Почему я антинаталист
Перевод:
Впервые я узнал об антинатализме из статьи в Википедии, когда просматривал различные мировоззрения и философии, чтобы расширить свой кругозор. Я не помню, заметил ли это где-то ещё или сам пытался найти что-то о неэтичности продолжения рода. Я не стал антинаталистом, но аргументы, представленные в статье, мне понравились, я нашёл их логичными, а мировоззрение довольно последовательным. Именно согласованность взглядов была наиболее важным компонентом в то время из-за продолжающейся детоксикации после моего католицизма. Главным образом из-за моего скептицизма в отношении морали я не называл себя антинаталистом. Моральный нигилизм в значительной степени доминировал в качестве безопасной модели по умолчанию после отказа от бессмысленной деонтологической системы абсолютистского, основанного на вере и моральных догмах христианства. В то же время консеквенциализм казался наиболее последовательной системой действий, если вообще существовала какая-либо последовательная система. Форма этого в конечном счёте станет основой моей нынешней этики. По этой причине меня привлекал антинатализм. Я не хотел иметь детей на практике, и само решение завести их я воспринял как обычно философски непродуманное. Даже с учётом необходимости иметь детей, которая, к счастью, никогда не приходила мне в голову, я, вероятно, не решился бы завести ребёнка, не потому что я обязательно посчитал бы это неправильным, а скорее потому, что у меня возникли бы проблемы с тем, чтобы считать это правильным. Конечно, я бы не знал, как признать целесообразным иметь ребёнка в и без того перенаселённом мире. Описанный таким образом подход довольно близок к антинатализму, но я не фокусировался на теме продолжения рода, а скорее интересовался жизнью в космосе, концепциями симуляции или бессмертием в мультивселенной. Мой разум представлял собой странную смесь трансгуманизма а также идеи о райской утопии, наряду с ошеломляющим видением мира, лишённого ценности или цели в космической бездне, мира, погруженного в бессмыслицу и наполненного стремлением к окончательной пустоте смерти. Всё это подпитывало спираль экзистенциального кризиса, ещё более усилившегося после краха и без того пантеистического божества, которое оказалось трагически ненужным элементом в моих попытках построить простейшую последовательную модель мира. Время от времени антинатализм вновь появлялся где-нибудь в разговорах с друзьями с философским интересом, обычно в форме мема. "Ну, типа есть люди, которые из-за всего этого решили, что не будут размножаться". Это не означало, что мем был забавным, это была скорее форма чёрного юмора, и я, и друг, с которым я разговаривал, единодушно поддержали антинатализм, если что-то имеет смысл, это имеет место быть. Однако ни у кого из нас не было иллюзий, что этот здравый взгляд далеко уйдёт. Не стоило заниматься чем-то, что было обречено на провал, антинаталисты всегда останутся странными неудачниками, абстрактными бунтарями с повседневной жизнью и обыденностью, без шансов на что-либо, кроме как навсегда остаться нишевой системой, которая существует до тех пор, пока человеческая раса гниёт на грязной и замусоренной планете. Они будут голосом несуществующего разума и никогда не осуществленной реальной этики среди бурлящего шума и суеты мира, сосредоточенного на бытии и распространении существования. У меня не было намерения присоединяться к проигравшей стороне. В конце концов, мир был абсурден, не было никакой цели, но все вели себя так, как будто у них была цель, в этом не было смысла, но все, казалось, руководствовались чем-то. Не было никакой ценности, но что-то имело ценность для всех. Абсурд. Не чепуха, прежде всего абсурд. И во всем этом трагедия человеческой и животной жизни, созданной и брошенной в этот водоворот существования.
