Who is he?

Я познакомился с ним не так давно: на обеденном перерыве после работы над очередным случаем.

Мало кто интересуется нашей организацией как местом работы, а уж тем более с таким энтузиазмом. Уже тогда он вызвал во мне чувство, которое я до сих пор не смог бы вам описать, словно все мои органы под его взглядом оказались немного не под тем углом, а глоток кофе прогорк прямо на языке.

Я бы не сказал, что он оттолкнул меня, наоборот, его лицо, речь, жесты – все затягивало словно подводная воронка, заставляя вглядываться в эти зеркально леденящие глаза, очерчивать взглядом острые зубы, следить за быстрыми па перебинтованных рук. Теперь мне вспомнилось, что по всей длине их проступали кровавые пятна.

Сказать, что он стал человеком меня интересующим означало бы не сказать ничего, и очень быстро его кандидатура была предложена мной вышестоящему руководству. Не то чтобы ему отказали без моего вмешательства – одних энтузиазма с осведомленностью о паранормальном уже бы хватило для должности, что он избрал для себя – моего помощника. Таким интересом к моей персоне не мог похвастаться никто, даже наши клиенты, чье спокойствие, казалось бы, в их глазах целиком и полностью зависело от меня.

Сработались мы довольно быстро – острый ум и четкое понимание личных границ мной всегда ценились достаточно высоко, чтобы Цзинь смог действительно принести пользу нашему делу, а не ставить мне палки в колеса. Он был на удивление лишен тех человеческих пороков, что вызывали у меня скрежет зубов – никогда не опаздывающий и всегда соблюдающий регламент, осведомленный о каждом существе, с которым мы сталкивались – вампиры, демоны и даже химеры регионального фольклора имели свою нишу в его багаже знаний. Он какое-то время казался мне подарком фортуны за все то, что меня заставляли переживать мои коллеги и сосед по квартире.

С этого момента и началось неладное.

Кавех действительно имел негативные черты – у каждого человека они есть, и неэтичным было бы винить его за человечность, даже столь чрезмерную. Я и подумать не мог, что мои жалобы, при том столь незначительные, вызовут настолько холодящий душу голод в глазах моего помощника. Словно грязная посуда была чем-то большим, чем обычная бытовая неурядица. Словно он неожиданно нашел выигрышный лотерейный билет в кармане забытой куртки. Возможно, мне стоило обратить на это внимание, когда, оправдываясь резкой болью в животе, Цзинь покинул рабочее место раньше положенного, но откуда я мог знать?

И даже когда передо мной вместо оживленной квартиры вечером предстала темная окровавленная прихожая – та самая сокровенная мысль не посетила меня. Лишь когда то, что было Кавехом, а ныне напоминало остатки обеда обезумевшего от голода медведя, увезли наши сотрудники, в голове словно шальная пуля пролетела мысль.

Он не человек.

--

Удивительно, насколько очевидными становятся мелочи, когда ты начинаешь их искать.

Будто меняющая свое количество зубов каждый раз улыбка, слишком яркий в сокрытой сумраком комнате взгляд, чересчур высоко достающие руки – он словно не мог уместить всего себя в то, что принято называть человеком. Не мог он и так же незаметно уместить в себе усилившийся интерес к моей персоне, или просто купался в той безнаказанности, что даруется тем знанием, что концепт простого смертного никогда не станет твоим пороком. Давно отточивший свои навыки охотник, научившийся прятаться прямо на глазах у жертвы. Он действительно был слишком идеален с самого начала – и становился еще идеальнее после смерти Кавеха, словно его силы и желание только возросли.

И заметнее всего стал голод. Он поедал что-либо при любом удобном случае. Весь наш офис заполонили пустые упаковки от снеков, батончиков, лапши, сдобы. Не столь большой была проблема объемов потребляемой им пищи (судьба одарила его недюжинным метаболизмом судя по тому, что со своими привычками он не набрал ни кило), сколько то, как он ее потреблял. Казалось, что при каждом укусе им обуревал настолько животный голод, что на зуб ему попадала не только сама еда, но и кости, обертка, а иногда – и его собственные пальцы. На моих глазах как-то он лишил самого себя безымянного пальца, не моргнув и глазом. Я пытался узнать, была ли у него история голодания, или другие проблемы с доступом к еде – что-нибудь, что могло объяснить такую пугающую ненасытность. У него был один ответ – он просто всегда хочет есть.

Я обратился к самому достоверному источнику, что я знаю – библиотеке организации, к проверке достоверности материалов которой я сам не раз прикладывал руку. Но как найти подходящее под столь специфичные повадки создание?

Сначала на поиск ушел час, затем день, затем два, затем еще неделя, после которой я перестал вести счет времени. Мной были перерыты все собранные доселе нами архивы, проанализированы различные интервью и рассказы очевидцев, и даже найдена пара визуальных материалов. Я был так близок к разгадке, что когда в первый раз увидел столь нужный мне ответ, я не поверил своим глазам.

Если он действительно был ЭТИМ, мне нужно было составить отчет, нужно было занести в реестр то, ЧТО находилось сейчас под нашей крышей.

Учащенный пульс безжалостно отдается в моих барабанных перепонках, пока я печатаю этот текст. Я не знаю, сколько еще времени осталось у меня до того, как угроза станет неизбежной, но организация должна знать, в наших стенах засел-

Кап.

Кап.

Кап.

За ухом раздается хриплое, почти незаметное дыхание. Темнота, кажущаяся до этого защитой от посторонних глаз, вдруг становится их самой сокровенной подругой, укрывая в своих объятьях нечто, медленно пробирающееся надкусанными и пропахшими давно засохшей кровью пальцами по плечу ученого. Нечеловеческая пасть с чавкающим звуком приближается к лицу, заставляя остановить беспорядочный бег пальцев по клавиатуре и обратить все внимание на ее обладателя.

Отражение в компьютере открывает леденящую кровь правду, но самое страшное – голос все еще несет в себе те теплые нотки, которые Аль-Хайтам привык слышать за дни совместной работы. Бездонное чрево накрывает всю комнату глухим, финальным аккордом: «Как же я изголодался».

———

Таоте 饕餮

Таоте — символ жадности.

Существует несколько описаний этого создания – кому-то оно являлось с овечьим телом и волчьими зубами, от кого-то прятало свои глаза подмышками и делала свои речи слаще с помощью детского голоса. Кому-то чудовище являлось с двумя туловищами, объединенными одной головой и переплетенными, словно пытающийся отторгнуть свое естество сиамский близнец, конечностями и органами.

Известно одно – монстр всегда голоден. Его голод утоляют не только обычные материальные вещи, но и поедание человеческих тел. Чудовище настолько жадное, что ест даже собственное тело. ОРГАНИЗАЦИЯ ∎ ∎ ∎ ∎ ∎ ∎ НАСТОЯТЕЛЬНО НЕ РЕКОМЕНДУЕТ ВЗАИМОДЕЙСТВОВАТЬ С ДАННЫМ ОБЪЕКТОМ. МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ПОСЛЕДНЕГО ИССЛЕДОВАТЕЛЯ, ВСТУПАВШЕГО С НИМ В КОНТАКТ – НЕИЗВЕСТНО.