What happened at the wedding?

Хонджун в ответ целует жарко, жарко, как любит. Он Юнхо за шею обхватывает, ещё ближе к себе тянет, чуть ли не ложится на спину. Громко, пошло и хорошо.

Юнхо входит резко, но осторожно, заполняя тугие мышцы с должным усилием, и собственный член за два толчка скрывается в горячем нутре. Бедра прижимаются друг к другу.

Хонджун тянет стон прямо в поцелуй, закатывая глаза, и его тело мгновенно подстраивается под все, принимает с должным усилием. Он распаляется, жаждет большего. В руках Юнхо он как настоящий бриллиант.

— Все хорошо?

— Да, — грудь вздымается, будто он пробежал кросс, — боже, да, продолжай.

Пальцы впиваются в мощные бедра, сжимая кожу до покраснения, и пока Хонджун руками цепляется за стойку для раковины, Юнхо задает первый темп.

Толчки не быстрые, но достаточно глубокие и резкие, чтобы Хонджун подрагивал от них, закусывал губу, пытаясь не застонать. От прикосновения приятно тянет, тело покалывает от перенапряжения и образовавшейся энергии между. Юнхо с нажимом пальцами пробегается по впалому животу. Мышцы под подушечками пальцев ощутимо напрягаются, и Юнхо, не скрывая удовольствия, продолжает водить по нему — рисует замысловатый узор. Хонджун только как-то совсем по-собственнически руками обхватывает шею, зарываясь пальцами в короткие волосы на затылке, и жмётся к горячему телу.

Юнхо переводит дыхание, двигая бедрами в более быстром темпе. Он лицезрит слишком соблазнительную картину, наслаждаясь этим. Дурманит и сводит с ума. От осознания этого по телу проходит волна жара.

— Тебе нравится?

— Да, – похоже на громкий стон, — мне нравится, малыш, не останавливайся.

«Малыш».

Юнхо собирается сойти с ума.

Хонджун выгибается, стонет громко, словно они не на свадьбе своих близких друзей спрятались в туалете. Его тело дрожит от толчком, щеки заливала алая краска, дыхание сбилось, вторя вздымающейся груди, и длинный язык время от времени мелькал между губами, смачивая их слюной.

Хонджун вмиг становится громче, чувствительнее, реагирует на все, вздрагивая от каждого мокрого прикосновения, когда темп становится чересчур быстрым. Губы кусает, стонет, не стесняясь. Юнхо проникает внутрь, проходится по нежным стеночкам, провоцируя на более громкие стоны. Тянет к себе ближе, соединяя губы, и сам стонет мучительно, смакуя на вкус. Прикрывает глаза и с упоением двигается, издаёт развратные звуки и ухмыляется, когда чувствует, как сильно мышцы живота и ног напрягаются в ответ на каждое действие.

— Юнхо! Блять, — Хонджун растягивает имя, выговаривая его стоном.

Руки Юнхо блуждают по телу, не найдя себе покоя. То поглаживает бедра, то спускаются до ягодиц, то цепляются за грудь. Ему так мало и много одновременно, что хочется раствориться.

В комнате так непозволительно жарко. Им так непозволительно хорошо.

Тело прошибают волны, накрывая с головой, и не захлебнуться слишком сложно. Хлюпающие звуки и вздохи эхом раздавались от стен; стоны, казалось, были непривычно громкими, а удовольствие растекалось по венам обоих парней сладкой негой.

Хонджун бедрами подмахивает, руками опираясь на раковины, и медленно проваливается все глубже в разврат, в наслаждение.

Вечер свадьбы однозначно должен был закончиться нет. Не предполагалось такого.

— Черт, — Хонджун чувствует давление внизу, которое стягивается, словно пружина, готовое вот-вот вырваться наружу. Тело становится более чувствительный, падким на прикосновения, толчки внутри него, и хочется проникнуться всем этим, насладиться чувством удовлетворения на его пике, когда оно вот-вот подкрадётся к нему.

Юнхо притягивает его к себе, соприкасая их груди, когда тела мгновенно отдает еще одной порцией жара. По телу – сплошное напряжение, перерастающие в удовольствие; в тишине – громкость голосов; между ними – поцелуи и страсть. И когда Хонджун цепляется за него, простонав своим красивым голосом, все превращается в единую кашу.

Юнхо не помнит свой темп, когда гонится за удовольствием, едва ли различает слова свои или Хонджуна. Все меркнет.

Когда тело скручивает, будто пружиной, когда все мышцы в нем напрягаются, он наконец замедляется. Юнхо покидает жаркое нутро, освобождая себя от тесноты, и, накачав член рукой, кончает на впалый живот. Молочная кожа окрашивается в еще более белые капли, которые расплываются по мягкости.

Хонджун хрипло дышит, смотря на это. Прическа растрёпанная, губы искусаны, а весь его вид – наслаждение.

Юнхо судорожно дышит, пытаясь пережить оргазм, который добрался до клеточек его тело. Наслаждение наводит на него негу.

Он совсем мягко целует Хонджуна. Это не похоже ни на один из их поцелуем за сегодня; он более нежный, спокойный. Скорее, надо сказать, интимный, – больше, чем секс. Юнхо рукой проводит по члену, добиваясь разрядки – Хонджун тяжело дышит в поцелуй, но не разрывает.

Пик удовольствия подкрадывается быстро – ждать не надо. Хонджун кончает следом с хрипом и выгнутой спиной.

Их тяжелое дыхание – единственное, что слышно.

— Записывай номер.

— Что? — Юнхо удивленно смотрит на Хонджуна, едва придя в себя. Его мозг пока работает наполовину процентов, парящий в облаках наслаждения.

— Я обещал дать свой номер. Записывай.

— Так тебе понравилось?

— Да, и я хочу еще один раунд.

Шум гостей возобновился. Скучающие люди, которые до этого находили себе любые другие развлечения, собрались в одном месте. Их голоса смешивались, их наряда соперничали.

Вновь зажегся свет, дающий больше яркости большому свадебному залу, и огни перемещались перед глазами, словно летающие сверчки – с прожекторами.

— Где ты был? Я искал тебя, — Бомджун наклоняется к нему, говоря громче из-за общего шума.

Свадебный торт. Да это же целое событие для одинокого вечера, когда еда и закуски съедены, а ведущий, будем честны, немного надоел. Вот и собрались все здесь.

— Я воздухом выходил подышать.

— Серьёзно? Так долго?

— Я бы и второй раз ушел.

Хонджун перехватывает взгляд Юнхо недалеко от них. И, подмигнув впервые за пинг-понг, с улыбкой возвращается к разговору с братом.