрял там на пять минут, а потом пулей оттуда вылетел и убежал куда-то. Потом Вадик звал его обратно в компанию, но он сливался и в итоге сейчас вообще никто не знает, что он и что делает.

- Да просто задумался о жизни, понял, что бухать нельзя и всё такое.

- Короче. - отрезал в этот раз Гоша.

- Я пошёл. Стой тут, но не подходи близко. Важно, чтобы никто не видел меня, пока я нахожусь в темноте.

- Ну окей, иди. Надеюсь вернёшься нормальным, а не дебилоидом.

- Расскажешь. - парировал Гоша и быстрым, почти приплясывающим шагом направился ко входу. Уже на полпути ему начало казаться, что оттуда веет каким-то холодом, который типичен для больших подземных сооружений. Вообще Гоша часто звал Славика на всякие заброшки; Гоша с интересом изучал их, а Славик с отсутствующим видом сопровождал его, ходя за ним тенью.

Дойдя до входа, Гоша посмотрел внутрь прохладной, густой тьмы. Солнце уже начинало заходить и освещало влажные замшелые ступеньки, разбитый пол в трещинах и сколах и маленькие лужицы.

- Какие-то древние ступеньки. - подумал он.

Они действительно были гладкими и сточенными ближе к центру таким образом, каким обычно стачиваются ступени исторических объектов, на которые за сутки наступает несколько сотен человек. Гоша достал кнопочный телефон и, разблокировав его, включил фонарик. Свет фонарика рассеялся во влажной тьме подземелья, да, он решил называть это подземельем, и Гоша понял, насколько там сыро. Поёжившись и собравшись с мыслями, он начал спуск, осторожно наступая на первую ступень. Кстати о мыслях; что странно, но Гоше казалось, что это подземелье как будто заглушало, прятало их в своей глубине. Вообще оно как будто засасывало сам воздух вглубь себя. Гошу увлекла эта мысль. Если подземелье засасывает воздух вглубь, это значит, что оно большое, а значит интересное. Пройдя ещё несколько ступеней, Гоша ступил на разбитый бетон и посветил фонариком вокруг. Стены были влажными, их покрывали желобки, с потолка капало; это не было удивительным, в лесу над ним было много ручейков, земля влажная, больше похожая на грязь, этот лесок вообще был небольшим придатком основного леса, который уходил зелёным одеялом наверх в гору.

- Фу-у-у-х. - поёжился Гоша. По телу прокатилась мелкая зябь. Издали веяло сыростью и холодом. Он пожалел, что не захватил с собой кофту. В прошлый раз, когда он покорял заброшенный тоннель длиной 10 километров, он простудился, там было холодно точно так же. Нет, тут холоднее. Гоша пошёл вглубь, вылавливая очертания стен и отблеск лужиц тусклым светом фонарика. Внутри было абсолютно тихо, исчез даже шум трассы. Тихо, и жутко. Гоша не врал себе, ему было жутко. Это место было каким-то странным, статичным. К тому-же никто не знал, откуда этот проход взялся вообще – он был, сколько он себя помнил и даже когда расспрашивал родителей, те сами отмахнулись, сказав, что он был тут, когда они сами были детьми. Гоша прошёл уже, наверное, полсотни метров, однако подземелье всё продолжалось и намёка на конец не было. Он обернулся назад и увидел далёкий свет, пробивающийся внутрь. Он уже хотел было развернуться и продолжить путь, как понял, что что-то не так. Он снова развернулся и увидел, что свет разделился на три полоски. Кто-то стоял на первой ступени. Кто-то босой и грязный. Внутренности пробрало холодом, в животе потеплело. Он испытывал то же самое в тот раз, когда услышал шаги внутри тоннеля. Тогда он тоже застыл в полном ужасе и напряг свой слух. Когда что-то сзади сделало ещё один шаг, он сорвался с места и побежал к выходу, преодолев 4 пройденных им километра за 15 минут. Теперь же он, немного опустив голову и нахмурившись, уставился на выход из подземелья и ноги. Как назло, зрение чуть-чуть плыло, но даже так он понимал, что некто или нечто, стоит полностью неподвижно. Вдруг ноги упали. Просто как бутылки – кто-то столкнул их, и они, катясь со ступеньки на ступеньку, издавали влажные звуки, падая в лужицы. Гоша попятился назад. В его сознании распустился ядовитый цветок паники. Вдруг это подземелье – обитель какого-то маньяка, или, что более вероятно, каких-то преступников. В его сознании нарисовалась картина, как кто-то сзади подкрадывается к Славику, хватает его за горло, перерезает его, а Славик дёргается в агонии, напрягая и расслабляя пальцы. Потом ему отрезают ноги и ставят их на ступеньку. Не смея и пошевелиться, Гоша таращится на ступеньки, пока какая-то тень быстро не проскальзывает внутрь. Раздаются быстрые шлепки и Гоша, ещё долю секунды простояв в оцепенении, разворачивается и начинает бежать. Он бежал так быстро, что из его руки вылетел телефон, скромно, но освещавший ему путь. Всё равно, подумал он. Лучше споткнуться, удариться головой и потерять сознание, чем быть жестоко убитым кем-то. Его преследователь не отставал, а даже ускорялся, поэтому Гоша, уже даже не в страхе, а в каком-то тупом и ясном состоянии ума, тоже ускорил бег. Бежать, просто бежать. Я не хочу, чтобы мне перерезали глотку. Я хочу жить. Между ударами сердца в сознании Гоши всплывала Катя. Она парила в космосе, прижав голову к коленям, и смотрела на него скучающим, печальным взглядом. Катя… Боже, как же он любил его. Какой же он дурак, почему он тянул и прямо не мог подойти к ней. Её русые волнистые неряшливые волосы, серо-голубые глаза, небольшие круги под глазами, её стройное тело. Он бежал ради неё и себя. Панический бред прервала боль. Лёгкие горели, Гоша, даже на адреналине, чувствовал, как устаёт и его ноги, колени, спина и живот ноют. Преследователь тоже видимо устал и значительно замедлился. Через несколько минут его шаги и вовсе стихли.

