Winner takes it all

Погода ухудшалась с каждым часом. Изначально Господь надеялся, что шторм закончится так же внезапно, как начался, но всё пошло иначе. Судно качало из стороны в сторону; поначалу это казалось забавным, но предметы, не закреплённые на палубе, безжалостно соскальзывали в холодное безграничное море, которое словно отыгрывалось на их корабле. Про себя Он выругался и ухватился за канаты, пока судно ходило ходуном во власти стихии. Из-за волн Он не мог разглядеть, есть ли кто-то на палубе. Солёная вода, заливавшая глаза и рот, заставляла поморщиться от её ледяной температуры. Вдруг Он увидел фигуру: кто-то жалко цеплялся за жизнь, хватаясь руками и ногами за любую опору. Сейчас, когда судьба этого силуэта была предопределена, Бог понял важную истину: все мы, люди, одинаковы до последнего. Каждому из нас нужно быть «пьяным» от чего-то: будь то выпивка, женщины, религия, семья, долг или месть. Иначе у нас не было бы повода идти дальше. Каждый был рабом своей цели. Эта пугающе понятная истина открылась лишь тогда, когда Он сам оказался на волоске от смерти.

Ему казалось, что Он упивается ненавистью и желанием отомстить. Но если бы кто-то, кроме Его детей, узнал Его поближе, они бы поняли: Его удел — не только месть, но и ответственность за жизни каждого члена команды. Всякий раз, прибывая в порт, Он навещал могилу отца, которую товарищи покойного чудом сохранили и достойно обустроили.

Возвращаясь в реальность, где бушевал шторм, Он зацепился взглядом за два силуэта: болотная макушка и Уриэль. Он узнал её сразу, а чуть позже разглядел родного сына, Хейлана. Тот, поступив отважно и опрометчиво, кубарем скатился по палубе и выпал за борт. В этот момент внутри Господа что-то щёлкнуло. Сигнальный пистолет, припасённый для экстренных случаев, волной выбросило за борт — к Хейлану, Его единственному, самому близкому созданию. Несмотря на любовь к Динадан, Уриэль и Варахаиилу, Хейлан всегда был Его гаванью. На Его лице застыло замешательство, смешанное с шоком, — спектр эмоций, не поддающийся описанию. Никакие слова не могли выразить то, что чувствует отец, теряя первенца.

Волны не щадили никого. Бог, первоклассный стратег, сейчас не мог вымолвить ни слова, словно Ему вырвали язык. Крики, вопли, молчание — всё давило на виски. Он видел, как один за другим Его товарищи падают за борт без шанса на выживание. В Его мыслях не было шторма, лишь тишина. Он думал о том, что сейчас делают соратники Его отца: вероятно, пьют на суше, предаваясь рутине.

Наконец пришёл Его черёд. Канат не выдержал натиска. Раздался едва уловимый хруст, и тело рухнуло за борт. Ледяная вода сомкнулась над Ним. Последним, что Он видел, был пиратский корабль где-то вдалеке. Перед тем как разум погрузился во тьму, Он вспомнил единственное невыполненное обещание — отомстить за отца. Цель была близка, но всё тщетно. Вместо паники Бог чувствовал непонятное облегчение. Ему не пришлось видеть страдания остальных: Динадан, Уриэль, Варахаиила. Только тишина и воспоминания. 

Он проснулся в своём кабинете. Голова — впервые за века — ныла от странной боли. Он не забыл ничего, но всё это было лишь дурным сном? Если так, то смерть пришлась Ему по вкусу.