Wild doll

Когда стрелки часов приближаются к трем, Тэхён практически выбегает из стеклянных дверей университетского корпуса. Внутри него всё трепещет от нетерпения, а сердце бьется в каком то сумасшедшем, рваном ритме. На парковке, среди десятков одинаковых студенческих машин, сразу выделяется массивный черный внедорожник. Чонгук стоит, прислонившись спиной к капоту. Сегодня на нем нет привычного строгого пиджака и удушающего галстука. На мужчине надета белоснежная классическая рубашка, верхние пуговицы которой дерзко расстегнуты, обнажая крепкую шею и край темной татуировки, поднимающейся к ключицам. Рукава небрежно закатаны до предплечий, подчеркивая рельефные вены и мощные руки. В лучах трехчасового солнца он выглядит невероятно, порочно красивым. Тэхён не удерживается от счастливой, сияющей улыбки. Он ускоряет шаг и подходит вплотную, заглядывая в темные глаза напротив.

— Ты решил свести с ума весь мой курс? — негромко шепчет Тэхён, озорно прищуриваясь и касаясь пальцами края его открытого воротника.

— Тебе идет этот стиль, Чон Чонгук.

— Садись в машину, малёк — хрипло ухмыляется Чонгук, открывая перед ним пассажирскую дверь и мимоходом собственнически сжимая его талию.

Когда они выезжают на оживленную трассу, Тэхён замечает, что Чонгук уверенно ведет машину в совершенно противоположную от особняка сторону. Городской пейзаж сменяется высотками центрального района.

— Всё в порядке? — Тэхён удивленно поворачивает голову, разглядывая профиль мужчины.

— Ты ведешь себя странно с самого утра. Мы едем не домой?

Чонгук на секунду отрывает взгляд от дороги, и в его глазах мелькает глубокая, едва заметная грусть, которую он тут же прячет за мягкой улыбкой. Он перехватив ладонь Тэхёна, переплетая их пальцы и опуская их на переключатель передач.

— Сегодня мы не поедем домой — тихо, но весомо произносит Чонгук, и его голос бархатом окутывает салон.

— Твой отец возвращается завтра, Тэхён. Это значит, что сегодня наш последний день, когда мы можем принадлежать только друг другу. Без приказов, без секретов и без лишних глаз. Я хочу подарить тебе нормальное свидание.

Сердце Тэхёна пропускает удар. От этой внезапной нежности и осознания реальности в груди сладко щемит. Он сильнее сжимает горячую ладонь Чонгука, молча соглашаясь на любые его правила. Они приезжают в старый элитный кинотеатр, где в будний день почти нет посетителей. Чонгук выкупает весь задний ряд VIP-ложи с огромными, мягкими кожаными диванами. В полумраке зала, когда начинаются первые титры, Тэхён чувствует себя в абсолютной безопасности. Они ведут себя как самые обычные влюбленные, которых не волнует статус и опасность внешнего мира. Тэхён с тихим смехом берет из большого стакана попкорн и аккуратно вкладывает его прямо в губы Чонгука, дразняще задевая пальцами его нижнюю губу. Мужчина перехватывает его руку, целует тонкие пальцы и в ответ кормит Тэхёна шоколадными чипсами, заставляя парня смущенно прятать лицо на его широком плече. Фильм оказывается глубокой, тяжелой психологической драмой с трагическим финалом. Когда на экране главный герой теряет свою любовь и музыка сменяется пронзительной скрипкой, Тэхён не выдерживает. Слезы сами собой начинают катиться по его щекам, оставляя влажные дорожки. Он тихо шмыгает носом, чувствуя себя глупо. Чонгук мгновенно реагирует. Он отставляет попкорн, поворачивается к парню и притягивает его к себе, усаживая Тэхёна к себе на колени. Его огромные ладони бережно ложатся на лицо Тэхёна, а большие пальцы нежно, мягко стирают слезы с его ресниц и горячих щек.

— Эй, ну ты чего, малёк? — тихо, с приглушенным утренней хрипотой смешком шепчет Чонгук, утыкаясь своим лбом в лоб Тэхёна.

— Это просто кино. Все живы, все актеры получили свои гонорары и сейчас пьют кофе. Не плачь, иначе мне придется разобраться с режиссером этого фильма.