- Убежал. - с облегчением подумал Гоша. Он развернулся, и прислушался к звукам. Кап, кап, кап, кап. Капало с потолка. Он не слышал шлепков по воде. Преследователь тоже либо восстанавливал силы, либо начал возвращаться. Расслабление быстро сменилась паникой, сердце снова забилось, отдавая колючей болью куда-то под ребро. А вдруг он просто отдыхает, набирается сил? В любом случае у этого подземелья вряд ли есть выход. Что делать? В голове Гоши завели хоровод трагические мысли, чёрные, горькие, липкие. Он, отдышавшись, развернулся и продолжил идти. Другого выхода просто не было. Его колотило, только сейчас он понял, что тут чертвоски холодно, кругом царила не влажная прохлада, а зимний сухой холод. В горле саднило.

- Ну всё, я заболел. - хмыкнул он. Хотя какая разница? Смерть от переохлаждения или болезни его прельщала больше, чем момент, когда некто жестоко перерезает ему глотку или ещё что похуже. Гоша продолжил идти вглубь. Бетон и каменный пол сменился на что-то рыхлое. Земля? Он вытянул руку и коснулся стены – она была мягкая, сухая. Земля.

Насколько огромно это подземелье? Как оно вообще может быть таким длинным, если землю ничто не подпирает? Сколько он вообще бежал. Понятие времени изменилось; ему казалось, что он не отличил бы минутный спринт от часового марафона. Гоша, не убирая руки со стены, продолжил идти дальше, используя её как ориентир. А вдруг есть какой-то поворот? Пройдя ещё немного, он действительно почувствовал, как земля уходит куда-то вправо. Глаза Гоши привыкли к темноте, поэтому он начинал различать очертания всего вокруг. Он остановился, ещё раз прислушался, и только убедившись в том, что сзади тихо, приблизил лицо к стене. Она была странной; земля рыхлая, сухая, внутри небольшие круглые камешки и корни. Маленькие, средние, прямые и кривые корни. Он повернул направо и оказался в небольшой шарообразной комнате. Скорее нет, не комнате; в полости. По бокам полости было два прохода. Гоша решил, что попробует спрятаться в каком-то из них, он надеялся на то, что преследователь не станет искать его, ведь он даже не видел его лица, а следовательно, беспокоиться ему не о чем. Ещё он решил, что будет идти только по правой стороне, так как знал, что в таких местах заблудиться проще простого и какой-либо ориентир ему необходим. Гоша снова повернул направо и пошёл, постоянно натыкаясь на такие же полости с точно такими-же развилками. Ходы стали уходить или вверх или вниз. Он не знал сколько уже прошёл, однако воздух стал теплее, а боль ослабла, уступая усталости. Он задумался о жизни; о родителях, о том, как прогуливал школу, задумался о Кате, о перспективах на жизнь. Ему не была интересна учёба, он думал, что деньги и успех сами упадут ему на голову. Единственное ради чего он был готов учиться и пахать, так это ради Кати. Подобный мыслительный процесс был для него в новинку, он рефлексировал и раньше, но это были короткие задумчивые пустые размышления за сигаретой, а не нечто интимным и глубокое. Он сам не заметил, как опустился на колени и прижался спиной к земляной стене очередного прохода, уходящего вниз.

- Спать. - промелькнула в его голове мысль. Всё равно, что родители уже бьют тревогу и, наверное, обзванивают всех его друзей и их родителей. Сейчас он спасает свою жизнь, а это главное. Гоша опустился голову на руку и, свернувшись калачиком, растворился в темноте и тишине.

