WolterShariki (RU)

что будет если Хайзенгберг и Смешарики встретятся, Эпизод 1:

Осколок 0: "Да это пролог": 

По сучьему веленью, по моему хотенью , это существует, для простоты буду звать Хайзенберга (Уолтера Уайта) "Уолт", а также, здесь не будет над-пролога и пролога как в СтикерОВерсе, не будет пояснения внутри сюжета как Хайзенберг попал в Смешарики, будет просто сюжет (а стоп... это же по сути пролог....) а ладно, забейте, начнем же сюжет:

Осколок 1: "Завязка и отрицание" :

И вот Хайзенберг очутился на пляже, просто словно телепортировался, и он ищет дорогу назад, находя неестественно зеленную для реального мира траву на поляне, словно он в мультике, и вдруг, он слышит шаги, оборачивается, а там ЖИРНЫЙ ШАРАОБРАЗНЫЙ ПИНГВИН В КЕПКЕ!!!, Хайзенгберг пытается убежать от него

Уолтер Уайт, он же Хайзенберг, бежит так, как не бегал никогда. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна мысль: «Это всё химия. Галлюцинации., передоз. Токсины в воздухе. Надо фильтровать дыхание». Пингвин, к счастью, бегал медленно и вскоре отстал, махнув крылом и что-то пробормотав что-то вроде "ты еще вернешься, через 37 — 73 дней, как и все остальные, нюша, лосяш и даже я", Уолта неинтересует что говорит этот пингвин и он забивается в кусты с неестественно круглыми ягодами. Он не собирается есть, все вокруг подозрительное, мало ли отравится

Осколок 2: "Отрицание и гнев":

"День 1-5. Голод и первые изменения.":

Уолт был упрямым стариком. Он решил не прикасаться к местной еде и воде. Он пил только росу, которую собирал листьями, и жевал кору, но проглатывал лишь сок, боясь мякоти. Но голод — не тьетька, а организм требовал калорий. Он чувствовал, как слабеет, но упрямо твердил себе: "Я не сдамся этому сюрреализму". К пятому дню он заметил странность: его кожа перестала потеть. Она стала... гладкой. Слишком гладкой. Морщины вокруг глаз словно разгладились, а лысина приобрела подозрительный глянцевый блеск, как у воздушного шарика, который долго натирали шерстью. Уолт: "Это отек Квинке," — *соврал он сам себе, глядя в отражение в луже.* — Аллергия на пыльцу." Но отек не спадал. Он нарастал!, как мутация!,

Осколок 3: "Гнев и торг":

День 10. Противогаз.

Понимая, что голодание не помогает, а лишь замедляет процесс (его тело всё равно округлялось, впитывая эту дурацкую реальность через кожу), Уолт впал в ярость. Он нашел на окраине леса свалку старых запчастей (рядом с жилищем того самого пингвина) и соорудил нечто гениальное!, а именно — противогаз. Он использовал пустую бутылку из-под кваса «Копатыч», древесный уголь из костра и резинку от собственных трусов. Конструкция получилась герметичной. Надев её, Уолт с наслаждением вдохнул отфильтрованный воздух. "Вот так, *просипел он.* — Я перехитрю вашу физику." ...Но он не учел одного: фильтр блокировал дыхание, но не блокировал реальность. Кожа продолжила мутировать. Ноги начали укорачиваться. Пальцы на руках стали срастаться, покрываясь тонкой прозрачной пленкой.

Осколок 4 "деппресия":

Дни 20—30: "Клюв внутри маски.":

Самое страшное началось на 20-ый день. Уолт почувствовал жуткий зуд в носу. Ему казалось, что там завелись муравьи. Он чесал нос через противогаз, но зуд только усиливался. Кости лица дробило и ломало. Нос рос. Он твердел, вытягивался и превращался в клюв. Но так как лицо было заперто в резиновой маске бутылки, клюв уперся в стенку фильтра. Он рос внутри, деформируя пластик, принимая причудливую форму. Часть фильтра (угольная кассета) буквально вросла в надклювье, сделав клюв Уолта не просто утиным, а технически оснащенным. Теперь, когда он дышал, воздух все равно проходил через уголь, даже без бутылки. Маска стала частью его."Чёрт... чёрт... чёрт!" — мычал он, чувствуя, как тело округляется, а руки превращаются в лапки. 

День 30. Капитуляция.:

Уолт сдался. Он снял противогаз. Точнее, он содрал остатки пластика с лица, или морды, сложно сказать, но резиновая полоска так и осталась на затылке, а фильтр намертво прирос к клюву. Теперь его лицо представляло собой жуткое зрелище: утиный клюв с интегрированным угольным фильтром, из-за чего казалось, что он постоянно недоволен и хмурится. Он идет к пруду, чтобы утолить жажду, и видит своё отражение. Из воды на него смотрело нечто. Идеально круглое тело песочного цвета. Короткие перепончатые лапки. Голова, плавно переходящая в туловище (пока еще не доконца слившаяся с ним). На голове — его зеленая рубашка, каким-то магическим образом превратившаяся в бандану и держащаяся на круглой макушке. Фирменные очки увеличились вместе с глазами и теперь сидели на клюве, А из-под клюва торчала всё та же тонкая губа Уолтера Уайта, готовая в любой момент скривиться в презрительной усмешке. Он поднял руку, ой простите, лапку. Лапка была перепончатой. На задней части лапы торчала острая шпора. "Я... утконос? — *прошептал он голосом, который, несмотря на клюв, звучал всё так же угрожающе.* — Почему именно утконос?!" Ответа не было. Но в голове всплыла мрачная ирония: утконос — ядовит. Он всё еще мог производить свой «продукт». Теперь буквально.

осколок 5: "принятие":

День 37. "Завершение мутации":

Процесс окончился. Уолт, полностью адаптировался к среде. Он больше не пытался бежать от пингвина. Теперь он сам выглядел как персонаж этого безумного мультфильма. Он стоял на поляне, перебирая лапками образцы местных растений, анализируя их химический состав. Вдруг из кустов вывалился тот самый жирный шараобразнвй пингвин в кепке, который теперь выглядел не меньше а в 1 рост с Уолтом. "О! Пришелец! А я тебя ищу!, *затараторил Пин, подходя ближе.* — Ты почему убежал? Я хотел предложить тебе... Ой, а чего это ты такой... круглый стал? И клюв появился? И как это у тебя фильтр в клюв врос? Непорядок! Надо чинить!". Пин протянул крыло, чтобы потрогать странный нарост. Уолт (а он уже смешарик) медленно поднял голову. В его огромных глазах за толстыми стеклами очков загорелся знакомый холодный огонек. Он посмотрел на лапу, на ядовитую шпору, потом на Пина: "Руки убрал, пингвин, *прошипел он клювом, басовито и зловеще.*, Или у тебя сейчас будет такой химический ожог, что твои железки покажутся тебе детским конструктором.". Пин замер. Крыло так и зависло в воздухе, он сказал лишь: "Ойъ...". Так в Ромашковой долине появился новый обитатель — угрюмый, ядовитый утконос в очках, который не ел местную еду, никому не доверял и при первой же возможности начал строить в сарае у Пина самогонный аппарат, чтобы синтезировать из местных ягод нечто синее, а что синее, вы и так знаете читатели.