Выходи играть

— Выходи играть!

Он с трудом разлепил глаза. Видно опять прилег после очередной попытки починить крыльцо. Солнце густым золотом заливало большую комнату, виднеющиеся в дверном проеме. Слабый ветерок,едва ощутимый при таком зное, с мнимой лаской теребил тюль. В окне маячил темный силуэт, и он едва опустил глаза, чтобы ненароком не посмотреть.

— Выходи играть!

Стрелки настольных часов, гулко тикающих на старом комоде показывали 12:13. Вот оно что. Спозаранку он открыл окно, чтобы прохлада раздула затхлый воздух, да так и уснул, забыв закрыть.Он рывком сел, заставив ржавые пружины кровати вскрикнуть. Опустив взгляд, старательно разглядывая дырку на правом носке, пересек дверной откос и приблизился к единственному незаконченному окну. 

— Выходи играть! — звонкий голосок прозвучал прямо напротив, отвратительно живой и ужасающе веселый.

Он сглотнул и, все также не глядя, на ощупь отыскал оконную раму, запер окно. Зашторил тюль и вернулся в маленькую комнатку с кроватью и комодом. Он знал, эта тварь будет еще добрый час стоять напротив окна, таращась на него.

Поговаривали, это началось после пожара в 71-ом. Но его бабушка, царствие ей небесное, говорила, что они появлялись с самого начала. Мол, зря людишки вообще решили тут обосноваться, на этом поле. Что дети полудницы, существа хитрые и коварные, так и будут мстить за отобранную территорию. Так и таскались от покосившегося домика к другому, от крыльца к крыльцу каждое лето, когда проселочные дороги заливало жаркое солнце, а небо сияло голубизной без единого облачка. Дети полудницы звали за собой, манили заливистым смехом, уводили туда, в глубину пшеничных колосьев. За последние лет десять уже пятеро пропало в этом поселке. Полицейские приезжали, осматривались, чесали взмокшие от пота головы, но пожимали плечами. Был человек — и нету. Не заводить же уголовную ответственность на местную легенду про бесят?

 В детстве он боялся детей полудницы до одури, а став старше, ну… лучше не стало, однако теперь, оставшись без квартиры, куда ему было податься? 

Он сел на кровать, вновь взглянув на часы. И минуты не прошло. Время предательски медлило. Раздался настойчивый стук в окно, и он закрыл уши. Однако, даже сквозь запертое окно был слышен радостный голос, знакомый с детства, полный обожания и нетерпеливости.

— Выходи играть!