Вычисление

Ликург был зависим. От Стеллы, от ее юмора и их противостояний.

При виде нее его железки буквально пылали, обжигали, а база данных в голове просто слетала. Теор становился одержимым. Карта памяти была забита напрочь лишь ее образом. Появилась неожиданно — и также превратилась во врага.

Хотя звать ее "врагом" — это преувеличение. Соперник. Несогласный герой.

Терпения у Ликурга достаточно, и он готов пояснять Стелле свою точку зрения еще миллионы раз. Он уже преуспел: подбил решительность Первопроходца, пусть и временно. Вынудил задуматься над правильностью выбора.

— Дорогой, где ты был?

Он снова слышит эту фразу и корпус его нагревается. Даже насмешливое обращение "дорогой" уже вызывало нетипичную для Ликурга реакцию. Рациональным решением было бы поскорее избавиться от переменной грубой силой. Даже сам скипетр хотел уничтожить внезапно появившийся внутри программы код.

Только администратор, вместо того, чтобы активировать функцию удаления объекта, дал Стелле доступ к командному блоку и базе данных. Безумие ли это? Возможно, так и называется состояние, в которое впал теор. Вопрос требует глубокого изучения. И пока он был взаперти, времени ему хватало.

Проведя логическую цепь, Ликургус пришел к простому выводу: одержимость. Вот причина его необычной реакции и нерациональных поступков.

— Моя леди, добро пожаловать в Вихрь сотворения. Как и прежде, все это время я находился здесь, в заточении, — он откланялся в привычной манере.

Первопроходец была одна. Уже сто двадцать третье их столкновение. И лишь в тринадцати из них она приходила в одиночестве. Но ни в одном еще не победила. Ликург не был намерен сдаться так быстро — это означало конец из "свиданий". Не самых романтичных, но весьма насыщенных.

Для теора не было позорным признать, что его действия были ограничены. Сама система пыталась получить ответ от своего администратора, но он намеренно игнорировал. Путем вычислений пришел к выводу, что это приведет Стеллу в его собственную клетку. И ошибок не было.

Первопроходец здесь. Добровольно.

С заряженной битой и недовольным лицом, но здесь. Не прелесть ли? Будь Ликургус наделен эмоциями и эмпатией, подобной Скрюллуму, то посчитал бы этот жест беспокойством. Но в связи с отсутствием всего перечисленного, он просто принял это как желание убедиться, что помех на пути не возникнет. Ведь именно теор — главная преграда.

Тысячелетие, что он провел в Вихре, ожидая Спасителя вновь позволило ему анализировать, вычислять, размышлять. В чем причина одержимости? До прихода Первопроходца, объектом научного интереса был "Фаенон" — тот, кто слился со Сталесклепом и удалил объект "Кирена" ради отсрочки эксперимента с однотипным названием. Пусть самовычисление δ-13 и было временно замедленно, но не остановлено.

Вероятно, переменная "Первопроходец" заинтересовала Ликургуса тем, что не поддавалась вычислениям. Непредвиденные действия, непонятное поведение, отсутствие страха и уже привычной для теора реакции. Она не надеялась на титанов и полубогов, не использовала силу этого мира против теоретического создателя, ее оружием были инородная заряженная бита и острый язык. Хамство, сарказм, странные шутки — и даже они били намного сильнее кулака объекта "Мидеймос" или пистолета объекта "Анаксагор".

— Очередное свидание, еще и в таком месте. Мне нравится, — ее язвительная ухмылка впечаталась в карту памяти и заняла большинство свободного места.

Наверняка она видела эту нездоровую одержимость, ведь нередко подшучивала. Ликургус, впрочем, не воспринимал ее слова всерьез. Объект "Первопроходец" и термин "серьезность" не могли сосуществовать воедино. Этот вывод теор сделал на основе всех взаимодействий со Стеллой.

Он неорганический сосуд первого гения, не глупец. Даже не обладая базовой эмпатией, вычисления и анализ не были для него чужды.

