Второе впечатление

1

Перемена – единственный способ оставаться собой.

Так утверждал Ян, мой друг по переписке. Мы познакомились через сервис поиска друзей со всего мира «Penpal».

Я написала ему первая: «Привет! Я – Кристина, мне 33. Занимаюсь теннисом и фрилансом, люблю читать и путешествовать. А еще – общаться и дружить». Что может быть банальнее, подумала я и кликнула «отправить». Он сразу ответил, так и закрутилось.

Вначале мы обменивались сообщениями о погоде и мелких новостях, а позже – секретами и признаниями. Я учила его язык, он узнавал о моей культуре. Так продолжалось больше года. И порой эта далекая дружба казалась более реальной, чем все то, к чему я прикасалась ежедневно.

Ян жил и работал в Амстердаме. Он сразу произвел на меня впечатление настоящего голландца, свободного и одухотворенного. При знакомстве представился как «профессиональный философ с большим стажем», поэтому его парадоксальные суждения и оторванность от реальности казались вполне естественными. Меня это даже зацепило, и мы часами болтали о смысле жизни, судьбе и прочих иллюзиях.

Заманчиво и подробно Ян описывал красивую беззаботную жизнь, какой у меня никогда не было. Однажды я призналась, что завидую. Собственный быт казался мне чересчур обремененным вещами и делами. Жила я одна, работала много и страшно тосковала. По утрам меня ждали непаханые – а не тюльпановые – поля. 

И тогда Ян стал настойчиво подбивать меня продать все имущество, сдать квартиру и переехать к нему в Амстердам. А на вопрос: «И чем я там буду заниматься?» – отвечал, что дел много. Дегустировать сыр и кататься на старомодных велосипедах, зависать в кофешопах и казино, заниматься философией и танцевать на улицах в блестящих труселях. Иногда, под настроение.

Не могу сказать, что эти занятия целиком отражали мои амбиции на жизнь, но голова у меня горячая, Москва летом душная, а доводы – вполне весомые. Только что-то тормозило. То ли адекватность подавала свой робкий голосок, то ли в глубине души я все же надеялась зажить лучшей жизнью здесь, в моей старой квартирке, доставшейся от бабушки по наследству.

Наверное, стоило посидеть в тишине, взвесить все за и против. Но тревога неопределенности не любит раздумий, ей бы импульсивных действий. Вот я и выложила одним вечером объявление в своих соц сетях: «Раздаю книги и одежду за донат. Собираю на билет в один конец. Жду всех в субботу после шести».

2 

Я обстоятельно подготовилась к назначенному вечеру. Перебрала всю одежду и обувь, которую выставляла на продажу. Отнесла вещи в химчистку. Отложила из книжного шкафа несколько подаренных и памятных книг, остальные оставила на продажу. 

До последнего я не была уверена, что кто-нибудь придет, и сильно волновалась. Купила яблочный сидр и бумажные стаканчики для вечеринки, нарезала фрукты и высыпала в хрустальную вазочку фисташковое печенье. Отыскала колонки и поставила легкую джазовую музыку. Набегавшись, плюхнулась на диван и стала ждать, вздыхая и удивляясь себе.

Я ждала и боялась гостей, которые вот-вот должны были прийти, чтобы оценивать и забирать мои вещи, кидая в банку уместные пожертвования. Вспомнив про банку, сбегала за стулом и достала ее с антресолей, избегая смотреть на пылящийся там хлам.

Наконец, раздался звонок. Первым пришел бывший сокурсник, такой же смешливый и полнокровный как несколько лет назад, когда отвоевал у ВУЗа свой диплом. Он и теперь смеялся громко, одевался по-спортивному и стригся под ежик. Только по лицу бежали новые морщинки.

Когда-то мы вместе готовились к экзаменам, гуляли и пели в караоке. Бывало, напивались. Но наши пути разошлись. Он строил карьеру и завел семью, а я застряла. После учебы так и не смогла найти себя, и у меня началась своеобразная аллергия: я больше не выносила стабильных и практичных людей, потому что рядом с ними казалась себе непростительно взрывной и непоследовательной.

