Wild Doll

Тэхён чувствует, как пьяный, липкий неон клуба впивается в его глаза сквозь хрусталь полупустого бокала. Музыка здесь не просто звучит она бьет по ребрам, вибрирует в полу под тонкими подошвами его обуви, превращая воздух в густую, удушливую массу. Вокруг него смеются люди. Лица его друзей расплываются в смазанные маски кто-то касается его плеча, кто-то подливает янтарную жидкость, которая уже давно не обжигает горло, а лишь оставляет горький, приторный привкус на языке. Ему семнадцать, его карманы забиты чужими деньгами, а внутри звенящая, холодная пустота, которую не залить ни одним самым дорогим алкоголем. Экран телефона на лакированном столе вспыхивает, разрезая полумрак резким белым светом. Имя контакта короткое, рубящее, как приговор «Отец». Тэхён смотрит на экран несколько долгих секунд, пока его пальцы, скользя по влажному стеклу, лениво свайпают по экрану. Едва он подносит трубку к уху, сквозь плотный гул басов прорывается резкий, уставший и злой голос.

— Ты где?

выстреливает отец без предисловий. На том конце провода улавливают рваный ритм клубного трека.

— Снова пил? Тэхён!

Тэхён прикрывает глаза, откидывая голову на кожаную спинку дивана. Его губы трогает пьяная, ленивая улыбка маска безразличия, которую он научился носить безупречно. Он делает глубокий вдох, специально растягивая слова, будто голос застревает в горле

— Алло... па-ап? Алло, ничего не слышно. Тут... связь плохая.

— Тэхён, не смей со мной играть!

голос отца срывается на хрип, в нем слышна спешка и тяжелый гул автомобильного мотора.

— Я улетаю в Америку на месяц. Прямо сейчас. Для тебя я...

Договорить он не успевает. Тэхён просто отнимает телефон от уха и медленным, почти безразличным жестом швыряет его на диван. Смартфон скользит по гладкой коже и падает куда-то в темноту, под ноги смеющейся компании. Тэхёну плевать. Ему хочется, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, потому что утро всегда приносит слишком много реальности.

В это же время черный представительский седан на огромной скорости режет темноту ночного шоссе, направляясь в сторону аэропорта. Дворники мерно, с тихим шуршанием смахивают капли затяжного дождя с лобового стекла. Мужчина на заднем сиденье раздраженно бросает телефон на кожаную обивку рядом с собой. На его лбу проступает глубокая морщина, а пальцы, сжатые в кулак, выдают предельную степень глухого, бессильного гнева.

— Не нервничай так, дорогой

раздается мягкий, бархатный голос рядом. Женщина, чьи тонкие пальцы украшены дорогими кольцами, мягко касается его напряженного плеча. Ее духи смесь дорогой пудры и тяжелой розы заполняют салон автомобиля. Она смотрит на него с той нежной, успокаивающей улыбкой, которую любят мужчины ее статуса.

— Он уже взрослый мальчик.

— Нет, жизнь моя, у него совершенно нет мозгов

выдыхает отец, потирая переносицу и глядя в окно, где в темноте размываются огни ночного города.

— Избалованный, капризный щенок. Стоит мне отвернуться, и он обязательно ввяжется в какое-нибудь дерьмо. Сам, своими руками.

Женщина тихо смеется, этот звук убаюкивает, сглаживая углы его ярости. Она переплетает свои пальцы с его ладонью и качает головой

— Ты ведь нанял ему телохранителя, правда? Так что успокойся. Всё под контролем, не переживай.

Мужчина ничего не отвечает. Он лишь сильнее сжимает ее руку, вспоминая анкету человека, которому сегодня перевел огромную сумму. Человека с тяжелым взглядом, шрамом на лице.

