« Взгляд суженного. »

Ночь с 6 на 7 июля давно стерлась из памяти Тэхёна, оставив лишь одну занозу – глаза. Карие, почти чёрные, с таким глубоким, бездонным отливом, что в них можно было утонуть, как в омуте. Он не помнил ни слов, ни обрывков видений, ни лица, которому принадлежал этот взгляд. Только сами глаза – живые, пронзительные, до боли знакомые, хотя он готов был поклясться, что никогда раньше их не встречал.

Они возникли впервые в аэропорту Хитроу, когда он, уставший после перелёта, тащил чемодан по стеклянному коридору и на мгновение увидел в зеркальном отражении эскалатора чужой силуэт. Резко обернувшись, он никого не обнаружил, но с той секунды началась его личная одиссея.

Восемь дней командировки - целая вечность, наполненная призрачным преследованием. Генеральный директор Ким Намджун, отправил его в Лондон на престижную научную конференцию, и Тэхён изо всех сил пытался сосредоточиться на работе, но эти глаза преследовали его повсюду: в отражении витрин на Оксфорд-стрит, в сутолоке метро, где ему чудилось, что напротив сидит кто-то знакомый, в ресторанном зале, когда он поднимал чашку с утренним кофе и краем глаза замечал тёмный силуэт у дальнего столика. Каждый раз он вздрагивал, оборачивался, но находил лишь равнодушные лица прохожих. И каждый раз внутри разрасталось липкое, тревожное чувство, что он упускает что-то важное, что эти глаза зовут его, но он не в силах понять куда и зачем.

. . .

Утро дня банкета выдалось серым и влажным, каким бывает только лондонский июль. Тэхён проснулся оттого, что за окном зашуршал дождь – мелкий, настойчивый, он барабанил по стеклу и создавал в номере ощущение уютной изоляции. Мужчина потянулся, ощутив приятную тяжесть в мышцах после вчерашней тренировки, и позволил себе несколько минут просто лежать, глядя на высокий потолок. Его тёмные волосы растрепались за ночь, мягкими прядями падали на лоб, и он машинально провёл по ним рукой, убирая их назад. Мысли всё ещё цеплялись за утреннее видение: ему показалось, что в полумраке комнаты мелькнул чей-то взгляд, но это было лишь отражение уличных фонарей в зеркале шкафа. Тэхён усмехнулся собственной мнительности и поднялся с постели. Ноги ступили на мягкий ворсистый ковёр, поглотивший звук шагов, и он направился в ванную комнату, где его встретил холодный кафель и запах дорогого мыла. Вода лилась из крана упругой струёй, и Тэхён умылся, чувствуя, как бодрящая прохлада смывает остатки сна. Он долго смотрел на своё отражение в зеркале, на тёмные волосы, влажные после умывания, острые скулы, припухшие от недосыпа веки, и вдруг снова поймал себя на мысли, что в глубине зрачков ему мерещится чужой тёмный отблеск. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и вышел из ванной, чтобы одеться. Кажется, он сходит с ума..

Спустившись в ресторан отеля, Тэхён выбрал столик у панорамного окна, откуда открывался вид на мокрую мостовую и редких прохожих, спешащих под зонтами. Мужчина заказал омлет с трюфелями, круассан и чашку карамельного маккиато, который он пил медленными глотками, рассматривая утренний Лондон. Аромат свежей выпечки смешивался с запахом дождя, проникавшим через неплотно закрытую створку, и на мгновение ему стало почти спокойно. Он принялся за еду, аккуратно разрезая омлет ножом и вилкой, смакуя нежный вкус и наслаждаясь редкими минутами тишины. Но уже через несколько минут его взгляд сам собой скользнул в сторону входа, где маячила фигура официанта, и ему почудилось, что за колонной стоит кто-то и смотрит на него. Тэхён замер с вилкой на весу, сердце пропустило удар, но когда он резко обернулся – никого.. только пустой столик и ваза с искусственными орхидеями. Снова.?

После завтрака он поднялся в номер, переоделся в чёрный спортивный костюм и отправился в тренажёрный зал. Здесь было пустынно: лишь тихое жужжание беговых дорожек да его собственное дыхание. Тэхён выкладывался до седьмого пота, до лёгкого головокружения, заставляя мышцы работать в унисон с ритмом шагов. Он смотрел на свои пальцы, сжимающие гриф штанги, на отражение в зеркальной стене – волосы прилипли ко лбу, на щеках проступил румянец, и пытался вытравить из головы преследующий его взгляд. Не выходило. Он сидел в нём глубоко, как заноза, и каждый раз, когда ему казалось, что он отвлёкся, краем глаза он замечал тень у двери или в углу зала. Он заставлял себя не оборачиваться, продолжал упражнения, но внутри нарастала тупая, гудящая тревога.