– Сколько лет, подруга! – воскликнул он, входя в квартиру и по-дружески прижимая меня к себе. – Решила сбежать от московской суеты? Не рановато ли для кризиса среднего возраста?

– Рома, – буркнула я ему в плечо, вдыхая пряный запах пота и одеколона. – Не ожидала тебя увидеть.

– А я-то как не ждал, что ты устроишь дома ярмарку, – рассмеялся он. – Я сделал репост своим знакомым, ребята уже в пути. Ну, рассказывай.

3

Через пару часов моя квартирка уже была битком. Я встречала знакомых и незнакомых гостей, здоровалась и улыбалась. Предлагала им чувствовать себя как дома там, где не могла сделать этого сама. А когда устала, ретировалась на балкон, пустив «ярмарку» на самотек.

Со стаканчиком сидра уселась в провисшее бабушкино кресло-раскладушку и задумалась о резком вираже и туманном будущем вне дома. Небо за окном заволокли тяжелые тучи, и я не знала, ликовать мне или плакать. Поэтому просто осталась сидеть, прокручивая в голове мысли о спонтанном отъезде.

Мое уединение прервала партнерша по теннису, широкоплечая и загорелая Настя. Она собирала длинные русые волосы в пучок, играла вполсилы и почти всегда побеждала. А еще – работала риэлтором, поэтому первым делом я позвонила ей и попросила заехать за ключами и документами, чтобы сдать квартиру на неопределенный срок.

– Крис! – воскликнула она, навалившись на меня всем телом и крепко обнимая. – Я думала, ты только от тенниса отлыниваешь, а теперь «билет в один конец». Что все это значит? 

– Сама не знаю, – пожала плечами я, когда она меня отпустила. – Хочется обновления. 

– Ты про ремонт? – спросил Рома, который вошел следом за Настей. – Да, он бы не помешал. Хочешь, дам контакты бригады? Через месяц и не узнаешь свою хрущевку. 

– Ремонт в мои планы не входит. Я еду к другу в Амстердам. Пока не знаю, надолго ли. Как получится.

Настя положила руку мне на лоб и произнесла с нарочитой серьезностью:

– Температуры вроде нет... Что это ты такое выдумываешь? Жила же себе нормально. Тоска заела?

– Вроде того. Чувствую, что нужны перемены. 

Я постеснялась сказать им о моем «страхе упущенных возможностей». О философии и танцах в блестящих труселях. О романтическом шарме далеких мест. О дружбе на расстоянии и надежде на новую жизнь «где-то там». Вместо этого полезла в телефон бронировать билет. Быстро нашла следующий рейс, заплатив втридорога.

Оставалось проводить гостей, спрятать в кладовку оставшиеся вещи, вымыть квартиру и собрать небольшой чемоданчик в дорогу. И конечно, отыскать в горе вещей паспорт с двухлетним шенгеном. Предупредить Яна.

Я написала ему коротенькое сообщение: «Наконец, я решилась принять твое приглашение. Мой самолет прилетает в десять тридцать утра. Встречаешь?» 

4

Следующим утром я уже спускалась по трапу самолёта, оставив позади прежнюю жизнь и ничего не зная о новой. В первую минуту меня захлестнула волна энтузиазма. Незнакомая речь, вывески и стиль одежды. Не чувствовалось даже усталости от бессонной ночи сборов и переездов. 

Тем временем новая жизнь приветственно махала мне рукой. В реальности Ян выглядел намного старше, чем на фото. Сколько ему? Сорок, пятьдесят? Сказать было трудно.

Обросший светлой бородой и в яркой поношенной одежде, он производил нелепое впечатление рублевского бомжа из старой юмористической телепередачи. На минуту я смутилась, но быстро отогнала это чувство: ведь мы – друзья, возраст и стиль одежды тут совсем не важны.

– Вот это – моя девочка! – рассмеялся Ян, хватая меня за предплечья и целуя в щеку колючими усами. – До последнего не верил, что ты реально прилетишь!

От него разило тяжелым землистым запахом конопли, что совсем меня не удивило, но чуть-чуть покоробило. Машинально я заглянула ему в глаза. В десять утра они уже были мутные и рассеянные от курева. 

