Второе пришествие
Крупные гроздья звезд нависали над рекой. Их отражения мелко подрагивали в черной воде, а над ними, между водой и небом, толклись комары. Пощелкивал костер.
- … и тут вдруг — клюет! Я тяну, чувствую — громадная! А она не сдается, пытается уйти на глубину. У меня аж удочка затрещала! Ну, я уперся пятками, схватился покрепче, думаю — вот сейчас поборемся, не отпущу! А она тоже поднапряглась, и — не поверишь! — потащила меня за собой. Минут десять по всему озеру катала, как на водных лыжах! Потом устала. Я ее вытащил, еле справился, такая тяжеленная, и тут оглядываюсь — а я на самой середине. Как, думаю, я ее до берега донесу? Пришлось отпустить. Воооот такая была!
Длинноволосый мужчина с аккуратной бородкой широко развел руки. Глаза его сверкали детским энтузиазмом. Его собеседник добродушно фыркнул. Он был значительно старше, и борода его была куда длиннее.
- Слушать тебя, Иешуа, конечно, приятно, но ведь ты таки сильно приукрасил! — сказал старик.
- Обижаешь, Бен Давид! Вот те крест!
- Да нужен он мне? — Бен Давид беззлобно отмахнулся. - Себе оставь! Долей-ка мне лучше чайку.
Иешуа снял с огня котелок и наполнил подставленную чашку. Он смотрел, как старик дует на напиток, и губы его помимо воли складывались в озорную ухмылку.
Бен Давид глотнул.
- Тьфу! Да чтоб ты был здоров до двадцатого колена!
Иешуа расхохотался. Старик покачал головой:
- Дите малое, честное слово! То на рыбалку по воде ходит, то чай в глинтвейн превращает… Вот попадет это в апокрифы, будешь знать!
- Не попадет! Время не то. Сейчас, скорее, песню напишут и какого-нибудь апостола приплетут. Так что я в безопасности, - он хлопнул себя по колену и снова засмеялся: - Но видел бы ты свое лицо! Рублевская икона!
Старик задумался, хохотнул в усы, а потом сделал большой глоток:
- А знаешь, неплохо получилось. Я бы только кое-что добавил. Погоди-ка…
Длинная ветвь старой березы склонилась над их стоянкой. Бен Давид протянул руку и сорвал с нее апельсин.
- Вот так, и настанет в мире изобилие, - пробормотал он, доставая нож. — С цитрусом вкуснее будет.
- Другой разговор! — обрадовался Иешуа. — А то апокрифы…
Прямо перед ними на реку медленно опустилась белая цапля. Она поводила клювом по воде, почистила перья и уткнула голову под крыло, спать. Двое на берегу восхищенно выдохнули. Возле спящей цапли плеснула рыба.
- Красивое ты место выбрал, - сказал Иешуа, переходя на шепот.
- Случайно, - признал Бен Давид. — Знаешь, я бы здесь подзадержался. Хотя бы на пару дней.
Иешуа нахмурился:
- Думаешь, стоит? Нас ведь все-таки ждут… Мы с тобой уже давно гуляем.
Старик наклонил котелок и наполнил вторую кружку, а потом протянул ее Иешуа.
- Учитель приходит, когда готов ученик, - пробормотал он.
- Это тебе Будда сказал? Вполне в его духе, - хмыкнул Иешуа.
- Да нет, один китаец… Жаль, не запомнил, как его звали. Умный был мужик. И прав он был, конечно.
- Так ты считаешь, что мы рано пришли?
Старик пожал плечами:
- Я считаю, что если люди за тысячи лет не научились жить своим умом, то и наши откровения им не сильно помогут. И к тому же… - он указал кружкой на цаплю. — Ты посмотри, какой красивый у них мир. Неужели они не найдут, чем в нем заняться?
- Хочется верить, что ты прав.
Иешуа отхлебнул из кружки и одобрительно хмыкнул: и правда, неплохо.
- В любом случае, я думаю, что еще пара дней у нас есть, - сказал он. - А может, даже и неделя…
Старик кивнул.
- Кстати, как там Будда? — спросил Бен Давид. - Лет сто его не видел.
- Да все отлично. Работает психологом в Японии. Изучает оригами и каллиграфию.
- Надо бы навестить его, до того, как начнем работать. Потом-то вряд ли получится…
- Дело говоришь, - кивнул Иешуа. - Вот через пару дней и пойдем. Потихоньку…
Потрескивал костер. В пруду между звезд спала цапля. Тихая летняя ночь плыла над лесом, рассыпая запахи трав и нагретой земли.
Два мессии пили глинтвейн на берегу.