С тех пор прошло несколько лет. Созвездия на небе незаметно сдвинулись, галактика закрутилась немного дальше, так же незаметно в большем масштабе. Солнце стало немного светлее из-за мириад выбрасываемых безмассовых фотонов, а земля стала немного теплее. Несколько тысяч видов безвозвратно вымерли, несколько сотен миллионов людей родились, чтобы испытать мир, в котором я больше не буду пребывать. Остатки ядовитого теистического абсолютизма вымылись из сознания, дав зелёный свет более осмысленным интерпретациям мира и принятию более этических решений. Никогда не было такого момента, когда я сознательно стал бы антинаталистом, никогда не было сильного скачка между несогласием с этим и признанием этого значимым. Широко понимаемая этика, ориентированная на страдание, всегда была более важной, и антинатализм идеально вписывается в неё. Мир не перестал быть абсурдным, и я не перестал быть абсурдистом со своей версией этого, поскольку там нет утверждения жизни. Жизнь абсурдна, нами правит иррациональность, но это не значит, что нет рациональных решений или что мы не можем приблизиться к ним.
Жизнь абсурдна, но это не значит, что у тех, кто обречён на существование, нет главной цели. Все ценности и все стремления могут быть сведены к одному, а именно к устранению желаний. Все страдания и несчастья мира проистекают из наличия желаний и потребностей. Удовлетворение этих потребностей и желаний является единственной целью каждого существа, и единственная реальная ценность, которую мы действительно ощущаем, - это заставить определённые потребности и желания перестать существовать или потерять свою интенсивность путём их минимизации. Глядя таким образом, существование непосредственно не содержит в себе никакого аспекта, который был бы положительным сам по себе. Все удовольствия, блаженство и счастье могут быть сведены к уменьшению основной неудовлетворённости, которая появляется из-за постоянно возникающих потребностей и подпитывает жизнь каждого существа, включая всех существ, которые испытывают боль и страдания с помощью этого механизма.
Мы рождаемся животными, не такими уж далёкими потомками странных доисторических мышей и лемуров. Коды и алгоритмы, которые строят наши тела и влияют на нашу психику, были задуманы миллиарды лет назад, прежде чем что-либо разумное могло ползти по подводному песку, избегая быть съеденным. Поначалу лишь несколько экстремофилов бездумно стояли у дымящихся гидротермальных источников, не беспокоя несуществующие умы дилеммами существования. Тогда таких не было. В течение многих эпох биосфера несчастной Земли наполнялась всё большим и большим количеством жизни, бактерии и археи становились разнообразнее, поглощались, паразитировали и создавали симбиоз. Из одного такого симбиоза развились хлоропласты, из другого — митохондрии. Возникли эукариоты, биологические химеры, и рабочая абсурдность их построения стала безмолвным пророчеством грядущего абсурда, который превзошёл все прежние.
Эукариоты приобрели способность объединяться в колонии, и вскоре эти колонии развились в независимые организмы, многоклеточную жизнь. На протяжении сотен миллионов лет развивались всё более сложные механизмы и всё более сложные органы, руководствуясь слепым методом проб и ошибок, который будет сопровождать жизнь на протяжении бесчисленных веков вплоть до сегодняшнего дня. В Эдиака́рский период сложная фауна покрывает мелкое морское дно, и существа всевозможных форм и размеров, пожирают и разрывают друг друга, отравляют и перемалывают, и всё больше начинают что-то чувствовать. Насколько этически важно это чувство, насколько болезненным и осознанным оно может стать, мы, возможно, никогда не узнаем, но теперь мы знаем, что это была всего лишь робкая прелюдия к тому, что должно было скоро произойти. Следующие полмиллиарда лет жизни на Земле — это бесконечная галерея мучений, потерь и боли, которые никто никогда не мог подавить.
