Я пытался.

Войти в покои генерала — тихо, без стука, поморщившись от предательского скрипа тяжелой двери. Не напоминать себе о том, что в городе тоже наступила ночь. Найти хозяина замершим у узкого, словно тюремного, окна, с пронзительным взглядом вдаль, и невольно мысленно усмехнуться сознанию, что детская игра и правда на долгие года стала их тюрьмой.

Остановиться на пороге, не решаясь сделать шага вперед. Завороженно смотреть на него, подобного ангелу, снизошедшему с небес. Скользяще обводить взглядом тонкие черты лица, взглядом коснуться губ, взглядом утонуть в тёмном золоте густых волос, вбирающих в себя весь свет из окружающей тьмы и заменяющих единственный здесь луч — мягкий и такой же холодный. Пожелать, как в предрассветном тумане, затеряться навсегда в нежной серебристой голубизне полуприкрытых глаз, лишь на миг обращенных к вошедшему. Смутиться и растеряться от короткого вопроса о цели визита и едва сдержать порыв стыдливо отвернуться от бесцеремонного прожигания взглядом красной фигуры.

Поймать краем сознания на миг брошенную сдержанную полуулыбку.

По-мальчишески робко улыбнуться в ответ и пройти в комнату.

Касаясь живого тепла мраморной изящной крепкости, вдыхая запах мягких волос — запах стали, сырого камня и пушечного пороха — и пропуская между пальцами аккуратно зачёсанные назад пряди, невольно задуматься о той невероятной цене, которую пришлось заплатить за этот минутный покой. Потеряться в мечтах и увидеть перед собой огромные голубые глаза, блеснувшие встревоженно и несмело из-под упавшей на лицо тени, увидеть по-детски наивную, неуверенную улыбку и мысленно улыбнуться ей в ответ. Упустить миг переворота с юношеской самоуверенной дерзости на тихую, покорную преданность и безмолвие чувства. Вернуться в реальность прикосновением обнаженной ладони, прострелившим прохладой сквозь перчатку. Признаться в стотысячный раз, что вся пережитая боль стоила этого счастья.

— Саша… Уже поздно, — сделать голос как можно мягче, превратить слова в кроткий выдох, чтобы не нарушить застывшую хрупким хрусталем атмосферу, и услышать в ответ негромкое:

— Пожалуй.

Подставить крепкое плечо пошатнувшейся непоколебимой силе. Остаться рядом, сколько будет нужно — и желаемо. Позволить полупризрачному сумраку теневой вселенной накрыть с головой, пропитать им каждую клеточку, но не дать тронуть живость расслабленного лица и мягкий блеск серебристых глаз. Коснуться подушечками пальцев чуть вздрогнувших в беспокойном сне ресниц. Поблагодарить мир за право быть свидетелем этой непозволительной уязвимой хрупкости генерала.

— Мы пройдем через это, пепел. Вместе.

Накинуть плед на узкие плечи, сдвинуть с лица мягкие пряди, ненароком касаясь бледной кожи. Закрыть узкое и высокое управское окно, зазывающее внутрь холод осенней ночи. Взглянуть на спящего в последний раз. Бесшумно покинуть здание, притворив за собой дверь и повторно отдать чёткий приказ сторожевым.

Вернувшись к себе, забыться самым счастливым сном, полным беззаботных воспоминаний юности и надежды на тишину и покой следующего дня.