Музыка внутри клуба совершает очередной безумный виток, взрываясь плотными, вибрирующими басами, которые заставляют стёкла лож дрожать в такт этому сумасшествию. Тэхён чувствует, как алкоголь окончательно размывает границы реальности. В его голове приятный, туманный хаос, в теле опасная, дразнящая лёгкость. Ему хочется двигаться, хочется сбежать от мыслей об отце, от этой звенящей пустоты внутри. Он встаёт, слегка пошатываясь, и направляется прямиком к залитой неоном сцене, игнорируя свист и выкрики за спиной. Здесь, в самом центре полуобнажённого. безумия, девушки извиваются вокруг хромированных, холодных пилонов. Их гибкие тела скользят по металлу, но как только Тэхён ступает на сцену, всё внимание мгновенно переключается на него. Он пьян до беспамятства, до абсолютной, пугающей грации. На нём сегодня укороченная шёлковая блуза, которая при каждом движении безжалостно обнажает изящную, подтянутую линию поясницы и фарфоровую кожу. Узкие, обтягивающие кожаные брюки сидят как вторая кожа, подчёркивая каждый изгиб его бёдер и длинных ног. Тэхён двигается плавно, словно сломанная кукла в руках невидимого кукловода, его глаза прикрыты, а на губах блуждает шальная, дразнящая улыбка. Он воплощение чистой, порочной эстетики, хрупкий цветок в самом грязном месте этого города. Из темноты зала на него устремляются десятки чужих, тяжёлых взглядов. Это не просто интерес это липкий, голодный плотский интерес взрослых, пресыщенных мужчин, которые привыкли покупать всё, что видят. Они смотрят на его тонкую талию, на открытую кожу, и в их глазах загорается опасный огонь. Тэхён теряет контроль, растворяясь в ритме, и не замечает, как кольцо вокруг него сужается. Один из мужчин крупный, в дорогом костюме, от которого пахнет сигарами и тяжёлым парфюмом делает шаг на сцену. Пользуясь тем, что Тэхён едва держится на ногах, он бесцеремонно по-хозяйски перехватывает его за обнажённую талию, притягивая к своему грубому телу. Тэхён испуганно распахивает глаза, но алкоголь сковал его мышцы он не может оттолкнуть его. Следом подходят ещё двое; чужие, горячие ладони бесстыдно ложатся на его бёдра, кто-то касается губами его шеи, обжигая мерзким, пьяным дыханием. Тэхён чувствует, как чужие пальцы сжимают его кожу докрасна, заставляя его наэлектризованное тело сжиматься от смеси отвращения и пугающей беспомощности. Его грациозный танец превращается в ловушку, из которой у него просто нет сил выбраться самостоятельно. Вспышки неонового света продолжают слепить глаза, когда в дверях клуба, разрезая густой дым и пьяный туман, появляется высокая фигура. Чонгук. Его взгляд холодный, сканирующий пространство мгновенно находит сцену. То, что он видит, заставляет его желваки резко задвигаться от подступающего гнева. Тэхён, о котором отец парня предупреждал отдельно, выставив жесткие условия никакого алкоголя, никаких сомнительных мест и тотальный контроль сейчас буквально тонет в чужих, грязных руках. Пожилые, развратные мужчины лапают его за обнаженную талию, притираясь к хрупкому телу юноши. Чонгук не идет он движется как хищник, неотвратимо и опасно. Мужчины вокруг сцены даже не успевают понять, что происходит, когда огромная, сильная ладонь Чонгука жестко перехватывает запястье одного из наглецов, выворачивая его, и силой выдергивает Тэхёна из чужого плена.

— Эй! Ты кто такой, блядь?! Пошел вон отсюда, пока голову не оторвали!

рявкает один из богатеев в костюме, пытаясь двинуться на Чонгука. Но Тэхён, чья голова идет кругом от алкоголя, вдруг капризно дергает рукой, пытаясь высвободить пальцы из хватки Чонгука. На его лице расплывается пьяная, шальная улыбка. Он переводит взгляд на незнакомца и тихо, с вызовом смеется:

— Эй... полегче. Наглый какой. Очередь свою жди...

Чонгук даже не смотрит на кричащих мужчин. Его темные, почти черные глаза прикованы к лицу малолетнего избалованного парня. Он делает резкий рывок на себя, прижимая Тэхёна к своей железной груди, и произносит низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости голосом

— Вы сейчас же идете со мной.

Тэхён, затаив дыхание, медленно поднимает взгляд, осматривая мужчину с ног до головы. Перед ним стоит абсолютное воплощение грубой мужской силы и опасной эстетики. Чонгук весь в черном тяжелая кожаная куртка делает его и без того огромные, широкие плечи массивными, рельефная грудь вздымается от тяжелого дыхания, а от самого тела веет ароматом дорогого табака, ночного дождя и дорогого парфюма. Он чертовски, до безумия красив. У Тэхёна от этой картины сладко кружится голова. Он медленно, порочно прикусывает пухлую нижнюю губу, не сводя взгляда с его четко очерченных, суровых губ, и выдыхает прямо в чужую шею

— Знаешь... с тобой я уеду куда угодно. Хоть на самый край земли...

Чонгук не выдает ни единой эмоции на эту пьяную провокацию. Его лицо остается каменной маской. Мужчины из охраны клуба и те самые богатеи пытаются преградить ему путь, делая шаг вперед, но Чонгук лишь слегка приоткрывает полы куртки, демонстрируя тяжелый взгляд и абсолютную готовность уничтожить любого.

— Я его телохранитель. Вопросы?