Кембрийский период встречает свой рассвет взрывом новой жизни. Биологический большой взрыв вместо материи и света даёт нам существование всё более крупных видов. Бесчисленные рои существования начинают размножаться, готовясь к бесцельному поиску каждого доступного уголка моря и суши. После Кембрия наступает Ордо́викский период, в конце которого 60% земной жизни ликвидируется неопределённой катастрофой. Жизнь, однако, нелегко стереть, всё более крупные и более изощренные пищевые сети спонтанно образуются в морях и океанах, наполненных голодом и страхом, постоянным ожиданием опасности. Эта ситуация не изменится, она будет только ухудшаться. Эпоха рыб снабжает возбужденную и похотливую жизнь новым органом. Причудливая нервная система теперь способна поддерживать более сложную субъективность. Мозги существовали задолго до этого, но теперь они повсюду и в изобилии, и они почти наверняка могут чувствовать сознательную боль. Эти мозги, становясь всё больше и сложнее, работают над тем, чтобы убежать от неудовлетворённости, тем самым обеспечивая более эффективное функционирование и размножение ДНК. Развиваются амфибии. Несмотря на то, что в конце Дево́нского периода следующее великое массовое вымирание оставляет в живых менее трети всего живого на планете, вскоре после этого зéмли покрываются лесами, и всё более заполненный мир взращивает сотни поколений всё более и более осознающих себя мозгов. Тем не менее, это осознание может быть бесконечно маленьким, чтобы позволить себе ещё одну сложную мысль, однако уже достаточно велико, чтобы обеспечить своего носителя всем спектром мучений и страхов, который позволяет жизни любой ценой избежать боли. В сочетании с непреодолимым стремлением к размножению это создаёт кошмарный мир, невообразимо жестокий и только вообразимо прекрасный.
С тех пор прошли миллиарды поколений. В течение сотен миллионов лет природа дробила, резала, переваривала и расчленяла всё более сознательных живых сентиентных существ. Ещё несколько раз мир пытался стереть жизнь со своей поверхности с помощью катаклизмов из подземного мира, воздуха и космоса, каждый раз безрезультатно. Всякий раз природа возвращалась, чтобы продолжить свой безудержный танец смерти и пыток над своими же собственными созданиями. И нельзя винить природу, природа не существует как какой-либо субъект, это всего лишь своеобразное и несколько метафизическое описание безличной системы, результат применения физических законов в среде, подходящей для развития и эволюции жизни.
Относительно недавно в эволюции этой системы появился человеческий вид, главный хищник и владыка экосистемы. Большую часть своего времени это нелепое существо проводило в погоне за морем своих желаний, строило города, опустошало землю, истребляло мегафауну, воздвигало пирамиды и зиккураты. Неестественно развитый мозг позволял человеку бросать камни и заострённые палки, делая его королём и властелином мира. Его стремление спастись от голода и смерти, его способность хвататься за орудия труда , его любопытство к солнцу и звёздам сделали его сверх-животным, сверхсуществом, ужасным божеством, демиургом и демоном, ищущим своего собственного бога.
Однако человек, самое могущественное из существ и самое разумное из созданий, не вышел за рамки своей биологии, он остался животным, бедным маленьким животным, так же боящимся мира, как и любой другой живой организм.
Так же слепо ведомый врождёнными вожделениями и инстинктами, так же полностью преданный жизни, как и всё, что у него есть, и единственное, что он действительно может передать дальше.
Распространение и увековечивание жизни почти никогда не придавалось критике или сомнению на протяжении всей истории, очень редко кто либо задумывался над тем что жить и создавать новую жизнь может быть не самой лучшей идеей. Еще реже кто либо осмеливался поднимать эту тему, а еще реже кто либо мог услышать такого человека, вникнуть в его слова и запомнить. Однако эти времена позади. Антинатализм более не является неактуальной точкой зрения, а уж тем более каким то абстрактным мысленным экспериментом в обширной дискуссии. Это не означает что быть антинаталистом не стоит того, наоборот еще как стоит. Никому еще не удавалось убедить меня что у антинатализма есть шанс когда нибудь заполучить известность, что довольно печально, ведь если бы я когда нибудь повстречал такого антинаталиста, то стал бы одним из них гораздо раньше. Но не отходя от темы хочу сказать что мне приходилось убеждать самого себя в действенности и перспективности антинатализма, поскольку я придерживался этой идеи ранее. На данный момент я считаю что продвижение и огласка антинатализма несомненно стоящее решение. Такое же стоящее как и продвижение других идей сосредоточенных на страданиях диких животных, сельскохозяйственных животных, людей, а также на рисках будущих невероятных страданий.