Ему снилось, как он, полностью голый, лежит, поджавши колени напротив Кати, тоже голой, тоже свернувшейся калачиком. Они медленно вращались вокруг друг друга в мигающем звёздами космосе. Их тела постепенно начали сближаться и в итоге слились в одно тело. Это было ощущение чистой любви, теплоты и покоя, он настолько любил Катю, что был готов стать с ней одним целым. А она? Что она? Она врядли питала к нему какой-либо интерес, вечно находясь только в компании своей подруги. Поразительно насколько жесток этот мир; тот, о ком ты думаешь каждую минуту и ради которого ты готов на всё, даже не видит тебя, не знает, что ты существуешь. А что такое существование? Что значит существовать? Осязать? Наверное. Думать? Тоже, наверное. Такие сложные размышления сделали сон Гоши беспокойным, и он в итоге проснулся. Маленьким кусочком своего измотанного сонного мозга он надеялся, что окажется в кровати, а подземелье, убийство Славика и погоня – это всё сон. Но нет, разлепив веки, он увидел шероховатую землю и почувствовал ноющую руку, которая шумела как телевизор; он отлежал её. Гоша простонал. В этом стоне была бесконечная усталость, обида, тоска и скорбь по самому себе. Ему казалось, что он уже умер, что он – сам свидетель собственной жизни и все её события не зависят от него. Он с трудом поднялся. В разуме был холодный, мокрый туман, который прятал мысли в своих мельчайших молекулах испарённой воды. В голове гудело, конечности налились свинцом, на душе было так противно, что он решил вернуться на поверхность. Всё равно, что там может быть его убийца, ему самому хотелось умереть, его сон, такой прекрасный и бесконечно грустный в одно и тоже время убил в нём желание волю. В бреду его посетила другая мысль, пугающая на самом фундаментальном уровне. А вдруг на самом деле ему никто не интересен и в Кате он всего лишь увидел себя и потянулся к ней, как к отражению? Ему никогда особо не нужна была компания; всякий раз, когда он гулял с кем-то, даже со Славиком, ему было скучно и тоскливо, он быстро уставал от всех и ему хотелось вернуться домой.

- Домой. - подумал он. Просто домой, лечь на кровать, поспать, это всё стресс, то, о чём он думает – не естественный нарратив его сознания, а следствие, пожалуй, худшего переживания, которое может испытать человек. Гоша с трудом поднялся на ноги и, вытянув руку, в сгорбленном положении побрёл обратно. Он не думал – это слишком сложно. Проще просто идти и не думать. Но нет, мозг продолжал набираться обороты в собственном безумии. А думал ли он вообще когда-либо? Что это вообще значит? Как понять, что ты думаешь, а не плывёшь по собственным мыслям, которые мозг уже создал без твоего прямого участия? Из мыслей Гошу выдернуло чьё-то прикосновение. Кто-то взял его за плечо. Он замер, перестал дышать. Сердце тоже замерло, а потом начало биться громко, редко, неприятно. Он физически чувствовал, как оно стучит о рёбра и двигает что-то под собой. Гоша обернулся. Он увидел себя, держащегося за собственное плечо. Казалось, что он смотрел в зеркало, но откуда ему взяться в глубоком, тёмном и таком ненастоящем подземелье? Он смотрел в свои удивлённые глаза. Смотрел на свои руки, покрасневшие от недавнего давление головы и грязные от налипшей земли. Увидел свою блекло-жёлтую футболку с неопределённым принтом, джинсовые шорты, бело-зелёные кроссовки. Он увидел себя – таким, каким был на самом деле. Гоша отвернулся и побрел обратно. Он не могу думать. Вернее, в его голове пролетала вся жизнь какими-то хаотичными обрывками оплавленной киноплёнки. В этом трансовом состоянии он вышел в полость. Справа были корни, толстые, двигающиеся, они будто воссоздавали то, что он видел. Он видел стул, стол и компьютер. Сознание на долю секунды дорисовывало реальные образы, однако они исчезали быстрее, чем он мог что-либо понять. Он пошёл дальше, не понимая, где право и где лево. Его мир рушился, внутри что-то исчезло. Может, душа? Некая эфемерная сущность, которая выделяла его на остальном фоне вселенной? А какая разница, есть ли Я, когда ты полностью одинок? Когда вся вселенная – это одно большое земляное подземелье и все образы – это лишь имитация, иллюзия, двигающиеся корни. Никого никогда не существовало на самом деле. В его уже фрагментарном сознании вспыхнуло воспоминание: вот он идёт по улице, а нет, это не улица – это проход и двигающиеся корни по бокам стен, которые рисовали плоские изображения, имитировали идущих прохожих, проезжающие мимо машины, бордюр, по которому шёл и даже небо. Всё было каким-то примитивным, однородным. Время было таким-же. Хотя как можно рассуждать о времени в мире, где ничего не меняется? Гоша почувствовал что-то странное: его руки, ноги, тело и лицо теряли чувствительность. Он мог только видеть тусклые образы. Он посмотрел на свои ноги. Вместо них были корни. Посмотрел на руки – тоже корни. Попробовал посмотреть на себя в целом и… У него получилось. Он хотел было рассмеяться, но у него не вышло. Как может смеяться пустое, бесконечное одинокое подземелье, чьи земляные стены пронизывают корни?