Закончив тренировку и приняв душ, Тэхён решил прогуляться, пока есть время до вечернего банкета. Он вышел из отеля в лёгком плаще и медленно побрёл по извилистым улочкам района. Булыжная мостовая блестела после дождя, отражая серое небо, и воздух был пропитан запахом влажной листвы и выхлопных газов. Тэхён прошёл мимо крошечных кафе с плетёными стульями, мимо книжных лавок с вывесками, мимо парка, где деревья распускали пышные кроны, и каждый раз его взгляд сам собой выхватывал из толпы людей в тёмных пальто и каждый раз это оказывался незнакомец. Он остановился у ограды, глядя на тихую гладь небольшого пруда, и вдруг почувствовал на затылке чужой взгляд. Обернулся – никого, только сухая ветка качалась на ветру. Тэхён провёл рукой по своим влажным волосам, вздохнул и решил вернуться в отель, чтобы начать готовиться к вечеру.

. . .

Вечер опустился на Лондон плотными синими сумерками. Тэхён зажёг в номере все лампы, чтобы избавиться от теней, и принялся собираться на банкет. Перед ним лежал безупречный чёрный костюм-двойка, белоснежная рубашка с тонкими полосками, синий шёлковый галстук, завязанный идеальным узлом, и начищенные до зеркального блеска туфли. Он одевался не спеша, почти ритуально: сначала брюки, затем рубашка, заправленная внутрь, потом пиджак, он сел по фигуре, подчеркнув широкие плечи и узкую талию. Тэхён аккуратно уложил свои тёмные волосы, зачесав их назад с лёгким объёмом у корней, и сбрызнул лаком. В зеркале отражался мужчина с острым, сосредоточенным лицом, но в глубине его глаз по-прежнему таилась тревога. Он поднёс запястье к лицу, вдохнул свежий древесный аромат парфюма и, выдохнув, вышел из номера.

Концертный зал, где проходил банкет, поражал роскошью: высокие колонны, хрустальные люстры, сверкающие золотом карнизы, длинные столы, уставленные серебряными приборами и фарфором. Шум голосов, звон бокалов, приглушённая музыка – всё это обрушилось на Тэхёна, когда он переступил порог. Он вежливо улыбался коллегам, обменивался дежурными фразами о погоде и докладах, поднимал бокал с шампанским, но внутри него пульсировало только одно – ожидание. Он знал, что эти глаза снова появятся, и гадал, где и когда.

Прошёл час, другой. Тэхён стоял у стойки с закусками, механически накалывая на вилку кусочек лосося, когда его взгляд случайно упал на противоположный конец зала. И там, среди толпы, сквозь блеск бриллиантов и свет фотовспышек, он увидел их. Те самые глаза. Тёмные, как бездна, они смотрели на него в упор с пронзительным спокойствием. Парень стоял вполоборота и не отводил взгляда. Тэхён замер, чувствуя, как его сердце пропускает удар, а затем начинает колотиться с бешеной силой.

– Извините, мне нужно идти.. – бросил он на ходу ошарашенному собеседнику, ставя бокал на поднос проходящего официанта.

Он ринулся вперёд, ловко лавируя между гостями, почти не замечая их удивлённых лиц. Его волосы взметнулись от резкого движения, пиджак натянулся на плечах, но он не обращал на это внимания. Он видел только тёмный силуэт, который медленно, но неумолимо удалялся вглубь зала. Тэхён ускорился, толкая локтями праздных болтунов, и через минуту вылетел к служебному выходу, толкнув массивную деревянную дверь.

На улице было холодно и тихо. Дверь захлопнулась за его спиной, отрезая гул музыки и смеха. Тэхён остановился, судорожно глотая влажный ночной воздух, и огляделся. Узкий переулок, мокрый асфальт, тусклый фонарь, отбрасывающий холодный свет на мостовую и звенящая пустота. Он был один. Совершенно один. Ни шагов, ни теней, ни того самого парня с бездонными глазами.

Он стоял, прижавшись спиной к холодной каменной стене, и смотрел в темноту. Сердце всё ещё колотилось, дыхание сбилось, но перед ним была лишь мёртвая тишина и ночь. Однако он знал, знал с абсолютной уверенностью, что не мог ошибиться. Эти глаза были здесь, он видел их в двух метрах от себя, он чувствовал их взгляд кожей. Ему не показалось. Или..