Высчаствление Часть 1

Рейтинг: R

Метки: Фандомная Битва, Романтика, Повествование от первого лица, Анимагия

Утром мне стало особенно плохо. Люди говорят — болезнь, мы говорим — несчастность. Мне кажется, если мой человек направит свою магию на Экспекто Патронум, то он меня не увидит. У него не хватит радости. Да и все наши выглядят не очень хорошо. Несчастность затопила Большой зал, и все мы буквально присосались к своим половинкам. Никто не прыгает по паркету, не играет в догонялки с озорными солнечными апрельскими лучиками. Мой сидит во главе стола и хмуро смотрит на маленьких людей. Со всех сторон его окружают Пустые. Так страшно представить, что случилось с их патронусами. Я видела много таких. Мой часто ходит к ним. Наши говорят, что их мало, но они просто не были в ордене Пожирателей смерти.

Мой встрепенулся, оглянулся, вскочил и побежал из зала. Кто-то нарушил контур его комнат. Я точно знаю, что он чувствует, мне положено. А он... Он, увы, не сумел слиться со мной. Но такими темпами несчастность добьет меня, и он тоже останется пустым. Как долго нет нашего Света. Маленький человек с оленем в паре всегда приносили много тепла. Кажется, мне уже мерещится этот рогатый задавака. Его пушистый зад только что скрылся за дверью нашей комнаты.

Мой влетает в комнату и замирает. Я тоже в шоке. Маленький человек сидит в его кресле и пристально смотрит на нас. Меня он не видит, но вот своего патронуса ощущает. Это чувствуется сразу. А еще он больше совсем не маленький. Вот нисколечко не маленький. Он вырос, и вырос слишком быстро за те полгода, что мы его не видели. Тогда я напиталась надеждой и обожанием почти досыта. Рогатый идиот красуется жирными боками, гарцует рядом и с жалостью… Вот недосветик! С жалостью смотрит на меня.

А я не могу пошевелиться. Мощный поток света вливается в меня от моего человека. И он убеждает себя, что не любит мальчишку. Ха! Три раза ха!

***

Это случилось несколько недель назад. Джинни была на последних перед свадьбой сборах, у меня выдалась свободная от учебы неделька, а все мои друзья были заняты «тайными» делами. На самом деле готовили нам сюрприз — искали свадебное путешествие, и мне совсем никто не проговорился. Ни разу. Я решил найти какую-нибудь висюльку для Джинни, раз уж делать было нечего, и отправился в семейное хранилище Блэков. И как всегда, застрял в кабинете, рассматривая свои сокровища: учебник Снейпа и серебряную лань, купленную мной на барахолке. То, что не давало проститься. Напоминало, терзало, приносило боль. Я всегда чувствовал сильные эмоции, вспоминая о Снейпе. Как будто что-то внутри меня рвалось наружу и билось о ребра. Я смотрел в тот раз на лань, и мне захотелось остановиться и выпустить весь тот шторм из себя. Не знаю, почему, но я вскинул палочку, зажмурился, вспомнил его взгляд, тонкие губы и тот единственный раз, когда он мне улыбнулся.

Мой патронус получился невероятно живым. Он подошел ко мне, ткнулся холодным мокрым носом в лоб. И все. Все сразу перевернулось во мне. Как будто я нашел то, что потерял давно. Себя, наверное. Меня захлестнули множество эмоций одновременно. Ощущение, что я сам себе рассказывал, как мне было без меня. Как я жил, какой я особенный, как я тоскую, как мне плохо, как она любила…

Настолько дикие чувства, что я оторопел, потом испугался, посмотрел на себя в зеркало и пришел в ужас. На меня смотрел олень. Большой, коричневый, с ветвистыми рогами и миндалевидными глазами. Я мотнул головой, переступил ногами, то есть копытами, открыл и закрыл глаза и решил удариться окончательно в панику, когда внутри меня раздался голос.

— Тсссссс. Мой глупый человек. Ты теперь анимаг, а я — твой патронус, часть тебя, хранитель твоего счастья. Чувствуй меня, будь мной, узнай меня.

У меня в голове пронеслись сотня образов. Я пошатнулся, неуклюже подогнул колени и рухнул на пол. А мой олень, не жалея моей психики, показал, как мало я знал о волшебном мире.

