Взрыв в советской дипломатической миссии в Тель-Авиве 9.2.1953

Девятого февраля 1953 года, руководитель израильской cлужбы внейшей разведки Моссад и ответственный за все государственные органы безопастности Израиля Исер Харель отправился спать раньше обычного. За окном шел сильный дождь и Харель предпочел читать интересную книгу в теплой постели. Вскоре, однако, его покой был нарушен – зазвонивший телефон прервал чтение. На проводе был премьер-министр Бен-Гурион, что уже само-по себе было странным, т.к. премьер обычно сам не пользовался телефоном, тем более будучи в отпуске. Из всего сказанного, Харель понял лишь одно – произошло нечто ужасное, из ряда вон выходящее. Причем, "Старик", как называли Бен-Гуриона, полагал, что руководитель Моссада уже введен в курс дела, и требовал полнейшего отчета. Постепенно Харель стал понимать о чем идет речь – в Советской дипмиссии на бульваре Ротшильда 46 была взорвана бомба. Это была уже не первая попытка совершить нападение на советское представительство – в декабре 1952 года был подожжен дипломатический автомобиль, принадлежавший советскому представительству.

Взрывное устройство весом в 30 кг (по другой версии - 15 кг) сработало у восточной стены миссии в 21:45 (советские документы указывают иное время - 22:35). Зданию был нанесен значительный ущерб: были выбиты все стекла, оконные рамы и двери на первом, втором и частично третьем этажах. Пострадали и близлежащие строения (среди них и швейцарская миссия, расположення в 50 метрах от совмиссии). Имелись и человеческие жертвы – тяжело ранена Анна Сысоева жена завхоза. Кроме того, ранения различной степени тяжести получили Клавдия.Ершова - жена посланника и шофер миссии Иван ришин. Израильским полицейским, охранявшим вход в миссию, доступ во внутрь был запрещен, и карету скорой помощи пришлось вызывать самому посланнику Павлу Ершову, установившему такое правило.

Прибывшие на место полицейские также не смогли проити во внутрь миссии, и только вмешательство генерального инспектора полиции Й.Сахара (Сахарова) и членов израильского правительства, позволило получить доступ на территорию советского представительства для дальнейшего следсвтия.

 10 февраля п.м. Бен-Гурион выступил с сообщением в Кнессете. Его речь вызвала бурную реакцию, и обсуждение продолжалось несколько дней.

В 1:00 ночи, 12 февраля 1953 года, министр иностранных дел СССР А.Я.Вышинский принял у себя посланника Государства Израиль др-а Шмуэля Эльяшива (Фридмана). На приеме, продолжавшемся 7 минут, была зачитана специальная нота советского правительства о разрыве дипломатических отношений с Израилем.

Резкая реакция СССР (одним из инициаторов которого был, к слову, посланник в Израиле Павел Ершов) повергла в шок не только израильтян. В тот же день, МИДу Израиля было сообщено, что московское представительство Ливана начало спешно готовиться к отъезду, поскольку там полагали, что участь, подобная израильской, ждет и их, т.к. за несколько дней до взрыва в Тель Авиве, была атакована и советская миссия в Бейруте. Однако, реакции со стороны Москвы не последовало.

Следом за СССР, дипотношения с Израилем разорвали все страны восточного блока, за исключением Болгарии.

Подозрение пало сразу же на т.н. “Антикоммунистическую лигу” во главе которой стоял Хавив Шибер. Лига вели открытую антисоветскую пропаганду и не чуралась угроз магазинам и лавкам, продававшим советскую продукцию. Шибер и его люди были арестованы той же ночью, но очень скоро стало понятно, что произошедшее – не их рук дело.

Израильские спецсужбы оказались в тупике – было ясно лишь, что за взрывом стоят выходцы из организаций ЭЦЕЛЬ или ЛЕХИ. В газете “Сулам”, издаваемой др-м Исраелем Эльдадом была напечатана редакционная статья, намекающая о существовании “национального подполья” готового “громить врагов Израилевых во имя национальной чести”. Но, дальше допроса Эльдада дело не продвинулось.