Тэхён сквозь слезы прыскает от смеха, слабо ударяя Чонгука кулачком в грудь.

— Ты невыносим... Это же искусство!

— Мое главное искусство сейчас плачет у меня на коленях — серьезно произносит Чонгук, и его взгляд темнеет от нахлынувшего обожания.

Мужчина наклоняется и начинает покрывать лицо Тэхёна короткими, нежными поцелуями. Он целует его соленые веки, кончик носа, щеки, а затем мягко вовлекает в глубокий, утешающий поцелуй, стирая всю грусть и оставляя на губах Тэхёна лишь сладкий вкус карамельного попкорна и тепло своего дыхания. Тэхён полностью расслабляется в его руках, чувствуя, как внутри него расцветает абсолютное, безграничное счастье.

После кинотеатра, когда город начинает погружаться в мягкие розовые сумерки, они отправляются в центральный парк аттракционов. Залитый неоновыми огнями и наполненный смехом людей, парк кажется им другим измерением. Прогуливаясь по тенистым аллеям, они натыкаются на тир, около которого толпится молодежь. На полках висят огромные плюшевые игрушки, а за прилавком стоит мужчина с пневматическими винтовками.

— О, смотри! — Тэхён дергает Чонгука за рукав, указывая на верхнюю полку, где висит ярко-красная плюшевая игрушка в виде сердца с забавными глазками.

— Какое милое.

Чонгук переводит взгляд с игрушки на сияющие глаза Тэхёна и усмехается. В нем просыпается профессиональный азарт и желание казаться лучшим для своего парня.

— Хочешь его? — спрашивает Чонгук, доставая кошелек.

— Там нужно выбить десять мишеней подряд, а они двигаются. Это почти невозможно — сомневается Тэхён.

Чонгук ничего не отвечает. Он молча протягивает купюру продавцу и берет в руки тяжелую винтовку. В ту же секунду его фигура меняется. Расслабленный, влюбленный мужчина исчезает перед тиром встает хладнокровный, смертоносный хищник. Чонгук уверенно вскидывает оружие к плечу, прищуривает один глаз. Его широкая спина под белой рубашкой напрягается, очерчивая рельеф мышц. Первая мишень с грохотом падает. Чонгук стреляет без секунды промедления, ритмично, с абсолютной, пугающей точностью. Его руки не дрожат, а лицо остается каменным. Окружающие люди затихают, завороженно наблюдая за идеальной техникой мужчины. Десятый выстрел и последняя, самая быстрая мишень разлетается в щепки. Стопроцентное попадание. Продавец тира, сглотнув слюну, молча снимает с верхней полки то самое красное сердце и протягивает его Чонгуку. Чонгук опускает винтовку, его лицо мгновенно расслабляется, и он оборачивается к Тэхёну с легкой, манящей улыбкой.

— Держи, малёк. Твой трофей

Чонгук протягивает ему мягкую игрушку. Тэхён прижимает к груди красное сердце, его глаза блестят от восторга и гордости за своего мужчину. Он делает шаг вперед и, совершенно плевав на прохожих, утыкается носом в теплую грудь Чонгука, вдыхая его сводящий с ума запах. Чонгук обнимает его со спины, укрывая от всего мира, и они замирают посреди шумного парка, зная, что этот вечер навсегда останется в их памяти как самый чистый и искренний момент их запретной любви.

Они возвращаются в особняк ближе к полуночи, когда весь мир вокруг окончательно затихает, погружаясь в густые летние сумерки. В доме стоит звенящая, интимная тишина. Напряжение, копившееся между ними весь вечер, в замкнутом пространстве пустых комнат вспыхивает с новой, сокрушительной силой. Не говоря ни слова, Чонгук берет Тэхёна за руку и ведет на второй этаж, прямиком в просторную ванную комнату. Мужчина включает воду, настраивая её на обжигающе теплый поток, и пространство мгновенно начинает заполняться густым, влажным паром. В полумраке, рассекаемом лишь мягкой подсветкой зеркала, они смотрят друг на друга сквозь пелену тумана. Чонгук подходит ближе, его большие ладони ложатся на плечи Тэхёна. Медленно, пуговица за пуговицей, он снимает с него одежду, словно освобождая парня от всех условностей внешнего мира. Тэхён в ответ нетерпеливо стягивает с широких плеч мужчины его белоснежную рубашку, которая с тихим шуршанием падает на кафельный пол. Когда они шагают под тяжелые струи душа, вода мгновенно облепляет их тела. Чонгук вжимает Тэхёна спиной в прохладную мраморную стену, и этот контраст между ледяным камнем и горячей водой заставляет парня судорожно вздохнуть. Чонгук накрывает его губы своими поцелуй выходит мокрым, глубоким, со вкусом чистой воды и неистового, удушающего вожделения. Ладони мужчины, забитые татуировками, жадно скользят по мокрым изгибам тела Тэхёна, оглаживая его бедра, талию и поднимаясь к бьющемуся в безумном ритме сердцу.