Патронус приходит в этот мир с первой улыбкой малыша. Он — все то хорошее, что случается с человеком в жизни. Часть единого целого. Неотъемлемая, можно сказать, лучшая. Он растет вместе с человеком, сохраняя для него все самое прекрасное, светлое, теплое. Заклятие Экспекто Патронум всего лишь дает увидеть того, кто и так все время рядом. Человек не знает о постоянном попутчике, но, как только он почувствует личные чувства патронуса, они становятся едиными. Сливаются в анимаформе и могут общаться. Их связь становится нерушимой и вечной.

Патронус показал мне сотни прекрасных моментов. Я плакал от счастья, переживая заново каждый свой взлет. Я светился, разлетался на миллиарды звезд, собирался и растворялся заново в абсолютном блаженстве. А потом я увидел ее. Лань Снейпа. Она вносила гармонию в кавардак эмоциональных вспышек и взрывов. Мой олень проецировал мне свои собственные чувства и отношения, и я увидел его глазами лучшую половину Северуса Снейпа.

Не знаю как, но я ощущал, что он любил. Как ни странно, любил меня. Не маму, на которую я думал все это время, а меня. 

Необъяснимо! Но сильно, со всей той отдачей, на которую был способен этот неоднозначный человек. Так глубоко, так безгранично, чисто, по-настоящему. Я не был готов к такому открытию. Не знал, что мне теперь с этим делать. Моя тихая скорбь по Снейпу взорвалась, как сверхновая, и разрослась в огромный вихрь. Это было неправильно, но так щемяще больно и прекрасно, что я не мог совладать с вихрем этой идеальной любви.

Я очнулся поздно вечером на полу кабинета в своем человеческом обличии. Я остро ощущал присутствие своего патронуса, понимал его, слышал на краю сознания, чувствовал. Что с этим делать, я не знал, но понимал, что жизнь моя перевернулась и уже ничего не будет прежним.

Утром я связался с Минервой Макгонагалл и напросился на чай. Как только я вывалился из камина в ее кабинете, я сразу понял, что она знает. В ее все понимающем взгляде так и светились торжество и гордость.

— Ты смог, Гарри! — Она поднялась из-за стола и крепко обняла меня. — Я так и знала, что именно ты сможешь познать себя до конца. Как же я горжусь тобой!

Уже потом, за чашкой чая, меня включили в круг знающих, как его назвала Минерва. Оказалось, что все чувствующие своего патронуса анимаги хранят эти знания по велению сердца. Открыть их незнающему — все равно, что отдать свое счастье чужому человеку. Если кому суждено, то он сам дойдет до сакральных мудростей. Что увидеть единство мага и патронуса можно только, если маг сам этого хочет. Что патронусы дружат, что у детей и счастливых людей они сильнее. Что когда человек несчастен, патронусы болеют. Что есть Пустые, потерявшие патронуса, и это самое страшное, что случается с человеком. Что темная магия способна поглотить патронуса, а дементоры его боятся, но со временем могут ему навредить.

Я слушал с открытым ртом и чуть ли не видел воочию, как мой олень стоит рядом с крупной кошкой, а она трется о его ноги и что-то ему рассказывает.

— Минерва, а как же Северус Снейп? Он же практиковал темную магию, использовал аваду, но я своими глазами видел его патронуса.

При упоминании Снейпа Минерва как-то сдулась и опустила враз покрасневшие глаза.

— Ты знаешь, Гарри, Северус — очень неоднозначный человек. При всех своих недостатках он умел любить. По-настоящему. Его лань не так легко было уничтожить.

Я знал. Ох, как же хорошо я знал.

На следующий день вернулась Джинни. Я тут же прислушался к своим ощущениям. Но увы. Мой олень чувствовал приятное воодушевление от нашей встречи, радость и… все. Лошадь Джинни радостно прыгала вокруг, пыталась заигрывать, весело размахивала хвостом и рвалась догонять шустрого терьера Рона. Я не ощущал и сотой части той щемящей любви луноокой лани Снейпа. Измерять любовь его всеобъемлющим чувством было глупо, но я ничего не мог с собой поделать.

В тот вечер я решил все же найти подарок для Джинни. Смерть человека, который любил меня абсолютной любовью, уничтожила все мои надежды, и надо было продолжать жить дальше.

