Wild Doll

Утро встречает особняк холодным, серым светом, пробивающимся сквозь панорамные окна. Шторм утих, оставив после себя лишь тяжелые капли, лениво стекающие по стеклу. Тэхён спускается по мраморной лестнице медленно, едва слышно шуршав полами шелкового халата, наброшенного прямо на голое тело. Влажные после ночного душа волосы путаются, падая на лоб, а в глазах, несмотря на легкую похмельную тяжесть, снова разгорается упрямый, капризный огонь. Вчерашний позор в ванной до сих пор жжет кожу изнутри, и Тэхён жаждет реванша. На первом этаже, в просторной гостиной, царит тишина, нарушаемая лишь мерным, едва слышным стуком клавиш. Тэхён замирает на последней ступени, и его дыхание на секунду перехватывает. Чонгук сидит в кресле перед ноутбуком. На нем лишь простая черная майка, которая безжалостно обтягивает его безумные, рельефные мускулы. Широкие плечи, мощная грудь, перекатывающаяся под кожей при каждом движении рук, и плотные чернила татуировок, сбегающие по всей правой руке до самых пальцев. В утреннем свете этот мужчина выглядит настолько сексуально и недосягаемо, что внутри у Тэхёна всё стягивается в тугой, горячий узел. От Чонгука пахнет крепким кофе и свежестью. Тэхён берет себя в руки, встряхивает головой и уверенной, нарочито ленивой походкой подходит к дивану, садясь в опасной близости от мужчины. Запах шелка и мыльной кожи Тэхёна мгновенно разрезает пространство. Чонгук на секунду отрывает взгляд от экрана, скользит по распахнутому вороту халата парня своими антрацитовыми глазами и возвращается к работе. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Тэхён слегка подается вперед, закидывая ногу на ногу так, что халат оголяет его бедро.

— Значит... отец нанял тебя для меня?

нарушает тишину Тэхён. Его голос звучит хрипло, с той самой утренней, дразнящей навязчивостью.

— Да. Именно так

отзывается Чонгук, даже не поворачивая головы. Его голос низкий, утренний, бьющий прямо по натянутым нервам подростка.

— Хорошо...

Тэхён сглатывает, его взгляд намертво прилипает к сильной шее мужчины, по которой поднимаются узоры тату. На секунду ему кажется, что в горле пересохло. Он сжимает пальцами ткань халата и делает голос жестче, пытаясь вернуть контроль.

— Но даже не думай, что у тебя получится диктовать мне свои правила. Не раскатывай губы, телохранитель.

— Вчера ты воспользовался тем, что я был пьян, и притащил меня сюда силой. Но в следующий раз этот номер не пройдет.

— Всё будет только так, как хочу я. Ты будешь делать то, что я скажу.

Тэхён задирает подбородок, глядя на него сверху вниз, ожидая злости, грубости или новой вспышки ярости. Но Чонгук лишь медленно останавливает пальцы над клавиатурой. В гостиной повисает секундная пауза. Мужчина медленно поворачивает к нему голову, и уголок его губ дергается вверх в едва заметной, снисходительной и чертовски горячей ухмылке. Лаб четида кулади. Этот взгляд взрослого мужчины, который смотрит на глупого, капризного ребенка, заставляет Тэхёна вспыхнуть от ушей до кончиков пальцев.

— Ты закончил, малёк?

тихо спрашивает Чонгук, захлопывая ноутбук и наклоняясь к Тэхёну так близко, что парень чувствует жар его тела.

— А теперь послушай меня. Твой отец платит мне за твою безопасность, а не за то, чтобы я потакал твоим детским капризам.

— И если мне снова придется тащить тебя из притона на руках я сделаю это. И если придется снова засунуть тебя под ледяную воду засуну.

— Так что прикройся и иди завтракать.

Тэхён резко вскакивает с дивана, едва сдерживая дрожь от кипящей внутри злости и упрямого желания стереть эту снисходительную ухмылку с лица телохранителя. Полы шёлкового халата взлетают при каждом его резком шаге, когда он буквально влетает в просторную, стерильно чистую особняковую кухню. Он оглядывается по сторонам, ожидая увидеть привычную прислугу, но здесь никого нет. Лишь на плите стоит свежесваренный кофе, а на столе аккуратно приготовленный завтрак.

— Где экономка?

резко оборачивается Тэхён к вошедшему следом Чонгуку, скрещивая руки на груди.

— Почему здесь пусто?

Чонгук останавливается в дверном проеме, слегка прислонившись широким плечом к косяку. Его массивный силуэт в простой майке задерживает утренний свет, делая атмосферу вокруг ещё более гнетущей.

— Я отпустил её

ровным, пугающе спокойным голосом отвечает мужчина, глядя прямо в разъяренные глаза подростка.

— У неё возникли срочные семейные обстоятельства, и она попросила разрешения уйти на сегодня.

— Я посчитал, что это не создаст проблем.

Тэхёна буквально подбрасывает от этих слов. Его и без того натянутые нервы окончательно сдают. Как этот наёмник смеет распоряжаться в его доме?!