— Моя леди, вы вновь хотите подраться? Ваша воля к Разрушению велика. Как Идущая по Пути, вы обладаете повышенным уровнем агрессии, но неужели готовы напасть в сто двадцать четвертый раз?

— Меньше слов, больше дела. На этот раз, если ты проиграешь, то исполняешь мое желание! — Стелла прищурилась. За все это время нахождения на Амфореусе и разговоров с Ликургом, она и сама пропиталась научным интересным в отношении теора.

— Ваше условие мне ясно. Но какова моя награда за победу над вами?

— Так и быть, закрою глаза на то, что вы как песик гоняетесь за мной и коллекционируете фотографии.

Ликургус не был удивлен. Даже на миг. Он знал, что Стелла не глупа, в ином случае ей было бы трудно противостоять администратору целой системы и осколку первого гения, эманатору Эрудиции. А его одержимость видна невооруженным глазом.

Будь Первопроходец безразлична теору — он бы не дал ей доступ к базе данных. Не пытался бы перетянуть на свою сторону, игнорируя замечания самой системы "Амфореус". Даже правосудие ему уже не помеха, он может уничтожить переменную, но он терпит. Уже не оправдывает одержимость научным интересом. Принимает ее.

— Вы слышали о равноценном обмене? Кажется, ваш друг, Анаксагор, ценил его превыше всего.

— Чем же обмен не равноценный? Вы мне желание, а я проигнорирую поведение типичного маньяка. Для равных шансов и бить буду нежнее.

— Моя леди, вы недооцениваете врага.

Ликургус никогда не проявлял себя слабаком. В нескольких прошлых столкновений он почти одержал победу. Ключевой ошибкой стала самоуверенность — теор терял бдительность и позволял объекту "Гисиленса", появляющейся спустя двадцать минут и сорок секунд битвы, пронзить центральный процессор. Сейчас, спустя сотню столкновений, он вписал в карту памяти хронологию событий. Но вот атаки обновлялись с каждым перезапуском мира.

— Это ты не понимаешь моего величия, — она насмехалась. Как и прежде.

Ликургус словил биту, которой Первопроходец была готова ударить. Она пыталась поразить теора новыми техниками, атаками и способностями, но события шли тем же чередом, что и раньше.

— Вы могли бы обрести еще больше, если бы не были столь упрямы.

Даже если ему вновь отрубят голову, Ликург восстановится моментально. Но в таком случае придется соблюдать условия спора: исполнять желание Стеллы. По вычислениям теора была три развилки — отказ от полномочий администратора, добровольная аппроксимация системы, либо более примитивная... самоликвидация.

Ни один из трех поворотов в этой саге не устраивал Ликургуса. Ему было бы приятнее выслушивать шуточные пожелания по типу замены кода "Кирена" на код "Мемо". Во влажных мечтах и вовсе представлял, что она потребует сделать ее вторым администратором δ-13 и завершить совместный проект "Сталесклеп". Но на то мечты и влажные, что шанс такого исхода равен 0,01%.

— Твои однотипные обещания меня утомили, Ликург. Придумай что-то интереснее.

— Прошу прощения, моя леди. Мой уровень юмора и на одну сотую не достигает вашего, а потому и разбавить напряженную остановку между нами шуточными фразами не в силах.

— Ты мне будто мозг сейчас почесал.

Призванные Ликургом существа окружили Стеллу, но силами от ядра подпирающего мир титана она избавилась от всех. Теор молча аплодировал. Как и всегда, впечатляюще. Если она однажды столкнется со Сталесклепом — зрелище будет воистину божественным.

— Не желаете поучаствовать в эксперименте? Я создам симуляцию, в которую загружу клона Сталесклепа и направлю вас в эпицентр. Будет любопытно посмотреть на ваш бой с Лордом Опустошителем. Два обладателя силы Разрушения, излюбленных ребенка Творца Руин...