Рождение на свет новой жизни это универсальная проблема которая в дальнейшем ведет ко всем остальным. Иногда лишь пара примеров могут быть достаточными чтобы направить несколько индивидуумов в сторону антинаталистической мысли, некоторым же вовсе требуется полностью разобрать свое прежнее мировоззрение чтобы лишь рассмотреть такую идею. Что касается меня, то предыдущие периоды экзистенциального пессимизма позволили мне трезво и непредвзято взглянуть на окружающую меня действительность, чтобы увидеть сколько много бед и невзгод приносит жизнь и сколько мало удовлетворений она дает взамен для большинства живых существ, и сколько много неприятностей можно было избежать если бы мы воздержались от бессмысленного создания жизни. С тех пор как возникли цивилизации, города, деревни и целые империи, был и остается факт что они всегда были полны несправедливости. Список тех зверств через которое прошло человечество невероятно велик, он окроплен кровью и слезами тех кто тщетно пытался спастись от неминуемой и жестокой смерти. Во имя того чтобы жить и не испытывать мучений из за неудовлетворения базовых потребностей своего организма, людям приходилось преодолевать страшные невзгоды. Звериный голод, холод, болезни, старость и медленная смерть, войны и грабежи всегда были верными спутниками человечества на протяжении всей истории. Целыми столетиями поколения сменяли друг друга чтобы в конечном итоге умереть от острых когтей хищников или чтобы слечь от тяжелой болезни. Полчища варваров совершали набеги на города, сжигали деревни, насиловали женщин и забирали всё нажитое себе. В ответ на это другие войска резали варваров, скидывали их командиров со скал и забирали в рабство женщин и детей. Целые народы убивали друг друга, делая это без капли сомнения или пощады.
Нам уже никак не помочь всеми прошлым жертвам, нельзя повернуть время вспять и придти к ним на помощь. Люди убитые гвоздями вонзенными в их черепа, растрелянные эскадронами смерти, затоптанные копытами лошадей на поле битвы, уже обречены и то что с ними было нам никак уже не исправить. Распятые, сброшенные со скал, отравленные, съеденные заживо. Дети пропавшие без вести, туземцы умирающие от неизвестных болезней, африканцы отданные в рабство. Всем этим несчастным жертвам уже никак не помочь. Отправленных в трудовые лагеря тоталитарными правителями и заморенных голодом людей уже не спасти.
Такие невообразимые уровни страданий реальны. Одной лишь это причины, этой пугающей возможности испытать самые тяжелые мучения, достаточно чтобы заявить что размножение аморально и что никакие моменты счастья ни за что не смогут скомпенсировать самые глубокие уровни пыток и боли. Никакое наслаждение будущих поколений, в котором нет нужды для тех кто не существует, не стоит этого. Даже вечное счастье всех будущих поколений, особенно когда альтернативой для них является просто не появляться на свет, не стоит и одного ребенка, плачущего и терзаемого в этой бездушной вселенной.
Кому-то даже это покажется оправданным, если приведет к райскому утопическому наслаждению людей будущего. Однако мы должны задаться вопросом: действительно ли у нас есть повод считать что удовольствия присущие нам вообще реальны? Разве все удовольствия и блага не представляют из себя просто временное закрытие потребностей и нужд? Неужели они действительно стоят того, просто потому что дают мимолетную свободу от потребностей? В то время как несуществование представляет полную свободу от любых желаний и погоней за эндорфинами. Нерожденные люди не могут испытывать сожаление или досаду из за того что не могут пребывать в этом мире.