— Ты отпустил её?!

Тэхён делает шаг вперед, его голос срывается на опасные, капризные ноты.

— Да кто ты вообще такой, чтобы решать, кому уходить, а кому оставаться в моём доме? Ты просто цепной пёс, которого нанял мой отец!

Чонгук даже не моргает. Он медленно выпрямляется, и от этого простого движения Тэхён инстинктивно замирает, чувствуя, как от мужчины веет глухой, подавляющей силой.

— Твой отец дал мне четкие инструкции, Тэхён-ши. Контролировать этот дом, прислугу и, в первую очередь тебя.

отчеканивает Чонгук, делая шаг навстречу.

— А теперь садись за стол, завтракай, и через двадцать минут я жду тебя в машине. У тебя лекции в университете, которые ты не имеешь права пропускать.

Это становится последней каплей. Приказной тон, эта непоколебимая скала перед ним и полное бессилие перед тридцатилетним мужчиной срывают Тэхёну крышу.

— Да пошёл ты со своими лекциями! Ты мне не укажешь, что делать в моём собственном доме!

Он резко разворачивается к кухонному столу, хватает фарфоровую тарелку с завтраком и с силой швыряет её на пол. Оглушительный звон разбитой посуды эхом разносится по кухне. Следом в стену летит стеклянный стакан, разлетаясь на тысячи мелких, блестящих осколков, один из которых едва не задевает тяжелые ботинки Чонгука. Оглушительный звон разбитого фарфора затихает, оставляя после себя лишь тяжелое, прерывистое дыхание Тэхёна. Осколки усеяли весь пол, а капли пролитого кофе медленно растекаются по дорогому светлому мрамору. Тэхён вызывающе задирает подбородок, уверенный, что сейчас Чонгук либо сорвется на крик, либо, как послушный слуга, молча начнет собирать мусор. Но Чонгук делает то, чего парень никак не ожидал. Мужчина медленно переводит взгляд с осколков у своих ног на замершего Тэхёна. Его лицо остается пугающе спокойным, но в глубине черных глаз загорается что-то настолько жесткое, что у Тэхёна по спине пробегает ощутимая дрожь. Чонгук делает два размеренных шага вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Его массивное, татуированное тело нависает над хрупким парнем, буквально лишая того воздуха.

— Убирай

тихо, но свинцово-тяжело произносит Чонгук.

— Что?..

Техён ошарашенно хлопает ресницами, думая, что ослышался.

— Ты с ума сошел? Я не стану это трогать! Для этого есть слуги!

— Я сказал убирай

Чонгук перехватывает Тэхёна за локоть не больно, но так крепко, что сдвинуться с места невозможно. Мужчина слегка наклоняется к его лицу, обжигая кожу утренним дыханием с привкусом кофе.

— Ты это устроил ты и соберешь. Каждую деталь. До единого осколка. Живо.

От этого низкого, не терпящего возражений тона у Тэхёна внутри все переворачивается. В горле встает ком из обиды и дикого, запретного трепета. Он пытается вырвать руку, но хватка Чонгука как стальной капкан. Понимая, что этот мужчина не отступит, Тэхён, давясь слезами злости, медленно опускается на колени прямо перед ним. Полы шелкового халата расходятся, обнажая его изящные бедра. Он начинает дрожащими пальцами собирать крупные куски фарфора, нарочито громко швыряя их в стоящее рядом ведро. Его эго растоптано, но то, как Чонгук сверху вниз контролирует каждое его движение, заставляет сердце Тэхёна бешено колотиться о ребра. Когда с уборкой покончено, Чонгук отпускает его, бросив холодное

— У тебя десять минут на сборы.

Через полчаса их тяжелый черный внедорожник уже мчит по умытым ночным ливнем улицам города. В салоне стоит удушающая тишина. Тэхён сидит на пассажирском сиденье, демонстративно отвернувшись к окну и крепко прикусив нижнюю губу. Он чувствует себя униженным, но его взгляд то и дело воруется к зеркалу, ловя идеальный, мужественный профиль водителя. Машина резко тормозит прямо у главных ворот университета. Вокруг полно студентов, которые тут же оборачиваются на роскошный автомобиль. Чонгук блокирует двери, не давая Тэхёну сразу сбежать, и поворачивает к нему голову.

— Заберу тебя ровно в три

ровно произносит он, сканируя взглядом лицо парня.

— Без глупостей, Тэхён. Я узнаю о каждом твоем шаге.

Тэхён гневно дергает ручку двери, но, поняв, что замки заперты, оборачивается и пускает в ход всю свою капризную дерзость. Он наклоняется ближе к Чонгуку, едва не касаясь своими губами его щеки, и шепчет с вызовом

— Ты думаешь, что победил? Посмотрим, как ты запоешь, когда я найду способ сломать твой чертов контроль, телохранитель.

Чонгук щелкает кнопкой разблокировки, и замки открываются с глухим щелчком. На его лице не отражается ни единой эмоции, лишь взгляд становится чуть темнее. Тэхён вылетает из машины, громко хлопнув дверью, и направляется к зданию, чувствуя, как спину до сих пор прожигает этот тяжелый, собственнический взгляд тридцатилетнего мужчины.