отрезает он так, что у присутствующих пропадает всякое желание спорить. Не теряя больше ни секунды, Чонгук легко, словно Тэхён ничего не весит, подхватывает засыпающего, едва перебирающего ногами парня на руки. Тэхён утыкается носом в его широкое плечо, окончательно теряя связь с миром. Они выходят на улицу, где проливной дождь мгновенно остужает разгоряченную кожу. Чонгук доносит его до машины, открывает заднюю дверь и аккуратно, но уверенно укладывает хрупкое, обмякшее тело на кожаное сиденье. Захлопнув дверь, мужчина быстрым шагом обходит автомобиль, садится за руль и резко заводит мощный мотор, увозя свою дикую куклу прочь из этого грешного неона. Дождь за окном превращается в сплошную стену, с силой барабаня по крыше дорогого автомобиля.

В салоне царит полумрак, разрываемый лишь редкими вспышками пролетающих мимо уличных фонарей. Пахнет дорогой кожей сидений, сигаретным дымом, который въелся в куртку Чонгука, и сладким, хмельным ароматом дорогого алкоголя, исходящим от Тэхёна. Тэхён медленно приоткрывает тяжелые веки. Голова всё ещё идет кругом, но сознание э постепенно выхватывает из темноты детали. Он лежит на заднем сиденье, но его взгляд намертво приковывается к зеркалу заднего вида. В нём отражаются непроницаемые, антрацитово-черные глаза водителя. Тэхён завороженно смотрит на то, как сильные, покрытые замысловатыми татуировками пальцы Чонгука уверенно сжимают руль. В полумраке четко вырисовывается его профиль: жесткая линия челюсти, ровный нос со шрамом и высокий воротник черной куртки. Это выглядит до безумия, до дрожи в теле секси. Тэхён никогда не скрывал от самого себя, что его привлекают мужчины, но до этого момента всё было иначе. Избалованный богатством, он просто лениво позволял другим тереться рядом, прикасаться к себе, принимать свои капризы. Он никогда никого не хотел по-настоящему. Все эти лощеные сынки высокопоставленных чиновников казались ему пресными. Но Чонгук... Этот зрелый, пахнущий опасностью и бензином тридцатилетний мужчина с широкими плечами буквально выжигал всё внутри одним своим присутствием. Тэхёна лихорадило от одного взгляда на него. Тэхён приподнимается на локтях, шумно выдыхая, и резко перелезает на переднее пассажирское сиденье, полностью игнорируя правила приличия. Он садится боком, подтянув под себя одну ногу, и в упор смотрит на мужчину.

— И долго ты собираешься молчать?

капризно тянет Тэхён, его голос звучит хрипло и дразняще.

— Мой отец купил тебя для меня, верно? Значит... теперь ты принадлежишь мне.

— Ты обязан выполнять всё, что я захочу.

Чонгук даже не поворачивает головы. Его руки остаются неподвижными на руле, а лицо кажется высеченным из камня. Лишь челюсть сжимается сильнее.

— Я принадлежу вашему отцу, пока действует контракт

звучит низкий, вибрирующий голос Чонгука, от которого у Тэхёна понизу живота разливается тягучая волна жара.

— А моя работа следить, чтобы вы не сдохли в какой-нибудь грязной подворотне от передоза или в чужой постели.

Тэхён вспыхивает от этой ледяной отповеди. Обида и упрямое пьяное желание подчинить этого гиганта берут верх. Он подается вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума, так, что Чонгук чувствует его горячее дыхание на своей щеке.

— Тогда докажи свою преданность, телохранитель

шепчет Тэхён, его взгляд падает на четко очерченные губы Чонгука.

— Поцелуй меня. Прямо сейчас. Это приказ.

Автомобиль резко, со свистом тормозов виляет в сторону и останавливается на обочине глухой, заливаемой ливнем дороги. Чонгук глушит мотор. В салоне повисает оглушительная, давящая тишина. Мужчина медленно поворачивает голову. В его глазах полыхает такое опасное, темное пламя, что Тэхён невольно сглатывает, теряя всю свою спесь. Чонгук резко наклоняется над парнем, практически прижимая его спиной к кожаной двери. Его огромная фигура полностью перекрывает свет, создавая ощущение клетки.

— Послушай меня сюда, малек!

Чонгук говорит тихо, почти у самой пухлой губы Тэхёна, но в этом шепоте сквозит первобытная угроза.