26 мая полицейские, несшие охрану румынской церкви в Иерусалиме, заметили двух подозрительных молодых людей. Им позволили приблизится к церкви и задержали. Одним из задержанных оказался внук Амрама Блоя, вождя “Нетурей Карта”. При обыске, полицейскими была обнаружена взрывчатка. Выяснилось, что парочка шла на “дело” - они готовились взорвать одно из строений министерства просвещения. По показаниям задержанных полиция устроила засаду возле Иерусалима. В результате были арестованы двое бывших членов ЛЕХИ. Постепенно в руках полиции оказалась информация о большой подпольной сети. Начались аресты.

На специальном заседении правительства 8 июня 1953 года Бен-Гурион сообщил о раскрытии подпольной группы, которая предстанет перед военным трибуналом, в соответствии с антитеррористическим положением.

6 июля 1953 года начальник генштаба Армии Обороны Израиля Мордехай Маклеф созвал специальный военный трибунал, во главе которого был поставлен председатель Иерусалимского окружного суда др. Биньямин А-Леви, который был произведен в звание полковника. Суд проходил на военной базе в Црифине, поэтому подполье получило название “Црифинского”, хотя они сами называли себя “Мальхут Исраель” (Царство Израиля). Во время судебного процесса была установлена причастность членов подполья в инсцинировке нападения на чехословацкую миссию и поджоге советской машины. Однако, их роль в организации взрыва советской миссии доказана не была. 25 августа большинство обвиняемых было приговорено к различный срокам заключения.

24 апреля 1955 года почти все члены подполья были помилованы министром обороны Давидом Бен-Гурионом (рекомендация об амнистии была дада юридическим советником правительства Хаимом Коэном еще в 1953 году). Советские правительство выразило озабоченность таким недружественным шагом, однако, новый израильский посол генерал Йосеф Авидар, постарался объяснить, что причастность членов подполья к взрыву советского посольства не была доказана. На этом история со взрывом должна была закончиться, однако несколько лет спустя она получила неожиданное продолжение

Одним из задержанных в деле “Црифинского подполья” был Йосеф Менкес, который был оправдан за недостаточностью улик. В феврале 1958 года Менкес был осужден на пожизненное заключение за убийство Рудольфа-Исраеля Кастнера, одного из лидеров венгерского еврейства, обвиненного в том, что сотрудничая с Адольфмом Эйхманном, он позволил отправить большую часть своих соплеменников в газовые камеры Освенцима, попутно присвоив сбе их имущество. В июне 1961 года, будучи в заключении, Менкес потребовал встречи с представителями израильской прокуратуры, во время которой признал свою ответственность в организации взрыва советской миссии. Своим напарником он назвал Якова Херути, одного из руководителей “Црифинского подполья”, который такжен проходил по делу об убийстве Кастнера. Менкес утверждал, что взрывное устройство было собрано на квартире у Херути. На подходе к советской миссии Херути остался “на стреме”, а Менкес в сопровождении другого члена подполья (имя которого до сих пор неизвестно, хотя, предполагается, что им был журналист Барух Надель-Орен) перерезал колючую проволоку и проник на территорию миссии. По его словам, бомба была установлена на определенном расстоянии от здания миссии, чтобы избежать человеческих жертв.

И Менкес и, позднее, Херути в своих свидетельствах подчеркивали, что их действия были продиктованы антиеврейскими действиями советских властей, и были призваны показать, что евреи не собираются молча наблюдать, как страдают их соплеменники в СССР и странах восточного блока.

Справедливости ради, следует отметить, что несмотря на свидетельские показания участников операции существуют и другие версии подготовки взрыва, как-то советская провокация. Известно, что часть бывших членов ЛЕХИ после создания Государства Израиль открыто заняла просоветские позиции, а один из трех руководителей этой организации Натан Елин-Мор в дальнейшем даже принимал участие в обществе дружбы с СССР и придерживался крайне левых взглядов. Сложно судить о правдивости этой версии, не имея на руках серьезных доказательств. Рассекреченные российские и израильские документы не дают на этот счет никакой информации.