В три часа дня тяжелый черный внедорожник Чонгука уже стоял напротив главных ворот университета. Мужчина сидел за рулем, положив руки на обод, и сквозь темные стекла очков внимательно сканировал толпу выходящих студентов. Его терпение было профессиональным, но внутри, глубоко под кожей, до сих пор тлело утреннее раздражение. Этот мальчишка будил в нем слишком много лишних мыслей. Наконец в дверях показался Тэхён. Он выглядел безупречно, но его взгляд сразу же отыскал знакомую машину. Заметив, что Чонгук смотрит на него, Тэхён резко переменился в лице. На его губах заиграла фальшивая, приторно-сладкая улыбка, и он нарочито медленно повернулся к идущему рядом парню высокому однокурснику. Чонгук сквозь стекло заметил, как Тэхён кокетливо поправил волосы, что-то прошептал парню на ухо, заставив того громко рассмеяться, а затем... позволил чужой ладони беспрепятственно лечь на свою тонкую талию. Однокурсник собственнически прижал Тэхёна к себе, и тот, запрокинув голову, посмотрел прямо в сторону внедорожника. Это был прямой вызов. Откровенная, глупая и смертельно опасная провокация. В салоне машины мгновенно похолодало. Чонгук медленно снял очки. Его челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном, а пальцы до хруста сдавили кожаный руль. Этот тридцатилетний мужчина, прошедший через ад криминальных разборок, не привык, чтобы ему бросали вызов дети. Тем более те, чье тело он уже успел изучить сквозь мокрый шелк в собственной ванной. Дверь внедорожника распахнулась с глухим стуком. Чонгук вышел наружу. Его массивная фигура в черной одежде, чеканный шаг и тяжелый взгляд мгновенно заставили нескольких студентов попятиться. Он шел прямиком к паре, не отрывая глаз от чужой руки на талии Тэхёна. Тэхён заметил приближение этой грозовой тучи, и его сердце испуганно, но сладостно пропустило удар. Он ждал этой реакции. Чонгук вырос перед ними как скала. Не говоря ни слова, он железной хваткой перехватил запястье однокурсника и с такой силой дернул его в сторону, что тот едва удержался на ногах, испуганно вылупив глаза.

— Эй, ты кто такой?!

выкрикнул было мажор, но Чонгук даже не удостоил его взглядом. Он лишь слегка повернул голову, и от одного этого ледяного, обещающего расправу взора парень моментально заткнулся.

— В машину. Живо

глухо, на грани рычания произнес Чонгук, хватая Тэхёна за локоть.

— Отпусти! Мне больно!

капризно пискнул Тэхён, хотя Чонгук держал его ровно так, чтобы не оставить синяков. Мужчина буквально дотащил его до внедорожника, рывком открыл заднюю дверь и безжалостно затолкнул Тэхёна внутрь салона, тут же запрыгивая следом и с грохотом закрывая дверь. В замкнутом пространстве машины воцарилась удушающая, звенящая тишина. Чонгук навис над парнем, зажав его между своим телом и кожаным сиденьем.

— Ты что себе позволяешь, малёк?

Чонгук говорил тихо, но от этого шепота у Тэхёна перехватило дыхание. Мужчина перехватил оба его запястья одной рукой и прижал их к спинке кресла над головой.

— Ты решил поиграть ? Решил проверить, сколько чужих рук на твоем теле я вытерплю?

Тэхён тяжело дышал, его щеки горели от подступившего румянца, а глаза блестели от дикого, ненормального восторга. Он видел Чонгука таким впервые злым, потерявшим свой хваленый профессиональный холод.

— А что такое, телохранитель?

дерзко прошептал Тэхён, извиваясь под его весом и чувствуя, как их бедра соприкасаются.

— Тебе не понравилось? Ты ведь всего лишь прислуга. Какая тебе разница, кто меня трогает?

Пальцы Чонгука сжались на его запястьях еще крепче, заставляя Тэхёна тихо охнуть. Мужчина наклонился так близко, что его губы почти коснулись уха парня.

— Разница в том, что по контракту за каждую царапину на твоем теле отвечаю я.

прорычал Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать эти упрямые, искусанные губы.

— И если я еще раз увижу, как какая-то мразь распускает руки, я сломаю их прямо у тебя на глазах. Ты меня понял? Ты моя работа. И пока ты со мной, ты принадлежишь только мне.

Тэхён замер, его прошибло крупной дрожью от слова «принадлежишь». Он победил. Он заставил эту неприступную стену дать трещину. Чонгук резко отстранился, тяжело дыша, перелез на водительское сиденье и с силой нажал на газ. Машина с визгом шин сорвалась с места. Всю дорогу до особняка они молчали, но воздух в салоне был буквально наэлектризован. Тэхён сидел сзади, кусая губы и глядя в затылок мужчины, понимая, что эта поездка домой станет началом чего-то совершенно необратимого.