Сама дорога к райскому наслаждению вымощена жертвами, глубокими разочарованиями, и нас отделяет от него океан неисполненных желаний, которые сначала нужно создать. Сперва нам нужно вытащить кого нибудь из пустоты, а потом заставить его гоняться за морковкой на удочке. Сколько несчастных существ были брошены в этот холодный и жестокий мир… Многим будущим поколениям придется проливать свой пот и кровь, ничего не получая взамен, а счастливчики получат то, чего никто из них не хотел, не желал и не нуждался в своем прежнем, безмятежном небытии. Однако вопрос существования и построения утопического мира гораздо сложнее чем может показаться на первый взгляд и есть довольно убедительные аргументы в пользу реализации данной идеи в некоторых формах, тем более соблюдая при этом необходимые условия. Уменьшение страданий должно стоять на первом плане, и есть вероятность что некоторым людям придется родиться на свет во имя этой цели, и чем меньше тем лучше. Однако факт в том, что почти никто из ныне существующих детей не внесут в будущем свой вклад в улучшение и преобразование этого мира, большинство из них будут среднестатистическими людьми которые ходят на свои ненавистные работы, вместо того чтобы посвятить себя более высшим целям. И вся их энергия будет растрачена на воспитание будущего поколения людей, людей которые никогда не нуждались в своем существовании и которые были брошены в этот жестокий мир, в котором они будут страдать и приносить страдания другим. И посреди всей тягости и серости повседневной жизни им будет отведено испытать немного удовлетворения и радости.
Но так ли на самом деле ужасна эта повседневная жизнь для большинства из нас? Неужели этих отрывков исполненных мечтаний, удовольствий и повседневного удовлетворения недостаточно? Неужели немного неудобств и риска не стоят прекрасного приключения в безумном и восхитительном мире?
Разве большинство людей отказались бы от своей жизни только потому, что с кем-то может случиться что-то ужасное? Возможно, нет. Может быть, это здраво. Может быть, это очередная иррациональность. Это не имеет значения. Удовлетворение, ощущение возвышенности и красоты, любовь и мир успокаивают нас, но не потому, что они хороши сами по себе. Они делают это потому, что существуют потребности в них. Нам нужны красота, любовь и смысл, у нас есть стремление выживать и повторять этот цикл любой ценой, потому что это всё, что у нас есть и единственное, что мы способны иметь. Мы в ловушке жизни, это все, что мы знаем и способны знать. Это наш собственный маленький мирок, который можно преобразить и украсить до определенного уровня, даже несмотря на то что мы заперты в своих телах и социальных системах которые дают столько свободы, что с точки зрения наших мечтаний, это считалось бы абсолютной дикостью и бесчеловечностью. Неужели у нас есть что то еще помимо этого? Этому миру удается быть одновременно ужасным и прекрасным. Испытывать чувство удовлетворения и радости действительно прекрасно, но прекрасны они только потому, что они восполняют уже существующий дефицит. Они заполняют пространство неудовлетворенных потребностей, которые уже существуют и заложены в нас. У тех кто не был рожден нет такой проблемы, у них нет нужд. Создание новых существ означает вырвать их из небытия и бросить в опасное и нелепое приключение погони за желаниями и потребностями для их удовлетворения, чтобы получить вознаграждение в виде мозговых наркотиков, которые делают нас довольными жизнью. И это не может представлять из себя выгоду тому кто спокойно пребывает в небытии. Тот кто не существует не испытывает жажду удовольствий. Ребенок не может быть рожден на свет ради своего счастья или блага, потому как он не нуждается ни в том ни в другом. Появившись на свет, на человека сваливается огромная ноша в виде постоянно возникающих желаний и нужд, которые он обязан удовлетворять до того момента пока смерть не заберет его обратно в небытие либо же прямиком в ад, как в случае с религией. И даже мирному уходу будет предшествовать старость, болезнь, предсмертная агония или несчастный случай.
Я никоим образом не считаю такой сценарий достойным реализации. Даже если бы у нас была уверенность, которой у нас нет и быть не может, уверенность в том, что создаваемый ребенок будет самым счастливым существом на свете, то все равно не было бы причин создавать его для его же блага. Даже если бы для такого существа было только вечное блаженство и никаких страданий или неисполненных желаний, выбор между существованием и небытием был бы безразличен. Но в реальности же такой возможности нет, каждая жизнь содержит страдания и потребности, ни одна жизнь не стоит того, чтобы её создавать для её же собственного существования. Также не стоит забывать о всевозможных рисках. Ребенок может появиться на свет с отклонениями которые превратят его жизнь в мучение. Он может попасть в плохую компанию, в угнетающую систему, страдать от депрессии, панических атак и других психических заболеваний.