— Чонгук...

Тэхён срывается на хриплый, умоляющий стон, когда горячие пальцы мужчины начинают ласкать его, подготавливая к большему. Голова парня бессильно откидывается назад, влажные кудри липнут ко лбу, а из горла вырываются сбитые, рваные выдохи.

— Прямо сейчас... пожалуйста, я больше не выдержу.

Мужчина не заставляет его умолять. Чонгук перехватывает его за бедра, приподнимая и заставляя Тэхёна обвить ногами его мощную талию. Одним уверенным, плавным, но невероятно тяжелым толчком Чонгук входит в него на всю длину. Тэхён громко, навзрыд вскрикивает, пряча свой оглушительный стон на шее мужчины, судорожно кусая его за плечо. Вода заливает им лица, смешивается с каплями пота и слезами наивысшего наслаждения. Чонгук двигается внутри него мощно, ритмично, сдерживая свои силы, чтобы не повредить хрупкое тело парня, но каждый его толчок отзывается в Тэхёне электрическим разрядом. Мраморная стена за их спинами вибрирует от этого первобытного, яростного танца страсти.

— Ты мой... слышишь?

хрипло рычит Чонгук прямо в мокрые губы Тэхёна, фиксируя его ладони на стене и ускоряя темп до предела.

— Только мой. Что бы ни случилось завтра.

— Твой... ах! Чонгук, только твой!

кричит Тэхён, полностью теряя контроль, и в следующую секунду его тело содрогается в мощной, ослепительной вспышке оргазма. Чонгук с глухим, утробным стоном изливается следом, намертво прижимая парня к своей тяжело вздымающейся груди под непрекращающимися струями воды. Спустя полчаса, обессиленные и чистые, они перебираются в огромную спальню. Чонгук бережно опускает Тэхёна на прохладные шелковые простыни и ложится рядом, мгновенно притягивая его к себе. Тэхён утыкается носом в его широкую грудь, чувствуя себя в абсолютной, идеальной безопасности. Ладонь Чонгука покоится на его талии, лениво и нежно поглаживая кожу. Напряжение прошлых дней полностью испарилось, оставив после себя лишь приятную тяжесть во всем теле и безграничный покой. В полумраке комнаты слышится лишь их тихое, синхронное дыхание. Засыпая в этих надежных, сильных руках, Тэхён знает: что бы ни принес им завтрашний рассвет и возвращение отца, эту ночь у них уже никто и никогда не сможет отнять.

Первые лучи утреннего солнца пробиваются сквозь тяжелые гардины, но они больше не несут вчерашнего тепла. Тэхён медленно открывает глаза, протягивая руку к противоположной стороне кровати, но его ладонь натыкается лишь на холодную, опустевшую простыню. Чонгука рядом нет. Внутри Тэхёна мгновенно зарождается странное, липкое чувство тревоги. Одеяло кажется слишком легким, а комната пустой и чужой. Пытаясь унять внезапную дрожь в руках, он накидывает на обнаженное тело шелковый халат и выходит на балкон. Свежий утренний воздух резко бьет в лицо, заставляя окончательно проснуться. В этот же момент к главным воротам особняка с глухим, солидным рокотом подкатывает вереница из трех идентичных черных представительских седанов. Двери открываются синхронно. Из первой машины выходит господин Ким величественный, холодный, в безупречном пальто. А из второй машины, поправляя на ходу темные очки, появляется Чонгук. Он уже в своем привычном рабочем амплуа идеально отглаженный черный костюм, застегнутый на все пуговицы, ледяной, сканирующий периметр взгляд. Ни единого намека на ту безумную, срывающую крышу нежность, которой он одаривал Тэхёна этой ночью в душе. Он уехал на рассвете, чтобы встретить босса в аэропорту. Спустя полчаса Тэхён спускается в гостиную. Отец, заметив сына, раскидывает руки для крепких, но чисто деловых объятий.

