Выбор шерпа

— У меня есть вопрос! — подала голос Мира, чуть накренив голову и подперев подбородок ладонью. — Профессор, вы на своих занятиях всё время говорите о каких-то «шерпах»... В академических справочниках Гильдии указано, что это просто скальдрский вариант обозначения профессии высокогорного жителя. Но по вашим рассказам кажется, будто это нечто большее. Что на самом деле означает «шерп» на вашем родном языке и в культуре?

​В зале на мгновение стало тихо — слышно было только, как потрескивали сосновые поленья в печи да завывал за брёвнами стен штормовой ветер.

​Уголки губ Рейко немного поползли вверх. Все ученики профессора Урхель знали: если она так улыбается, то более чем расположена дать исчерпывающий ответ на столь интересующий вопрос. Она промолчала пару секунд, собираясь с мыслями, а потом качнула головой.

— В справочниках пишут полуправду, Мира, — мягко, но весомо начала Рейко. — С языка вьюрнов «шерп» дословно переводится как "носильщик" или "проводник", что действительно имеет отношение к моей работе. Но всё-таки я осмелюсь утверждать, что это понятие тесно связано не только с ремеслом, но и с национальностью. Хотя даже не так...Это образ жизни. Ты перестаёшь быть просто гидом и становишься шерпом в тот момент, когда безопасность чужих людей становится важна тебе больше, чем собственная.

По комнате пробежал тихий шёпот.

​— Звучит серьёзно... — тихо сказал Лин, обняв колени.

​— В учебниках про это точно не пишут, — покачала головой Мира и чуть подалась вперёд. — Профессор, а у вас самой был такой момент? Ну, когда пришлось отвечать за кого-то на пределе?

​— Да, госпожа Урхель, расскажите, побалуйте студентов, — поддержал симпатичный молодой человек, болтая свесившейся с подоконника ногой.

​Рейко сделала глоток чая и опустила взгляд, погружаясь в воспоминания.

​— Вы думаете, самое страшное на горе — это застрять и ждать? Нет. Самое страшное — это когда ты понимаешь, что спасатели не придут по первому зову за вами. И единственный вариант, как отсрочить холодную смерть — идти вниз.

​Студенты помрачнели и, переглянувшись, устроились поудобнее.

​​— Мне было девятнадцать. Тогда я только закрыла разряд мастера спорта — отваги в голове больше, чем мозгов, — Рейко усмехнулась, но ухмылка получилась горькой. — Меня поставили замыкающим гидом к коммерческой группе: пятеро богатых туристов с больших планет пришли за «экстрим-туром» на Снежные Клыки. У них всё было дорогущее оборудование: штормовки последней модели, обогреватели, навигаторы. Вера в дорогие игрушки у них была огромная, иначе я не понимаю, как можно настолько плевать на технику безопасности.

​— О, классика, — фыркнул Лин. — Купили дорогие куртки и думают, что гора под них подстроится.

​— Пока горняшка не прижмёт, — тихо добавил кто-то из задних рядом.

​— Вот именно, — кивнула Рейко. — Пока мы просили не покидать связку и следить за барометром, они просто отмахивались да снимали пейзажи. Мы бы со страшим их не осуждали, если бы счёт не шёл на минуты.

​— И они вообще вас не слушали? — нахмурилась Мира.

​— Ни капли. В их глазах мы были просто обслуживающим персоналом. Они свято верили, что если станет совсем тяжело, их обязательно спустят в ту же секунду. Наивно, очень наивно...

​Рейко отхлебнула напиток из кружки. Кончик её хвоста на шкуре едва заметно дёрнулся.

​— На высоте четырёх с половиной тысяч метров погода «сломалась». На Скальдре это не редкость совсем, но всё произошло очень внезапно. Тогда год тёплый выдался, голые горы сильно нагрелись, случилась конвекция и началась снежная крупа. Среди местных это ещё называется белой слепотой. Это не просто вьюга зимняя, а гремучая смесь ледяного дождя и мелкой снежной крошки, — не увидишь и собственного локтя в такой непогоде. Встречный ветер был такой силы, что сбивал с ног даже взрослого вьюрна. Вдобавок у нас случился худший сценарий: один из парней оступился на «живом» камне и порвал бедро об острую скалу, а девушка рядом с ним поймала паническую атаку, глотнула ледяного воздуха и сбила дыхание, плюсом перестала чувствовать свои руки.

