Выбор

Дуло пистолета упёрлось прямо в щёку. Илья поднял мокрые глаза на мужчину и неловко перебрал коленями по холодному полу.

— Что значит «я пришёл, и так уже было»?

— Клянусь! — резко воскликнул Коряков. Попытался подползти поближе, но пистолет в чужой ладони дрогнул, и пришлось замереть на месте.

Мужчина окатил его напряжённым, очень холодным взглядом. Мушка неприятно царапнула под подбородком, и Илья зажмурился, но только выше вскинул голову.

Готовился?

Казалось, этот момент длился долгие, длинные секунды. Те складывались в минуты, а минуты – в бесконечность. Время, густое и липкое как мёд, тянулось невероятно медленно. Но когда Илья, спустя вечность, распахнул глаза, Лил уже убрал пушку в задний карман штанов.

— Блять, — с тихим вздохом подвёл итог Лил и протянул ему руку, помогая подняться с колен.

В комнате царил настоящий хаос: разбросанные по полу документы и пачки денег, выпотрошенный полностью рабочий стол, разбитая лампа, расколотый надвое бюст то ли Ленина, то ли Сталина – теперь уже не разберёшь. Будто кто-то ворвался в кабинет с битой и разъебал всё, что попадалось на глаза, к чёртовой матери без какой-либо конкретной цели. Но с Лилом никогда ничего не бывало так просто. Илья знал это лучше всех.

— Даже бабки не взяли. Гандоны, — ухмыльнулся мужчина, разжимая пальцы, когда Илья, наконец-то, оказался на ногах. Шагнул к покосившемуся шкафу, навалился на него плечо, отодвигая дубовый массив в сторону. Тот поддался со скрипом, открывая общему вниманию маленький, почти ничем не примечательный сейф, что был встроен прямо в стену.  

— Что там? — спросил Илья, заглядывая через плечо Лила.  

— Наш выход из этой помойки, — хмыкнули в ответ. Татуированные пальцы бегло забегали по кнопкам, и спустя секунду в помещении раздался приглушённый щелчок. Под ноги Корякову упал какой-то бумажный сверток, и тот неуверенно поднял его, всё ещё глядя на Лила во все глаза.

— Это… — заговорил он, заглядывая в конверт. — Паспорт?!

— Заграник, — мужчина кивнул со знанием дела. В руках он вертел аналогичный документ.

Илья недоверчиво прищурился, распахнул первую страницу и громко охнул.

Паспорт, в самом деле заграничный, значился на его собственное имя.

— А это… — Илья поднял взгляд на второй паспорт.

— Мой, — сказал Лил и забрал конверт из его рук, чтобы сложить всё обратно.

Сердце в грудной клетке сделало странный, совершенно непонятный Илье кульбит, и рваными толчками забилось где-то у самого горла. Немногословность Лила была громче любых слов. За ним явно шла охота и не первый день – последние недели в плечах мужчины наблюдалась несвойственная ему нервозность и напряжение. Каждый раз, когда Илье выпадала возможность упасть на хвост, неважно, ездили ли они проверять ларьки, которые крышевала банда Лила, или просто шатались на рынке в поиске мутных типов, – от его восхищенного взгляда никогда не ускользало выражение полной безмятежности на лице мужчины. Лил всегда был собран, но вместе с этим – совершенно беззаботен. Ни громкие выстрелы, ни кровавые пятна под ногами, ничего не могло вывести его из равновесия. Интересно, это был природный талант или приобретённый навык? Обязательное условие к выживанию в тех обстоятельствах, которые мужчина сам себе создал?

Будь Коряков на его месте, он бы уже давно поехал кукухой.

Однако последнее время что-то и правда изменилось.

На вылазки Илью больше не брали, а в постель втрахивали с особой жестокостью. Невольно поддавшись воспоминаниям, Коряков прикусил нижнюю губу и тяжело вздохнул. К грубости он уже давно привык. А вот к такой откровенной прямолинейности по отношению к себе – нет. Это пугало.

— Ты угораешь? — нервно хохотнул Илья, принимаясь ломать пальцы. — А куда? Нет, стой… А мама? Я не могу бросить мать! Лил, нет, Дань, это как-то…

Его несвязанное бормотание было прервано коротким щелчком пальцев. В ладони Лила снова покоился прекрасно знакомый Корякову пистолет Макарова. Гладкий металл, пластиковая рукоятка коричневого цвета. Под тканью футболки вдоль позвоночника скользнули предательские мурашки.

— Что ты делаешь? — почти беззвучно прошептал Илья.

Лил облизнул губы, как он обычно делал перед тем, как сделать выстрел, и… перевернул пистолет, протягивая его Корякову.

— Три патрона, один для меня, второй можешь оставить себе или… Неважно, они всё равно доберутся. До нас, до твоей матери, до, блять, каждого, кто хоть как-то связан с тобой. Или со мной.  

— Но…

— Без «но». Это, — мужчина вскинул вверх конверт, который всё ещё держал в другой руке. — Не гарантия, но шанс. Или так.

Тряхнул пистолетом, и Илья вздрогнул вместе с ним.

— Ну? — нетерпеливо спросил Лил. — Решай.

Это было так несвойственно ему. Несвойственно им. Решать, выбирать, действовать – это всегда была зона ответственности Лила.  

Или нет?

— А билеты?

— Ща в турфирму позвоним, и всё решим. Не проблема.

Его вопрос и в самом деле был глупым – Илья прекрасно это понимал, но всё равно отчаянно оттягивал момент принятия решения.

Глаза забегали по лицу напротив. От привычной безмятежности Лила, нет, Дани теперь не осталось и следа. В ответ на Илью глядел очень уставший мужчина. Со светлыми веснушками, которые были особенно заметны на солнце в разгар летней жары. Рыжеватыми прядями, что незаметно подвивались у самых висков, когда волос начинал отрастать. Татуировки на сбитых костяшках больше не пугали и не вызывали чувство непонятного, но благоговейного трепета. Эти руки задушили немало людей. Но в эту самую секунду Илье помнилось только, как они нежно касались его рёбер и живота. Над губой у Лила выступила едва заметная щетина. Рыжеватая, светлая, почти в тон волосам на макушке. Целоваться с небритым Даней было особенно приятно. Илья сглотнул вязкую, набежавшую не пойми откуда слюну, и судорожно вздохнул. С момента их встречи прошло ровно три года. Тогда Коряков бездумно волочил свою никчёмную жизнь, перебиваясь подработками, чтобы протянуть ещё один день, а ведь он мог… мог жить и не знать, кто такой Лил зе Нил. Наблюдать за медленно увядающим наследием союза, от которого каждый, у кого были руки, старался отхватить кусочек да побольше. Жизнь на руинах чего-то, что когда-то было великим. Или только казалось таковым? А жизнь ли это? Или простое выживание? Какое бы решение каждый из них не принял, итог всегда был логичен и закономерен. Он выбрал Даню, а Даня выбрал ту жизнь, которую они жили. На своих условиях и со своими правилами.

Но только сейчас, разглядывая блестящий ствол, Илья начинал медленно, но верно осознавать, что такое настоящий «выбор». Кажется, пришло время его сделать.

— Хорошо, — после долгого молчания, наконец-то, пробормотал он. Сделал глубокий вздох, повторил чуть увереннее. — Хорошо.

И забрал пистолет из чужих рук.