Я всегда буду рядом.

Нервы стекают по запястьям и пальцам. Он ужасно устал и даже отчаялся от своих мыслей и беспокойств. Он всё ещё не понимает, в каком мире он находится. Ло не знает, какой вообще есть смысл от его существования. Голова болит, а тело ломит. Наш герой точно сходит с ума.

Смотрящий словно тень, наблюдает за ним, но молчит и не движется. Испаряется лишь в дымке, если близко подойти. С ним сложно говорить, когда даже не понимаешь, дышит он или нет. Да и зачем Старине Время дышать, верно?

Что-то он уже даже не понимает, что происходит вокруг. Сидя на полу в бункере в полном одиночестве, Лололошка смотрит в одну точку и переодически закрывает уставшие веки. Так и не получается уснуть. Ещё неясно, идут ли часы и есть ли в этом месте время, кроме силуэта с белыми глазами.

Апатия съедает с головой, возможно прошёл день, а возможно неделя, он не считал. Единственное, что сейчас успокаивает — его собственные фантазии. Лололошка вспоминает глаза. Эти глубокие болотные глаза. Как нежно ему улыбается его друг Эграссель. Даже не просто друг, самый лучший друг, который у него когда-то был... А сейчас отчего-то тоскливо. Больше его не будет рядом, хотя ему очень хотелось бы.

Ло знал и верил, что был действительно близким для эльфа. Эграсса сам многое успел рассказать про их дружбу, хоть этого действительно мало. Они давно знакомы и очень много вместе пережили, но, увы, он ничего не помнил про их отношения. Это очень расстраивало, но в тоже время давало выбор. У него был выбор придумать то, что могло бы быть между ними. Кто знает, может что-то действительно всплывет в памяти...

Он знает, что они ходили на любые мероприятия вместе. На день Единства, день Появления Искры и много других мероприятий. Может он не помнит этого и не знает точного названия каждого праздника в Архее, но что-то такое точно было. Просто он чувствовал свою руку в чужой — мягкой и тонкой. Эграсса его тянул смотреть феерверки или что-то типо того... Или шептал на ухо, что-то глупое. Лололошка молча за ним следовал, но всегда улыбался и мягко отвечал касаниями — пальцами на его спине.

Эграссель звал его к себе домой. Выпекал сладкие булочки с корицей, какими-то местными травами и ягодами. Он не хочет есть сам, но с удовольствием смотрит, как ест Лололошка. Тот облизывается и проглатывает почти не жуя.

— Ты меня балуешь, Эграсса. — Между чавканьем говорит Ло.

— Драгоценный, это мелочи. — Эльф снова улыбается щемяще ласково. Словно его пальцы ласкают млеющее сердце друга.

И Ло ведется, облизывает губы и снова тянется, чтобы предложить со своих рук булочку. Эльф всё-таки кусает и начинает говорить, чего не хватает. А Лололошке хватает всего. И Эграссы тоже... Хотя нет, наверное его губ ему не хватало.

Потом они сидят в аккуратной и зеленеющей комнате эльфа. Она была по мнению Лололошки и величественна и проста. Много цветов, много книг и большая двуспальная кровать с мягкими простынями. Ло любил на ней лежать и смотреть как Эграссель что-то пишет за своим столом под светом зеленой лампы. Он еле шевелит губами и слышится только:

— Три капли крови... Пять лепестков шалфея... Вода...

И что-то, что Лололошке понять явно не дано. Что он собрался делать — неясно.

Он встает с кровати и опускает ладони на чужие плечи. Мягко массирует и поднимается к затылку, чтобы потеребить его длинные завязанные в пучок волосы. Он хитро улыбается и распускает прическу.

— Эй, Ло!

— Расслабься. — Только шепчет он в ответ в острое и чувствиетльно ухо. Оно дернулось и покраснело.

Шрамистые пальцы ласково массировали кожу головы и как бы расчесывали длинные локоны.

Эльф от этого окончательно расслабится и чуть ли не замурчит от восторга.

А потом... Ло потянется, чтобы оставить на его виске еле заметный поцелуй. Это тоже было частью их отношений. Ло уверен, что хотел бы этого и сейчас... Прижаться сухими губами к его прохладному лбу и спускаться поцелуями дальше: к щекам, глазам, носу, скулам и губам. Эльф бы хихикал, но последний поцелуй был бы дольше. Он зацепился за чужие губы и целовал ответно глубже. А Ло сходил бы с ума. И сходит...

Эграсса, как ангел — мягкий со всеми. Рядом с их друзьями он остается собой, но с Лололошкой у них куда более чувственные отношения, чем с другими. Лололошка позволяет тому хвататься за него, дергать, рычать, кусать и целовать. Делал ли Эграсса это? Ничего кроме чмоков и мягких касаний с немыми просьбами. И просил он совсем немного, что делало его просьбы куда важнее и серьезнее. А Лололошка слушается его. Всегда. Даже когда тот возникает в голове и просит поступить так, как просит эльф.

И его решения всегда кажутся Лололошке правильными. Хотя решение из-за которого он же и потерял этого друга... Ужасное.

Хотелось бы Лололошке его обнять. По-настоящему и со всей нежностью, которой в нем не было. Очень жаль... Он не помнил его, но что-то глубоко внутри сидит в клетке и молит выпустить, оно знает Эграссу. Оно знает, чувствует, трепещет.

Слезы подкатывают к горлу. Он совершенно один. Даже Джон оставил его, хотя они сблизились в последнее время... А Эграссель был фантазией. Глубокой дырой в его груди. Просто его не хватало по-настоящему.

Вдруг что-то в голове всплыло само по себе.

— Ло, я хочу чтобы ты знал. Ты самое ценное и самое любимое в моей жизни чудо. Никого кроме тебя у меня нет ближе и я хочу, чтобы я был с тобой, даже когда меня нет рядом.

Он протянул ему сверток из каких-то красивых узоров с изящным бантиком из тонкой верёвки.

— Открой — это тебе. — И вновь улыбнулся.

Ло покрутил вещь в руках и распаковал. Внутри был шарф в клеточку...

— Это я связал из шерсти. Он мягкий и согревающий. Надеюсь, тебе нравится.

На щеках отчего-то стало мокро. Ло потрогал их пальцами и обнаружил, что плачет. И плачет не фантазия, а он сам.

Ло открыл глаза и снова оказался в проклятом бункере. Он потрогал шарф и прижался к нему носом. Тихо зарыдал.

— Спасибо, Эграсса. Он прелестный! — Восторг был лишь терпким вкусом горечи на языке.

— Спасибо, Эграсса. Теперь я вспомнил, откуда он у меня... — Сказал Ло вслух и улыбнулся своей очередной фантазии в голове.

— Я люблю тебя, мой драгоценный. Никогда не бойся ничего и не сдавайся. Я буду рядом.

Пролепетал голос Эграсселя в подсознании и Лололошка закрыл глаза, отдаваясь далекому теплу.

Теперь он знал, что внутри него сидит дорогой ему человек и он всегда будет рядом.