В конечном счете нельзя назвать среднестатистическую жизнь нейтральной. Каждый наш поступок оказывает влияние, каждый наш шаг имеет значение, каждая мысль имеет крошечный шанс превратить чью-то жизнь в кошмар. Как часто люди думают о том как прожить свою жизнь этично? Сколько людей действительно чувствуют необходимость сделать что-то для мира? Ежедневные рутинные обязанности уже вызывают столько стресса и отнимают столько энергии, что её использование для обдумывания этических решений находится далеко в списке приоритетов. Большинство людей не задумываются о последствиях своих действий, и это естественно для нас что мы заботимся в основном о себе, нам хватает проблем и забот повседневной жизни. Жить в соответствии с этикой это действительно тяжелый труд, отказ отказ от которого обычно прост и легок, до тех пор, пока мы не причиняем прямых страданий другим. Если мы смотрим на мир только через призму одной из многих более удобных этических систем, которые снимают с нас почти всю ответственность, то жизнь становится проще. И нам не нужно беспокоиться о причинении вреда, потому что другие существа страдают где то далеко от нас, либо загнаны в угол, либо заперты в тесных клетках, оставляя нас наедине с чистой совестью.
Сколько страданий каждый из нас может предотвратить? Сколько уменьшить? И сколько вообще страданий мы причиняем своим бездействием? Разве мы можем быть довольны что будущие поколения, как и мы, будут в основном молчать перед лицом кошмаров, которые происходят повсюду?
Человеческая цивилизация сделала одну хорошую вещь. Она уничтожила огромную часть природы, наполненную сентентными существами, вызвав шестое массовое вымирание, ограничив мучения будущих животных, которые теперь никогда не родятся. Человечество сделало это бессознательно и неэффективно, с сомнительными заслугами. Единственное, что сейчас может принести пользу, - это осознание огромности уже существующих страданий и попытка их предотвратить. Сила, способная сделать это, не находится вне нашей досягаемости. Но к сожалению, наше существование не обходится бесплатно, всегда кто то расплачивается своими длительными мучениями за наше мимолетное удовлетворение. Вместо того чтобы заниматься эффективным альтруизмом, большинство людей озабочены собственным благополучием. В этом мире есть только жертвы, жертвы нашей бесчеловечности, врожденного стремления к недостижимой самореализации. Именно обычные люди, ведущие более или менее радостную жизнь, являются двигателями животноводческой индустрии, виновными за такое количество страданий, которое превышает все людские жизни. Все человеческие пытки и геноцид исчезают с количеством страданий, испытываемых миллиардами существами, которых мы содержим для нашего комфорта и удовольствия. Это обратная сторона медали.
Поэтому возникает важный вопрос, который заключается в следующем: Есть ли у нас веские причины создавать больше людей и животных? Существуют ли ценности, оправдывающие создание нового разума, полного потребностей и желаний? Неужели непредотвратимые потенциальные страдания, виновниками которых мы являемся, стоят того? Неужели почти бесконечные мучения и пытки, которыми могут быть подвергнуты будущие поколения, порабощенные деспотичными системами или низведенные до роли подопытных кроликов, стоят того? Является ли боль, неотделимая от жизни, а также отсутствие удовлетворения и бесконечный цикл желаний чем-то таким, чему стоит подвергать новых существ? Единственная причина, по которой это стоит делать, - так это предотвращение еще больших страданий, и для таких целей могут понадобится новые люди, специально рожденные для этого. Такой сценарий совершенно несовместим с нашей биологической родительской программой и, вероятно, сработал бы только в абстрактных ситуациях. Однако мы обладаем огромной способностью минимизировать страдания, фактически посвятив свою жизнь или хотя бы часть своей энергии и ресурсов во имя этой благой цели. Нужны такие люди, которых волнуют существующие и потенциальные мучения, а не те кто намерен создавать новые по нелепым причинам и поводам.
В конце концов, всё придет к конечной точке. Сколько существ должно будет пострадать на пути к ней, теперь зависит от человечества. Мы - единственные существа, у которых есть шанс остановить эту карусель безумия, и в конец уничтожить Уробо́роса, поедающего самого себя.
Видео: https://youtu.be/HwX7VfRBU-I