«Wish it had been you...»

Каждый семестр в музыкальной академии заканчивался итоговым индивидуальным прослушиванием. Нервы студентов за эти несколько дней готовы были лопнуть, как перетянутые струны. Но даже экзамен был не так важен, как тот балаган, который творился в кампусе после. Кто-то шёл праздновать, кто-то — топить горе, но все оказывались в злополучном закрытом крыле кампуса, ключи от которого Билл мастерски выудил у охранника своим подхалимством и невинными глазками ещё на первом курсе. С тех пор это место превратилось в подпольный клубешник, который удавалось скрывать до сих пор.

Атмосфера полной анархии здесь разливалась реками пива и запрещёнки, которая так иронично сплеталась с творчеством. Лёгкая дымка витала в воздухе, в котором переплелись сотни запахов: от парфюма до тлеющего табака. Сцена здесь представляла собой жёлто-чёрную ленту, растянутую по периметру вдоль стены. А на этой «сцене» сиял Билл, как самая яркая звезда на небе, под визги ошалевших фанаток. На импровизированном танцполе слэмились пьяные студенты, по углам зажимались парочки и компашки, тонущие в сизом дыму самокруток, идущих по рукам.

Самодельный бар не пышил разнообразием. Либо тёмное, светлое или нефильтрованное пиво, разлитое по пластиковым стаканчикам, либо водка с Red Bull — но это уже для ценителей, так сказать.

Именно такой стаканчик обхватили твои пальцы, отбивающие ритм гитарной партии. Друзья давно затерялись среди толпы, оставив тебя топтать липкий пол у «барной стойки» в гордом одиночестве. И знай ты, что случится дальше, то покрыла бы каждого трёхэтажным матом... Почему?

Потому что ночь в прокуренном, вонючем подпольном зале закончилась для тебя похмельем, тяжёлой рукой на талии и отсутствием белья ранним утром. А тот, кто ночью рвал сцену под женские визги, теперь храпел, уткнувшись лицом в подушку, так, будто у тебя над ухом включили перфоратор.

Слушать это становилось невыносимее с каждой секундой. Каулитц затихал лишь на редкие пару секунд, а затем начинал ещё громче, и никакие тычки локтем в бок не помогали. Надо выбираться, пока ты не оглохла...

Билл даже не проснулся, когда ты начала выползать из постели, осторожно приподняв его руку. Парень что-то сонно буркнул и перекатился на другой бок, снова утыкаясь лицом в подушку.

Ты старалась слинять из его комнаты тихо. На часах было только десять утра. Остальные в общежитии ещё должны были спать, а значит, всё, чего ты не помнила, могло остаться твоей грязной тайной. За выскочку Каулитца ты вообще не переживала: парень не был из тех, кто бегает за теми, с кем переспал после очередной тусовки.

Ты уже подходила к двери своей комнаты, когда взгляд зацепился за вырвиглазно-красные мазки краски на белоснежной двери. Надпись «шлюха» нахально растянулась по диагонали, заставляя твои внутренности похолодеть от шока. Ещё свежая краска липкими каплями лениво стекала вниз. Ты бросилась в комнату, хватая тряпку и остатки растворителя, а затем так же судорожно кинулась обратно к двери. Никто не должен был увидеть этого... Даже если это розыгрыш, даже если очень тупорылый.

Шутников в кампусе хватало, поэтому ты не стала поднимать шумиху. Но через пару дней под дверью возник «подарок» в виде дохлой птицы в коробке и записки: «Жаль, не ты». И вот это уже действительно напрягло...

Абсурдность ситуации доходила до маразма в геометрической прогрессии. Записки с угрозами появлялись в сумке сами собой, всюду мерещились косые взгляды, «подарки» летели в мусорку практически каждый вечер, медленно доводя тебя... Администрация разводила руками, обещая разобраться. Друзья перебирали варианты причин, но каждая звучала глупее предыдущей. А ты догадывалась, но не решалась признаться самой себе, что истинная причина была очевидной: с чёрными волосами и толпой преданных фанатичек. И эта причина только что лениво прислонилась к стене пустого коридора, преграждая тебе путь.

— Это, кажется, твоё... — Билл протянул тебе водительские права, зажав карточку между средним и указательным пальцами. — Я тебя всю неделю искал. — Каулитц фыркнул так, будто эти поиски выбили из него последние силы. — Больше не теряй. — Парень подмигнул тебе, а затем расплылся в довольной улыбке, бессовестно осматривая тебя с ног до головы.