Помощник Путина подал на ФБК в суд | Вячеслав Гимади

Смотрите полный выпуск на YouTube

Дмитрий Низовцев: Насколько велики риски у ACD или ФБК после того, как этот самый иск был подан, давайте поговорим с главным юристом Фонда борьбы с коррупцией Вячеславом Гимади. Слава, здравствуй! 

Ирина Аллеман: Привет!

Вячеслав Гимади: Привет!

Дмитрий Низовцев: Хочется твою реакцию узнать на этот самый иск от Левитиных. К чем он чреват? Ты его воспринимаешь как какой-то страшный вызов или ты воспринимаешь его как маленькую награду лично для вас?

Вячеслав Гимади: Это скорее награда, конечно же, для нас. Потому что мы продвигаем этот список и следим, естественно, за реакцией тех, кого мы в него включаем. В частности, включаем коррупционеров, героев наших расследований ФБК, героев расследований различных СМИ, в частности «Проект», «Важные истории», The Insider. И таким образом был включен, собственно, Леонид Евгеньевич Левитин, Левитина Нелли Александровна, Левитина Александра Леонидовна, собственно, те родственники бывшего путинского министра Игоря Левитина, который на госслужбе был больше 16 лет. И это было расследование про него о том, что кипрская компания Quortia Limited, она принадлежала брату вот этого помощника президента Леонида Левитину и его жене, и она несколько лет, собственно, одобрила выплату более 40 миллионов долларов в качестве дивидендов. И в целом стоимость вот этих активов, которые семья Левитина контролирует, она более 300 миллионов. Там, поскольку никаких собственных доходов у них не было, то очевидно, что это доходы коррупционные самого этого Игоря Левитина, просто он их так распределил в рамках своей семьи, надеюсь тем самым, что они не попадут под санкции. Согласно декларации, он получил 43 миллиона, в частности, за 20-й год, что вообще больше, чем кто-либо из чиновников АП когда-либо за последние несколько лет. И, соответственно, мы считаем это коррупцией и включили его тем самым в санкционный список 6000.

Дмитрий Низовцев: Вячеслав, хочется у тебя уточнить — все-таки 6000 человек, сейчас уже даже гораздо больше, чем 6000, там уже скоро будет список 7000... Понятно, что в моральном смысле все участники этого списка так себе, но в то же время хватает ли доказательств на каждого из этих 6000? То есть там, как тебе сказать… Вот вызывают тебя как в школе на контрольной и тыкают на какую-нибудь страничку и говорят: «А вот этот, если у вас доказательства, почему он должен в этом списке?» Правильно я понимаю, что на всех остальных 6000 тоже доказательства есть? И как они выглядят? Почему эти люди должны быть в списке 6000?

Вячеслав Гимади: У нас есть разные группы доказательств. Есть расследование ФБК в рамках, собственно конкретных расследований, есть заслуживающие внимания расследования некоторых СМИ. Но мы, естественно, не берем все публикации всех СМИ всех стран и так далее. Мы берем только тех, у которых нормальная репутация. В частности, «Важные истории», вполне себе достаточная репутация для того, чтобы им доверять. Все это фиксируем, сохраняем, делаем скриншоты и так далее, и у нас это все зафиксировано, безусловно, и мы эти доказательства постоянно представляем, собственно, в различные органы.

Ирина Аллеман: Слава, другой вопрос хочу тебе задать совершенно по другой теме. Я думаю, что список 6000 мы уже достаточно полно обсудили. Вот тут генпрокурор России Игорь Краснов сообщил, что встречался с Путиным. Тому, соответственно, рассказал, что прокуратура вернула домой более 9000 незаконно мобилизованных россиян. По его словам, среди возвращенных есть в том числе и те, кто не должен был быть мобилизован по состоянию здоровья. Скажи, пожалуйста, известно ли тебе что-то о таких случаях, и есть ли у прокуратуры вообще инструменты и возможности действительно возвращать людей, которые были незаконно мобилизованы?

Вячеслав Гимади: Да, теоретически конечно же прокуратура может внести акт прокурорского реагирования военному комиссариату или командиру воинской части и кого-либо вернуть. Но здесь роль прокуратуры, конечно, переоценить, здесь скорее роль общественного давления и то, что мы постоянно призывали к чему людей, а именно не сдаваться. Даже если вас уже мобилизовали в любом случае не сдаваться, бороться, приносить справки, подавать в суды, обращаться в СМИ, обращаться к нам в эфире, в бота и так далее. И, соответственно, вот такая вот работа родителей, жен, детей вот этих мобилизованных, она, безусловно, я думаю, помогла. Но очевидно, что прокуратура — это капля в море, она все равно кого-то смогла добыть. Если у нас 318 тысяч только по официальным данным мобилизовали, как говорили Путин и Шойгу, то это совсем немного. На самом деле призвали с нарушениями гораздо больше. Как мы видели, эта «частичная» в кавычках мобилизация заключалась в том, что призывали просто всех, кто пришел. Безусловно, поверить, что какое-то количество людей вернули с помощью прокуратуры действительно можно, но цифру мы проверить никак не можем. Соответственно, может быть 9000, может быть меньше. Само число прокомментировать сложно, потому что у нас нет никаких документов в открытом доступе об этих прокурорских проверках.

Ирина Аллеман: Смотри, с чем связан вопрос. Мы все-таки намного чаще слышим о том, что мобилизованные устроили бунт и сбежали, дезертировали. Буквально на днях был случай про человека, который сказал, что он соскучился по дому и решил все-таки место службы покинуть. Вот случаев, когда люди легально, то есть юридическими механизмами возвращаются домой, мы о таком, мне кажется, очень мало слышали. Поэтому вот эта цифра 9000, она действительно вызывает сомнения. 

Вячеслав Гимади: Очень мало, на 9000 действительно не тянет.

Ирина Аллеман: Но просто для понимания давай проговорим, если человек уже оказался мобилизован или родственник, наши зрители смотрят нас, и допустим у них родственник оказался мобилизован. Человек при этом не подходит под мобилизацию по состоянию здоровья, медкомиссию не проходил, но все-таки можно написать жалобу, можно иск, наверное, подать, можно устроить какую-то информационную медиа компанию, записать видео, и чем больше и громче об этом говорить, тем больше шансов и легальный методом вернуться?

Вячеслав Гимади: Ну, такие шансы тоже есть. Но в целом мы всегда рекомендовали просто не доводить до этой ситуации. Это, конечно, уже исключительные такие случаи прямо вернуться из учебной части. То есть чем дальше, тем меньше шансов вернуться. То есть самый надежный способ — это просто не появляться в военкомате. Тогда с крайне высокой степенью вероятности тебя просто не призовут. То есть вряд ли как-то выловят тебя на чердаке или еще где-то там у бабушки не по месту регистрации. Это крайне маловероятно. А так действительно, если уже призвали, то это очень сложный [случай]. Даже если на секунду взять и поверить цифрам Краснова, то в любом случае это очень мало среди тех, кого призвали.

Дмитрий Низовцев: Спасибо большое. Вячеслав Гимади был у нас в эфире.

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»