— Желаю, при условии, что сдадитесь.

Это банальное желание разочаровало Ликурга. Неужели в клетке Первопроходец начала терять свою индивидуальность, в ее героический инородный образ превращается в примитивный. Если Стелла лишится своего креативного мышления — для теора это станет упущением.

— Позвольте заметить, согласие я услышал. Пусть и при определенном условии. И в последствии, в одном из будущих столкновений, не постыжусь воспользоваться.

— Только не говори, что ты от этой мысли возбудился.

— Я неорганическая форма жизни, и возбуждение для меня невозможно. Но научный интерес во мне играет первостепенную роль.

Очередной удар. На этот раз бита попала прямо в грудь. В отверстие. Но Стелла казалась огорченной. Ликург, своими холодными металлическими пальцами, отодвинул орудие Первопроходца и обхватил ее запястье. Когда-то в прошлом он прекрасно ощущал это тепло кожи, но теперь мог лишь мечтать о таком.

— Моя леди, вы разочарованы?

— И что, неужели дырка нечувствительная?

Она напоминала любопытного ребенка, который продумал невероятную теорию, но оказался разочарован вычислениями Нус, что опровергли ее. Если бы только он мог понять во всех красках...

— Нечувствительная. Но я могу притвориться, что испытываю невероятную боль.

Металлические пальцы с силой сжались вокруг запястья Стеллы. Вероятно, останутся синяки. А ей будто и нравилось. По крайней мере, об этом говорил тот факт, что Первопроходец не предприняла ни одной попытки выбраться.

— Я уж думала, ты возбудишься. Ну знаешь, твой объект любви так страстно бьет тебя...

— Попрошу заметить два факта. Первый: как я и говорил прежде, возбуждение для меня невозможно. Я неорганическая форма жизни. Второй: вы — не объект моей "любви". Я не способен полюбить. Вы — объект "одержимости".

— Какой же ты душный, фу. А если тебя пощекотать, то почувствуешь?

Она с силой выдернула свою руку из крепкой хватки и стала трогать чужое металлическое тело. Пыталась узнать ответ на вопрос. Стремление к знаниям — это прекрасно. В отличие от Нус, Зандар бы не позволил себе ограничивать в них людей. И Ликург, как одна из девяти его частей, тоже. Но подобное исследование было крайне непристойно.

И вычисления теора твердили о том, что это ловушка.

— Моя леди...

— Даже на касания не реагируешь. Ску-ка. Невероятная. Как ты вообще без осязания живешь?

— Дело привычки и особенностей организма.

Ликург объяснял спокойно. Наблюдал за каждым движением Стеллы, ведь понимал, что удар последует оттуда, откуда он не ожидает. И поэтому концентрироваться на одной точке невозможно.

— Эй, клоун, а не хочешь в моем отеле "Грезы" поработать? С твоей-то выдержкой.

— Боюсь, до завершения проекта "Сталесклеп" принять предложение будет крайне проблематично, — даже обзывательство проигнорировал.

По наблюдениям теора, Стелла была заинтересована в чем-то ином, нежели очередной битве. Но переменная никогда не поддавалась обыкновенным вычислениям, а потому и верить в один лишь исход непозволительно.

— А если поцеловать, ощутишь? — вопросы начинали переходить грань. И глупцу стало бы ясно, что это испытание.

— Нет, моя леди. Можете и не стараться.

— А в своей страшной форме?

— Разница их в том, что в истинной форме я способен поглотить больше единиц силы.

Кажется, это был не тот ответ, на который рассчитывала Стелла. Потому что лицо ее было полно недовольств.

— Если я выиграю — мое желание, чтобы ты поцеловал меня.

— Нерациональная трата желаний, — подметил Ликургус.

Очередной раз переменная разрушила вычисления. Но это, в какой-то мере, удовлетворило его собственное желание — нетипичный выбор, на который способна лишь одна. Стелла. Первопроходец.

