Выставка

Кайсо не хотел идти на выставку.

Фокс сказал об этом за неделю. Просто, между делом, когда пил свой лимонад.

— У меня выставка в субботу, хочу чтобы ты пришел.

Кайсо протирал стакан, не обернулся.

— Я работаю в субботу.

— Бар закрывается в два. Выставка в семь.

— Я устаю.

— Кайсо.

— Что?

— Просто приди.

Кайсо поставил стакан. Взял другой, начал протирать его.

— Я не люблю выставки.

— Ты никогда не был на выставках.

— Я знаю что не люблю.

Фокс вздохнул, отпил лимонад.

— Ладно, не приходи.

Кайсо замер. Это было не похоже на Фокса. Фокс всегда настаивал, всегда возвращался, всегда ждал.

Он обернулся. Фокс смотрел в стакан.

— Хорошо, я приду, — сказал Кайсо.

Фокс поднял глаза.

— Правда?

— Да. Но не потому что ты меня уговорил. Просто... я хочу посмотреть.

— На что?

— На твои картины.

Фокс улыбнулся. Почти незаметно.

В субботу Кайсо стоял перед шкафом в своей квартире и не знал что надеть.

Он перебрал все что у него было. Пара рубашек. Кофты. Несколько штанов. Все это он пересмотрел, перемерил и отложил в сторону.

Потом снял с вешалки светлую рубашку. Надел. Посмотрел в зеркало. Потом накинул сверху темную кофту. Джинсы лежали на стуле. Он надел их и посмотрел в зеркало еще раз.

— Нормально — сказал он вслух. — Вполне нормально.

Он взял ключи и телефон. Вышел из квартиры. Спустился по лестнице. И пошел на выставку.

Выставка была в маленькой галерее на окраине. Кайсо шел медленно. Он не хотел приходить первым. Не хотел стоять один в пустом зале. Не хотел чтобы Фокс видел как он нервничает.

Когда он вошел, там уже были люди. Немного, человек десять. Они ходили вдоль стен и смотрели на картины.

Кайсо остановился. На первой картине был он.

Он сидел на подоконнике. Окно приоткрыто. В руках чашка. Взгляд в сторону. Свет падал на его лицо.

Кайсо подошел ближе. На табличке было написано: «Утро. Кайсо»

Он пошел дальше.

Вторая картина. Он за барной стойкой. Протирает стакан. Смотрит вниз.

«Вечер. Кайсо»

Третья. Он спит. На кровати. Заваленной книгами. Лицо расслабленное. Спокойное.

«Ночь. Кайсо»

Кайсо шел вдоль стены. Картина за картиной. Он. Он. Он. В разных позах. В разное время. С чашкой. Без чашки. Смотрящий в окно. Смотрящий вниз. Смотрящий на кого то.

Он остановился у последней.

На ней он улыбался. Улыбка. Настоящая.

Он не помнил, когда так улыбался в последний раз.

— Ты пришел, — раздался голос со стороны.

Кайсо обернулся. Фокс стоял рядом. В рубашке. С непривычно причёсанными волосами.

— Это все... — начал Кайсо.

— Ты.

— Почему?

Фокс пожал плечами.

— Потому что ты — единственное что я хочу рисовать.

Кайсо посмотрел на картины. На себя. На свою жизнь, разложенную по холстам.

— Я не знал что ты... — он замолчал.

— Что я?

— Что ты видишь меня так.

— Как?

— Красиво.

Фокс наклонил голову.

— Ты и есть красивый.

Кайсо почувствовал как горят уши. Он отвернулся. Посмотрел на картину. На свое улыбающееся лицо.

— Я так не улыбаюсь — сказал он.

— Улыбаешься. Просто не видишь.

— Ты говорил это раньше.

— Я буду говорить это пока ты не поверишь.

Кайсо хотел огрызнуться. Сказать что то про освещение. Про то что Фокс преувеличивает. Про то что это просто работа.

Вместо этого он сказал:

— Спасибо.

Фокс улыбнулся.

— Пойдем отсюда, — сказал он.

— Куда?

— Ко мне. Или к тебе. Или просто погуляем. Я не знаю, просто не хочу стоять здесь, где все смотрят.

Кайсо посмотрел на зал. Люди ходили вдоль стен, пили что то из пластиковых стаканчиков, говорили о чем то своем. Никто не смотрел на них.

— Пойдем, — согласился он.

Они вышли на улицу. Было прохладно, пахло мокрым асфальтом и чем то сладким из открытой кофейни напротив.

— Ты голоден? — спросил Фокс.

— Нет, только пить хочу.

— Здесь за углом есть круглосуточный. Могу купить что нибудь.

— Давай.

Они пошли по улице. Молча. Кайсо смотрел на витрины, на редких прохожих, на свои ботинки. Фокс шел рядом, засунув руки в карманы.

В магазине Фокс взял две бутылки воды. Одну протянул Кайсо.

— Спасибо, — сказал Кайсо.

Они вышли. Сели на лавочку у дороги.

Они сидели на лавочке и говорили. О выставке. О картинах. О том, как Фокс начал рисовать. О том, как Кайсо оказался в баре. О всякой ерунде, которая обычно не имеет значения, но с определенным человеком вдруг становится важной.

Прошел час. Может, больше. Небо потемнело окончательно, зажглись фонари, и воздух стал холоднее.

Они допили воду. Фокс выбросил бутылки в урну. Сел ближе, чем раньше.

Кайсо смотрел на дорогу. Фокс смотрел на Кайсо. Молчали.

— Фокс, — сказал Кайсо.

— М?

— Я тебя люблю.

Фокс замер. Повернулся к нему. Посмотрел.

— Что?

Кайсо наклонился и поцеловал его. Не быстро. Не неуклюже. Он прижался к его губам, чувствуя, как Фокс замирает на секунду, а потом отвечает. Рука Фокса легла ему на затылок, притягивая ближе. Кайсо закрыл глаза.

Когда они отстранились, Фокс смотрел на него так, будто видел впервые.

— Ты... — начал он.

— Да, — сказал Кайсо. — Тебе не послышалось.

— Почему сейчас?

— Потому что я устал отнекиваться.

Фокс улыбнулся. Медленно. Широко. Так, как Кайсо никогда не видел.

— Я ждал давно, — сказал он.

— Знаю. Извини.

— Не извиняйся. Просто скажи еще раз.

— Люблю тебя.

Фокс выдохнул. Откинулся на спинку лавочки. Посмотрел на небо.

— Я думал, ты никогда не скажешь.

— Я тоже так думал.

Они сидели. Молча. Кайсо смотрел на дорогу. Фокс смотрел на Кайсо.

— Что теперь? — спросил Кайсо.

— Не знаю. Можем пойти ко мне.

— Ладно.

Квартира Фокса. Запах краски и растворителя. Холсты у стен. Кайсо сел на диван. Фокс рядом.

— Ты жалеешь? — спросил Фокс.

— Нет.

— Хорошо.

Кайсо откинулся на спинку. Закрыл глаза. Фокс смотрел на него.

— Фокс.

— М?

— Спасибо, что не сдался.

Фокс улыбнулся.

— Я упрямый.

Кайсо улыбнулся. Настоящей улыбкой. Той самой, которую Фокс нарисовал на последней картине.

— Знаю, — сказал он. — Я запомнил.