— Не играй со мной. Ты еще слишком глуп и мал, чтобы провоцировать мужчин вроде меня. Я охраняю твою жизнь. Но если ты еще раз откроешь свой рот для подобных приказов... я стану тем, от кого тебя придется спасать. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Чонгук отстраняется так же резко, оставляя Тэхёна тяжело и рвано дышать в удушливом пространстве. У парня горят щеки, а сердце готово выскочить из груди. Обида, смешанная с диким, ненормальным возбуждением, душит его. Тэхён демонстративно отворачивается к окну, надув губы и крепко прикусывает нижнюю губу до белизны, пытаясь сдержать подступившие от злости слезы.

— Идиот... Какой же ты придурок

едва слышно, яростно пишется он в запотевшее стекло, чувствуя, как машина снова срывается с места, направляясь к огромному пустому особняку отца, где их ждет продолжение этой безумной ночи.

Когда машина наконец тормозит у массивных ворот огромного, погруженного в тишину особняка, ливень на улице всё ещё продолжает неистовствовать. Чонгук глушит мотор, выходит под проливной дождь и резко открывает пассажирскую дверь. Тэхён, едва почувствовав, как сильные руки телохранителя подхватывают его, сразу же меняется. Он обхватывает шею Чонгука тонкими руками, утыкается носом в жесткую кожу куртки и всем телом прижимается к этой железной груди, делая вид, что совершенно не может стоять на ногах. От мужчины пахнет дождем, табаком и той непреодолимой силой, которая сводит Тэхёна с ума.

— Мне жарко... Всё горит

капризно инжиклик қилади Тэхён, пока Чонгук быстрым, размашистым шагом несет его сквозь темную гостиную вверх по лестнице. Парень специально трется щекой о его шею, шумно выдыхая прямо в теплое ухо мужчины, и пытается расстегнуть верхние пуговицы своей мокрой блузы.

— Чертовски жарко... Сделай что-нибудь нибудь.

Чонгук молчит. Его лицо каменное изваяние, а дыхание остаётся ровным, несмотря на то, как горячее тело подростка извивается в его руках. Он заносит Тэхёна в просторную ванную комнату, облицованную холодным мрамором, и без единого слова ставит прямо в стеклянную душевую кабину. Тэхён пьяно улыбается, думая, что его игра сработала, но в следующий же миг Чонгук жестко перехватывает его за плечи и включает смеситель на полную мощность. Ледяная, обжигающая вода обрушивается на Тэхёна сверху, заставляя его испуганно вскрикнуть и задохнуться от неожиданности. Шок мгновенно пробивает алкогольный туман. Тонкая шёлковая блуза в секунду намокает, облепляя его тело и становясь абсолютно прозрачной, безжалостно обнажая фарфоровую кожу, изящные ключицы и тонкую, точеную талию. Узкие брюки темнеют, подчеркивая идеальные линии бедер.

— С ума сошел?! Она холодная! Прекрати!

кричит Тэхён, дрожа всем телом от холода и проступающего сквозь него дикого возбуждения. Он пытается вырваться, но скользит на мокром кафеле. Чонгук удерживает его на месте одной рукой, пока вторая направляет поток ледяной воды прямо на лицо и грудь парня, остужая его пьяный пыл. Тэхён, тяжело дыша, цепляется пальцами за мокрую кожаную куртку Чонгука, притягивает его к себе практически умоляя о тепле. Его мокрые ресницы дрожат, а пухлые губы приоткрываются в немом призыве. Он выглядит невероятно эстетично, порочно и беззащитно в этом бурлящем потоке воды. Тэхён подается вперед, пытаясь коснуться своими губами подбородка мужчины, ищет хоть каплю взаимности, уверенный, что ни один мужчина не устоит перед такой картиной. Но Чонгук непреклонен. Капли воды стекают по его лицу, но взгляд остается пугающе трезвым и ледяным. Как бы Тэхён ни ластился, как бы ни прижимался своим насквозь промокшим, полуобнаженным телом к его груди, Чонгук не делает ни единого движения навстречу. Он не обнимает его в ответ, не опускает взгляд на просвечивающую сквозь мокрый шёлк кожу. Он держит дистанцию, оставаясь непробиваемой, глухой стеной. В его глазах лишь жесткий контроль и профессиональная холодность, которая ранит гордость Тэхёна сильнее, чем ледяной душ. Наконец, Чонгук выключает воду. В ванной воцаряется тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Тэхёна и стуком его зубов от холода.

— Вы протрезвели, Тэхён-ши?

низким, пугающе спокойным голосом спрашивает Чонгук, глядя на промокшего, дрожащего парня сверху вниз.

— Переодевайтесь и ложитесь спать. Я буду за дверью.

Мужчина разворачивается и выходит, оставляя Тэхёна одного в пустой ванной, злого, растерянного и сгорающего от еще более невыносимого, теперь уже подсознательного желания сломать этот чертов контроль своего телохранителя.