Мы спустились в подземку и сели в желтый поезд до центра города. Я было направилась к автомату за билетом, но Ян меня остановил: 

– Не парься. Здесь редко контролеры, проедем так.

Я промолчала и, заняв место, отвернулась к окну. В студенческие годы я и сама каталась зайцем и не судила других. Расстроило меня не это. А то, что за окном было пасмурно, как в Москве. Чего я ожидала?

Через пятнадцать минут мы добрались, и я вздохнула с облегчением. В первый день новой жизни не слишком хотелось быть пойманной и оштрафованной за безбилетный проезд. 

5

Вот оно! Амстердам моей мечты все-таки существовал на самом деле. Внезапно окруженная красотой, я шла и едва дышала. Мощеные улочки, по которым прыгали колесики моего чемодана; прикованные к перилам мостов велосипеды с корзинками; кривые дома, словно подвыпившие друзья опирающиеся друг о дружку; каналы, каналы и еще раз каналы.

– Кофейку? – предложил Ян.

– О да! – согласилась я.

К моему удивлению, Ян повел меня в банк. Оказавшись внутри, он по-хозяйски прошел к автомату, взял два стаканчика и обернулся ко мне: 

– Тебе какой?

– Американо, – ответила я тихо и огляделась вокруг.

На нас не обратили внимания, почти. Банковский служащий оглядел Яна с ног до головы, а затем и меня, вымотанную перелетом и с чемоданом. Я потупила глаза. Очевидно, это был кофе для клиентов банка, ждущих своей очереди. От дерзости Яна мне стало неловко, и я с нетерпением ждала, когда кофемашина перестанет тарахтеть и выплюнет последние черные капли в стакан. 

– А теперь, как я и обещал. Сыр и вафли!

Процедура повторилась. Мы заходили в разные магазинчики, к нам подходили продавцы, начиная рассказывать о сортах сыра и вафлях, мелко накрошенных в блюдечки на пробу. Но как только видели довольного Яна, горстями сгребающего содержимое, отходили. Я краснела и не притрагивалась к предложенному «завтраку». 

В обед мы зашли в кофешоп и заняли столик на веранде. Официант весело поздоровался с моим спутником и спросил: «Тебе как обычно? Бонг или трубка?» Ян ответил ему и подмигнул мне. Я попросила меню, половина которого приходилась на разные сорта травы и гашиша. Бегло пробежав страницы, попросила ягодный смузи и сэндвич. От голода сводило живот и настроение было ни к черту.

Посетители вокруг курили, пили кофе и общались друг с другом. Вскоре Ян вставил свое слово в беседу за соседним столиком, и тут я узнала моего друга-философа. С двумя другими парнями они стали горячо обсуждать то ли нирвану, то ли реинкарнацию. Я перестала слушать, с нетерпением дожидаясь заказа и все не решаясь признаться себе, какую же совершила ошибку.

6

Поздно вечером мы поехали домой к Яну, на окраину города. Задыхаясь от смеха, он всю дорогу рассказывал, как перевозил гашиш из Марокко в пластиковом контейнере от киндер сюрприза, чтобы продать с десятикратной наценкой в местный кофешоп. Он смыкал большой и указательный палец, показывая размер контейнера и гордо восклицая: 

– Попробуй-ка проглотить такой! А потом...

Смущенная и растерянная, я молчала и уходила в себя все глубже. Что еще мог принести этот день? 

Фирменный ужин от Яна. Как только мы вошли в крошечную темную студию, он сполоснул руки и бросился к холодильнику, принявшись за готовку. Я оставила в прихожей чемодан и огляделась. Фиолетовый свет в углу освещал горшки с коноплей. Я подошла поближе и стала разглядывать растения. Их липкие пушистые головки напоминали ракеты, тянущиеся вверх к горячему космическому излучению.

На стенах висели демонические маски, от них мне стало еще более тревожно и жутко. «Крис, какая же ты дура, – поражалась я. – Дружила бы себе на расстоянии».

