Я не приду

Он был в ремиссии почти год. Всё было прекрасно, и он даже не думал о том, чтобы вновь дотронуться чем-то острым до своих запястий. В один декабрьский вечер всё рухнуло. Ломаться оно начало ещё с самого первого учебного дня, просто юноша этого не понимал. Тогда ещё можно было потерпеть, но не сейчас.

Руслан осознал всю серьёзность происходящего. Осознал то, что нельзя терпеть такое отношение к себе. Понял, что когда в отношениях тебя периодически пытаются унизить или ударить — это абсолютно не норма. Хотя, смотря на родителей в детстве, казалось, что это норма. Но это не так. Тушенцов полностью почувствовал себя на месте матери: от разбитых губ до повреждённых в недавнюю встречу рёбер.

Болело не только физически, но и морально. К ссорам в отношениях он относился спокойно, разве кто-то обходится без них? Но вот когда пошли угрозы, а после и побои, он задумался: а точно ли это нормально? Ответ на вопрос он нашёл вчера. Тогда, когда был убит полностью.

Руслан любил его. Нравилось наслаждаться теми тёплыми и интимными моментами, которые бывают нечасто. Ради этого стоило терпеть, жить и просто ждать, пока всё окончательно изменится. Только вот, люди не меняются. Парни не раз расходились и сходились. Каждый раз инициатором был Кашин. И только он. Игрался так, словно Тушенцов — собачка на поводке. То предложит расстаться, так как ему это надоело, то вновь предложит сойтись. Возможно, шатен в этом виноват сам, так как изначально стерпел, тем самым дав понять, что обращаться с ним так можно.

На людях они были друг другу никто. Данила ещё с самого начала выставил границы, или, если так можно сказать, свои правила: наедине можно, с кем-то — нет. Просто в школе у него довольно хорошая репутация, а у Руслана — нет. Считается он обычным козлом отпущения и хлюпиком, который всё, что может, — это маме возразить.

Тушенцову хотелось бы с кем-то из компании Кашина общаться, но Даня всегда был против. Он конченый параноик. Думает, что при любом взаимодействии их отношения спалят и его репутации конец. Боится, что пойдут слухи. А они пойдут, потому что город не такой уж и большой. Одному Руслану было постоянно без разницы, он просто хочет всегда оставаться со своим любимым человеком. Считает, что если мир будет против его возлюбленного, то, значит, мир будет против них двоих.

В данный момент шатен сидит около ванны. Руки в неё свесил, глядя на изрезанные запястья, которые сейчас истекают кровью. Так тихо, и только на фоне слышится, как капли крови капают в ванную, издавая глухие постукивания. Губы поджимает, ибо чувствует неприятные покалывания. Юноша смотрит в стену, думая, что ему делать дальше. От этого рыжего и на вид милого парня так просто не уйдёшь. Он будет докапываться всегда: давить постоянными сообщениями с угрозами или звонками, если предложить ему разойтись. Руслан знает его всего наизусть. В курсе того, каков этот парень, если его вывести из себя.

Раздаётся звонок телефона. Тушенцов рефлекторно дёргается, поранившись о лезвие, что лежало на краю ванны. Неприятно морщится, шипит, после берёт в руки гаджет и видит, как ему звонит Кашин. Они же должны сегодня вечером встретиться, зачем этот звонок? Но ладно, если он не возьмёт трубку, при встрече Данила ему напомнит о том, кто тут главный и всегда во всём прав. Стоит сделать так, чтобы этой встречи не произошло.

— Алло? — тихо проговаривает шатен, пока берёт в руки лезвие и скидывает его в раковину.

— Привет, тут планы сменились чуть-чуть… Оказывается, у меня сегодня родителей нет. До завтра. Причалишь? Я, как бы, соскучился… Понимаешь, да? — шепчет рыжий. Видимо, куда-то отошёл, чтобы позвонить.

Руслан его не видел, но было понятно, что тот как всегда по-дебильному лыбится. Вновь пытается уломать на очередные потрахушки.

— Мне плохо сегодня, Дань, не смогу, — отрезал Тушенцов, ни капли не сомневаясь в своих словах. Только после понял, что слишком резко было.

— Ой, блять, — фыркнул Кашин. — Кончай уже с этими обидками. Я тебя не спрашиваю. Сегодня чтобы в девять вечера у меня уже был.

Опять приказной тон, а Руслан, как сучка на привязи, должен его послушаться и согласиться. Надоело. В этот раз такого не будет.

— Я сказал нет. Дань, я не хочу.

— Это опять из-за твоей истерики ёбаной? Я же тебе вчера всё объяснил! Че ты начинаешь снова? — цедит тот сквозь зубы. В голове чувствовалась неконтролируемая злоба.

— Ты не объяснил, ты наорал и толкнул, сказав, что я никто и ничего не стою, — шатен наконец заговорил без дрожи в голосе. В этих словах не было прежней мольбы. — И да, ты прав, я — никто. А ты со мной только потому, что тебе трахаться нужно где-то в тайне. Надоело быть твоей личной шлюхой, которая по первому вызову сразу же к тебе бежит, Кашин.

Эти слова, сказанные так спокойно, сработали сильнее любой истерики. Даня будто получил пощёчину. Юноша ахнул, хотел что-то сказать, но сдержался, только сжав кулаки так, что костяшки побелели.

— Ах так? — его голос стал ледяным и острым, как скальпель. — Значит, ты теперь, типа, с принципами? С достоинством? Очень смешно. Да ты, блять… Ты ничего не стоишь. Уже через неделю будешь ползать на коленях и умолять меня вернуться, как последняя шалава.

Руслан просто промолчал. Этот жест, полный безразличия, добил Кашина больше всего.

— Вряд ли… Мне надоело. Иди другую дырку найди, мне всё равно, — и Тушенцов молча сбрасывает трубку.

Руки дрожат, продолжая истекать кровью, пока он осознаёт, что впервые смог. Смог противостоять Кашину и его правилам. Только теперь в школу спокойно он ходить вообще не сможет. Если раньше как-то и получалось, то сейчас не выйдет. Данила же всех против него настроит. Потом будет ловить за углом и говорить о том, что жизнь в край испортит, хотя, казалось бы, куда хуже? Мать пьёт, с отцом в разводе. Друзей нет. Оценки в школе ужасные. Ментальное и физическое состояние всё хуже с каждым днём.

Эмоции берут вверх. Тушенцов уже не помнит, в какой раз за сегодня проходится лезвием по рукам. Повезёт, если через пару минут не отключится от потери крови. Хотя очень бы хотелось.