— Но, моя леди, я удовлетворю его... если победите.

Кажется будто они поменялись местами. Ведь даже одержимый Безымянной Ликург не смел и мысли допустить о поцелуе. Но ее "научный интерес" был любопытен и теору. При таком раскладе, он был не прочь проиграть.

Даже если ловушка. Он слишком много подозревал Стеллу во лжи и пытался вогнать в пределы собственных вычислений. И каждое было разрушено.

Поэтому он продолжал вычислять — знал, что она разрушит нежеланный им исход.

— А я победю. Ради научного интереса!

И вновь бита оказалась в руках Первопроходца. Этот поцелуй она хотела потехи ради — увидеть реакцию Ликурга, одержимого ей до безумия. Чтобы самой почувствовать что-то, кроме горечи, за последнюю тысячу лет. Ну, или, вернее сказать, час. Но для нее и минута страданий — уже много.

— Буду верить, моя леди.

Сегодня он использовал это обращение намного чаще, чем обычно. Их сто двадцать четвертое столкновение. Оба не проявляли всю мощь, лишь развлекались. И Ликургус поддался, зная, что поражение для него — это победа. Ведь вновь история будет переписана. Они снова сразятся, и не один раз. Истинная форма теора была сильнее обычной, но Стелла так и не узрела ее пик. Тот просто игрался.

Как игрался с жизнями внутри δ-13.

— Я победила! Исполняй обещанное.

Стелла поставила каблук прямо у отверстия в груди. Ее бита была направлена на лицо Ликурга. Словно подражая наследному принцу Мидеймосу и его величию. Условия спора не могли быть соблюдены, если бы хоть один погиб, поэтому Первопроходец еще не убила соперника.

Убьет потом. Сто двадцать четвертый раз. Когда обещание исполнить.

— Для этого мне необходимо встать.

Закатив глаза, отливающие ярким светом Стеллароном, семенем Разрушения, она отстранилась, убрала биту и скрестила руки на груди. Этот бой был длиннее прежних. Ликург вел очередной расчет — сейчас Стелла воспользуется шансом и убьет его вновь.

Все эти вычисления были с надеждой, что переменная в очередной раз разрушит их.

Теор подходит ближе и сухо касается ее губ своими. Металл неприятно обжог, слишком уж был разгоряченным. Стелла отстранилась вмиг. Она ожидала нечто романтичного, забавного, интересного. А на деле... ее просто обожгли. Впрочем, что еще ожидать от того, кто состоит из железа?

— Это ужасно.

— И на это вы потратили желание.

Он потешил свою одержимость. А вот жалела о том, что пустила желание на такцю ерунду. Ни реакции Ликурга, будто тот знал, чем обернется, ни особенных ощущений. С таким же успехом она могла поцеловать вскипяченный чайник.

— Ничего, в следующий раз отыграюсь.

И в этом неудовлетворении Ликургус нашел собственную победу.

— Как и прежде, буду ждать вас в своей клетке.

— А где дополнение в виде "моя леди"?

— Как и прежде, буду ждать вас в своей клетке, моя леди.

— Теперь верно.

И перо вновь оставляет подпись на новой странице. В этот раз желание не будет потрачено впустую. Сто двадцать пятое столкновение. Цикличность уже начала надоедать и Стелла была намерена сделать эту битву последней.

— Моя леди, добро пожаловать в Вихрь сотворения. Все это время я находился здесь и ждал вас, — она слышит это приветствие в сто двадцать пятый раз. Ужасно.

— Что ж, ты дождался... деремся на желание.

Бита появилась раньше, чем теор ответил. Он чувствовал кипящую ярость и пылающие силы Разрушения. Истинная форма проявилась моментально. Новая битва — новое вычисление.

Идеальное вычисление.

На этот раз желание Стеллы — создание идеального уравнения Разрушения. То, что разрушит Ликурга.

То, что спасет Амфореус.