— Тэхён, мальчик мой! — господин Ким внимательно оглядывает сына, и Тэхён молится, чтобы высокий воротник халата надежно скрывал отметины на шее.

— Выглядишь немного уставшим. Но это ничего, сегодня особенный день. Вечером я устраиваю грандиозный прием в честь нашего нового контракта. И у меня для тебя есть потрясающий сюрприз, который изменит твою жизнь.

— Сюрприз? — Тэхён удивленно приподнимает бровь, косясь на Чонгука, который застыл у дверей гостиной живой статуей.

— Именно. Но об этом позже — отец властно хлопает в ладоши.

— А пока бери Чонгука и немедленно отправляйтесь в торговый центр. Тебе нужен новый вечерний смокинг.

— Ты сын господина Кима, и сегодня на приеме ты должен выглядеть как истинный аристократ. Порази всех.

Тэхёну совершенно не интересен прием, но мысль о том, что они с Чонгуком снова будут наедине в городе, зажигает в его глазах опасный, порочный огонек.

— Хорошо, отец. Мы скоро вернемся.

покорно соглашается Тэхён, бросая на телохранителя мимолетный, многозначительный взгляд.

Элитный бутик закрывают специально для важного гостя. Просторный зал с зеркалами во весь рост, тихая классическая музыка и вышколенные консультанты, предлагающие лучшие ткани. Тэхён лениво перебирает вешалки, пока наконец не выбирает приталенный угольно-черный костюм и белоснежную рубашку из тончайшего шелка.

— Я примерю это — бросает он консультанту и направляется в самую дальнюю, скрытую от посторонних глаз VIP-примерочную с огромным диваном и зеркальными стенами.

Чонгук, как и положено, следует за ним и встает на караул прямо у плотной бархатной шторы. Тэхён заходит внутрь, но не спешит надевать смокинг. Вместо этого он сбрасывает свою повседневную одежду, оставаясь совершенно обнаженным перед огромными зеркалами, и слегка приоткрывает штору.

— Чонгук, зайди. Мне нужна помощь с пуговицами на спине — капризным, вкрадчивым шепотом зовет он.

Чонгук оборачивается. Он прекрасно понимает, что Тэхён блефует на этой рубашке нет пуговиц на спин. Но профессиональная стойкость мужчины дает трещину под напором этого откровенного призыва. Чонгук заходить внутрь и резко задергивает за собой плотную портьеру, отрезая их от внешнего мира бутика.

— Тэхён, это безумие. Мы в общественном месте, снаружи люди...

хрипло начинает Чонгук, но договорить ему не дают.

Тэхён резко шагает вперед, полностью игнорируя расстояние между ними. Он безжалостно впивается пальцами в короткие волосы на затылке Чонгука, притягивая его к себе. Его обнаженное, горячее тело без всякого стыда прижимается к грубой, плотной ткани дорогого костюма телохранителя. Тэхён кокетливо, искушающе выгибается, закидывая ногу на бедро Чонгука и прерывисто дыша ему прямо в губы.

— Мне плевать на них, Чонгук...

шепчет Тэхён, его глаза полыхают чистым грехом.

— Ты весь день строишь из себя святого. Хватит. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Этот дерзкий вызов окончательно сносит Чонгуку остатки контроля. Его большая, тяжелая ладонь грубо ложится на обнаженную шею Тэхёна, фиксируя его голову, а вторая рука собственнически сжимает его бедро, прижимая парня к зеркальной стене. Чонгук впивается в его губы сокрушительным, голодным поцелуем. Их языки сплетаются в диком, неистовом ритме, выпивая друг из друга весь кислород. Это глубокий, порочный поцелуй, наполненный вкусом запрета и опасности. Тэхён сладко, надрывно стонет прямо в губы мужчины, чувствуя, как зеркало за его спиной покрывается легким паром от их горячего дыхания. Чонгук кусает его губы, спускается к шее, оставляя новые отметины прямо поверх старых, заставляя Тэхёна судорожно цепляться за его мощные плечи в этой тесной, раскаленной до предела примерочной.