В хранилище Блэков было множество интересных вещей. Бесчисленные шкатулки хранили в себе россыпи драгоценных камней, золотых цепочек, украшений и богато инкрустированного оружия. Мой взгляд прикипел к небольшой круглой коробочке с изображением песочных часов на крышке. Ну конечно! Хроноворот! Вот и понятно теперь, почему надежда умирает последней. Моя только что встала во весь рост, отряхнулась и была очень воинственно настроена.

========== Часть 2 ==========

— Поттер! Какого драккла?! Ты что здесь делаешь?!

Мой человек задыхался. Ярость переполняла его. Глупый. Зачем превращать страх в злость, когда столько прекрасного, светлого затопило эту мрачную комнату. Мы с рогатым прыгали в лучах счастья, перескакивали через мебель, наслаждались силой. Из его человека робко выплескивалось такое же незамутненное, чистое чувство. Он во все глаза смотрел на наши танцы. Точно! Он же нас видел! Повезло этому задаваке. Оттого-то он такой большой и высчаствленный.

Соединиться со своим вторым — чудо. Я бы завидовала, если бы могла. Но я точно знаю, как выглядит это чувство. Мой умеет. Сейчас же я готова принять от этих двоих капельку единения. Оно чувствуется в воздухе. Можно резать его и поглощать.

Мой тоже почувствовал и замер. Он ругался громко и с азартом, все еще не понимая, что мальчик не отсюда. Но тут маленький человек встал и бросился к моему. Он упал на колени, обнял его ноги и заплакал. А я — я бы тоже заплакала. Мой человек любил. Любил так сильно, что кажется, я могла бы лопнуть от высчаствления прямо в этот миг.

***

— Живой. Снейп, живой. Прости. Прости меня-я-я...

Я рыдал, как сумасшедший. Да чего уж скрывать. Я никогда так не рыдал. Меня прорвало. Вот он. Живой, кричит, глаза сверкают, руки расставлены, будто решил меня схватить и задушить. А в глазах неверие и теплота. Это я сейчас только понял, что он от страха все это. Спутал меня с Поттером этого времени и распереживался. Мой патронус мне все раскрыл. А она... Она красивая. Стоит рядом и тычется мне в плечо носом.

А Снейп замер и не двигался. Я прижался сильнее, уткнулся носом в черную ткань мантии и продолжал рыдать. Не знаю, что на меня нашло. Но словно все, все из меня выходило с этими слезами. И скорбь по ушедшим, и боль эта разъедающая, и жизнь вся моя неказистая. Я прощался со своими ошибками, с надеждой неправильной на семейную жизнь. Отказывался от напускного, принимал абсолютное. Ведь нельзя так идеально любить и не получить взамен хоть что-то. Я и отдавал. Решил, что разрешу ему и себе. Навсегда.

Снейп как-то весь сдулся, что ли. Опустился рядом со мной на пол, взял мое лицо в ладони, слезы большими пальцами вытер и внимательно всмотрелся.

— Поттер, как это понимать? Ты откуда?

Видно было, что он перепугался из-за моей истерики, но еще и начал что-то понимать. Я всхлипнул, поборол новый приступ рыданий и только тогда смог ответить.

— Не знаю, какой сейчас год, но я из две тысячи второго.

И показал хроноворот на шее. Снейп глаза закрыл, нахмурился, губу закусил, а я залип на этой его губе. Как под империо был. Тонкая, четко очерченная, зубы верхние в нее впились, а она алый цвет набирала. Тут Снейп так четко произнес, как выстрелил:

— Стало быть, я умер, раз ты так мне живому обрадовался?

Я головой закивал, а он ладони со щек не убрал, так и продолжал большими пальцами по скулам водить. Как будто они сами по себе, не подчиняются его контролю.

— И ты меня спасать кинулся? А он? Мертв?

Я опять закивал, а он меня чуть отстранил и внимательно так в лицо посмотрел.

— Когда?

Хрипло так спросил, с трудом. Вот чувствовал я, что не хотел он знать ничего про свою смерть, но это «когда» не про Волдеморта было. По-любому. Я вкратце начал события второго мая пересказывать. Он не отпустил мое лицо, но так даже лучше было. Словно его ладони меня отгородили от всех воспоминаний, и я будто фильм описывал, без эмоций совсем. Когда я до хроноворота дошел, он руки отдернул и выпрямился, сидя на полу. А я подполз сбоку и тоже плюхнулся на ковер. Он долго сидел. Смотрел в стену, бровями двигал.