​— И техника Корпорации никак не помогла? — тихо перебил её Лин, подавшись вперёд. — А как же их аварийные маяки?

​​— В условиях инверсии они превращаются в бесполезный хлам, — покачала головой Рейко. — В регламенте Корпорации на этот случай есть чёткий пункт: если группа попадает в опасную ситуацию, где возможна или уже произошла угроза для жизни, старший гид обязан эвакуировать тех, кто в силах идти, а не рисковать всей группой ради безнадёжных. И мой напарник действовал абсолютно правильно. С точки зрения логики и правил — к нему никаких вопросов. Он скомандовал троим целым идти за ним, и они ушли вниз.

​— Постойте... он просто взял и оставил вас с двумя тяжёлыми?

​— По инструкции — да, и он спасал живых, — спокойно ответила Рейко. — Я не винила его тогда и не виню сейчас. Он поступил как грамотный инструктор. Но для меня... Шерп не оставляет людей на горе, пока они дышат. Оставить их в снежной норе означало гарантированную смерть за ночь — травма бедра в такой мороз не оставляет шансов. Нужно было спускать их немедленно, и я решила делать это сама.

​Она приподняла свой хвост и, слегка раздвинув пальцами густой белый мех, показала неровную ленту белёсого шрама — след от старого, глубокого разрыва.

​— Волокуш у нас не было. Я связала все оставшиеся штормовые шнуры, пристегнула парня с повреждённого ногой к своей обвязке — а он весил килограммов девяносто вместе со снарягой. Девушку привязала перед собой короткой страховкой, заставив держаться за мой пояс. И мы пошли вниз. Спуск занял пять адовых часов. Каждые три шага — проверка наста кошками. Каждые десять метров — зарубание ледорубом, потому что парень сзади терял сознание, съезжал и утягивал меня за собой. На середине кулуара сорвался пласт снега. Нас подсекло. Я успела вогнать ледоруб в ледяную трещину и принять весь рывок на себя. Плечо просто вылетело из сустава. Боль была такая, что в глазах побелело.

​— Боже мой... — раздался тихий вздох.

​— Вы хоть вправить его смогли прямо там? — сдавленно спросил парень с подоконника.

​— На склоне под углом в шестьдесят градусов? Конечно нет, — Рейко едва заметно улыбнулась уголками губ. — Я просто прижала правую руку ремнём рюкзака, чтобы не болталась, и работала одной левой. Но вьюрнам в этом плане немного проще: хвост для нас — это и третья рука, и дополнительная точка опоры. Без него мы бы просто не удержались на стене. ​К концу третьего часа сил не осталось совсем. Наступила фаза, когда пальцев уже не чувствуешь, а дыхание обжигает лёгкие до крови. Я шла на одном упрямстве. Знала: если отключусь хотя бы на минуту — все трое улетим в пропасть. Я рычала, орала на эту девушку, чтобы она двигала ногами, тащила парня по камням и буквально выдирала у горы каждый метр. Честно говоря, сейчас мне стыдно за свою излишнюю юношескую груботь тогда, но иного варианта не было.

​Рейко аккуратно опустила мех на хвосте, спрятав шрам.

​— До базового лагеря я их дотащила. Парень всё-таки схлопотал горняшку, но его вовремя спустили вниз. Врачи успели спасти ему ногу и голову. Девушка отделалась обморожением и лёгкой гипоксией. Нам ещё очень повезло, что мы не добрались до зоны смерти и развернулись намного раньше. Иначе бы история закончилась куда печальней. Вот это и есть главный ответ на твой вопрос, Мира, — Рейко перевела прямой взгляд на девушку. — Шерп этот тот, кто берет на себя ответственность за чужую жизнь. Если ты вывел человека на гору — ты обязан вернуть его назад. Даже если ради этого придётся зубами грызть лёд и тащить его на себе.

Студенты затихли, молча переваривая историю.

— И вы ни разу не пожалели, что взяли на себя такой риск?

— Ни на секунду. — кивнула профессор. — Надеюсь, и вы сделайте соответствующие выводы из этой истории. Так, кто там задавал следующий вопрос?