Мы поужинали разогретой в микроволновке курицей со спагетти и печеньем с чаем. Ян включил на компьютере какой-то фильм и улегся на диване, похлопав рукой рядом с собой. Я извинилась и ушла в ванную комнату.

Меня мутило и стало трудно дышать. Сполоснув лицо, я присела у ванны и закрыла глаза руками. Хотелось тошнить.

– Ты окей? – спросил Ян через дверь, и я вынырнула из мутного забвения, не в силах дать себе отчет, сколько так просидела.

С трудом поднявшись, вышла из ванной и промычала что-то невразумительное. Доплелась и рухнула на диван, уснув тяжелым сном, и периодически просыпаясь, чтобы бежать обниматься с унитазом. 

7

– Значит, тебе не зашли мои печенья? – спросил Ян, как только я с горем пополам пришла в себя ближе к вечеру.

– Что? – буркнула я, пытаясь разлепить глаза и разглядеть его, сидящего рядом на диване.

Я проспала весь день. Точнее, провалялась в полной темноте, которую не могла разомкнуть или прервать, как ни старалась. Теперь я пришла в себя, но осталась совершенно без сил.

– Мои фирменные печенья с гашишным маслом, – с непробиваемым позитивом пояснил он. – Я даже готовлю их для разных кофеен. Наверное, вчера ты просто переела.

– Ян, – пробормотала я, поднимаясь на локти. – Тебе не кажется, что каждый человек живет в своем отдельном мире грез?

Он с готовностью кивнул, словно я затевала очередной философский диспут и приглашала его в игру. С трудом собравшись с мыслями, я продолжила: 

– Я вот столько лет жила, всегда желая быть «где-то». Боялась упустить и надеясь на что-то далекое, несбыточное… Даже завидовала тебе, ведь ты счастлив? Как говорится, хорошо там, где нас нет. Вот и я приехала сюда. И получила новое, второе впечатление.

– Ага! То есть ты мечтала о жизни, где тебя нет. Но ты будешь везде, где ты есть. И это осознание тебя поменяло. Так?

Я кивнула. И это была самая короткая и исчерпывающая дискуссия за время нашего общения.

8

Обратный рейс встал в копеечку, поэтому я ничуть не пожалела о продаже старой одежды и книг. В аэропорту купила сыр и вафли, которые так и не успела попробовать. А еще — путеводитель по жизни и искусству Амстердама. Кто знает, может, однажды я вернусь сюда при других обстоятельствах. Так я ответила и Яну, прощаясь с ним.

Написала Насте, что возвращаюсь. И заеду за ключами. Она ответила, что встретит. И предложила переночевать у нее. Всю дорогу домой я спала, набираясь сил. Вначале в самолете, а потом и в машине. Во сне возникали и угасали вспышки пережитого.

По приезду к Насте я приняла долгий горячий душ и смыла с себя минувший день. Переоделась в чистое и – выдохнула. Мы устроились на мягком ковре в ее застекленной лоджии. В окна барабанил ливень, и огоньки Москвы расплывались, теряясь в нем. 

Настя предложила отметить мое возвращение. Разлила по бокалам вино и нарезала привезенный лавандовый сыр. Он оказался и правда очень вкусным, как и вафли с тягучей карамельной прослойкой.

Странно, рядом с моей партнершей по теннису я не чувствовала себя посмешищем и не спешила упрекать себя за безрассудство. Наверное, мне передалось ее принятие и умение видеть в проигрыше важный опыт для будущих перемен. Настя обладала философией настоящей спортсменки, в этом я хотела и могла равняться на нее.

– Расскажешь, как будешь готова? – спросила она, и следующие полчаса я хорошенько ее повеселила историей о моем приключении, а также о состоянии потерянности и закрытости, которое к нему привело.

– Дорогая, – сказала она, смеясь. – Я рада, что ты вернулась. Теперь давай так. Раз уж ты освободила и вымыла квартиру, напиши Роме. Пока идет ремонт, поживешь у меня. А завтра перекусим и на теннис.

«Ох уж эти практичные люди», – улыбнулась я про себя. Кажется, мне предстояло сформировать о моей московской жизни и друзьях второе впечатление.