— Значит, три дня осталось… Не густо. А у тебя есть ограничения в путешествии?

— Есть, кажется. Что-то типа пару часов в прошлом, возвращение и потом перезарядка двенадцать. Так в инструкции было написано. Это необычный хроноворот. Он от какого-то предка остался. Тот сам изобрел, чтобы попрощаться с погибшей женой и извиниться перед ней. Совесть его замучила.

- Хм… так что, Поттер, я для тебя как та бедная женщина?

- Угу. И совесть меня мучала тоже.

Снейп откинул голову на диван и засмеялся. Обычно так засмеялся, как самый нормальный человек, а я завис опять на его губах. Наваждение какое-то. А тут еще и патронусы близко подошли и словно носами воздух втягивали. Довольные такие. А я на волне этой эйфории его за руку взял и сжал. Он тут же перестал смеяться и с недоумением на меня уставился. А я, сам от себя не ожидая, взял и провел пальцами другой руки по его губам. Он вообще замер. Даже не дышал. Смотрел только в глаза и не мигал даже. Потом пальцы с моими переплел и зажмурился. Я тоже зажмурился. От него так этой надеждой фонило, и тоской щемящей, и любовью этой идеальной, что у меня самого в душе ныло. Даже больно, но приятно.

И тут меня осенило. Это же я со своим патронусом объединился, а он-то не в курсе, что я знаю про его чувства. И что же? Он думает, что это я от сожаления о его смерти так к нему льну. Тут я испугался. Он не должен думать, что его любовь обесценена. Очень даже оценена, и более того, принята и даже разделена.

— Снейп. Северус. — Он глаза распахнул и щиты тут же свои опустил. Весь закрылся, руку отнял и отодвинулся. — Я это. Я знаю, что ты ко мне чувствуешь. Не могу сказать откуда, но точно знаю. Я даже ощущаю все сейчас. Можно сказать, эмпатия у меня развилась. Внешняя. Я покосился на патронусов, а они даже внимания на нас не обращали, ну, или делали вид. — Я благодарен тебе, очень. Меня никто так не любил. Никогда.

Я заморгал сильно. Не знаю, что на меня нашло, но так жалко себя стало. И его жалко. Но себя сильнее.

— Вот так жил, жил и тут понял, что меня любил только один человек, и тот погиб. А я же тоже так хочу. В ответ хочу. И умею. — Снейп все смотрел на меня и ничего не говорил. А мне и не надо было. Я исповедовался, можно сказать. Или сам в себе разбирался. Не зря говорят, что если проговаривать вслух, что чувствуешь, то все-все про себя поймешь. — Ты же для меня еще тогда героем стал. А за все годы после победы я вообще помешался на тебе. Идеализировать начал. Учебник твой нашел и алтарь устроил в кабинете. И лань купил. Серебряную. Сам придумал, сам влюбился. А смерть твоя, она ж еще больше срезонировала. Мне вообще часто казалось, что лань твоя рядом. Ты ушел, а она осталась. Оберегала как будто. А потом я хроноворот нашел. И все. Понимаешь? У меня других вариантов и не было. Только к тебе.

Снейп откашлялся и руку поднял, я вначале отшатнуться хотел, а потом специально придвинулся, а он потрепал меня по волосам, о плечо оперся и встал.

— Сколько тебе сейчас? Двадцать два? А выглядишь все так же, мальчишка мальчишкой. — И с такой теплотой он это сказал, что я чуть вновь не разрыдался. — Идем чаю выпьем. Или что покрепче лучше. Не каждый день узнаешь, как умирать будешь.

И мы выпили. Бренди. И чаю. И чаю с бренди. Он молчал сначала, а потом рассказывать начал. И как невзлюбил меня, и как присмотрелся, и как жалел. А потом я исчезать начал, и так испугался!

— Северус! Мы же не решили, как спасать тебя будем! И что сделать, чтобы петлю времени замкнуть. Я прочитал все и почти придумал….

— Иди уже. Мне тоже почитать надо. И подумать.

Я ничего сказать не успел больше, только увидел, как мой олень с его ланью милуются, а потом нас выбросило из прошлого, и мы оказались дома.