Вторая глава

Они начали искать информацию на следующий же день. В городском архиве, спрятанном в старом здании с облупившейся краской, они перерыли груды документов. Пыль летела в воздух, старые бумаги шуршали под пальцами, а время будто сжималось и растягивалось вокруг них.

Они нашли записи о семье Юн. Оказывается, та самая семья когда-то владела огромным поместьем за городом — тем самым домом с белыми ставнями и садом, который они видели во снах. Поместье было построено в конце XIX века и считалось одним из самых красивых в округе.

Но главное они узнали от пожилого архивариуса, который работал в этом здании уже пятьдесят лет.

— Это поместье давно заброшено — сказал он им, снимая очки и протирая их о рукав потёртого пиджака. — После смерти последней хозяйки его никто не покупал. Говорят, там до сих пор цветёт сад. Белые цветы, которых нигде больше нет. Их называют "Слёзы Ханы".

Минджу вздрогнула.

— Слёзы Ханы?

— Да — кивнул старик. Его глаза заблестели. — По легенде, Хана посадила их после того, как потеряла свою возлюбленную. Говорят, она плакала каждый день в саду, и её слёзы превращались в эти цветы. Они цветут только в этом месте и больше нигде в мире. Никто не смог пересадить их — они умирают в любой другой земле. Будто привязаны к этому месту. Будто не могут жить без неё. Джимин замерла. Её сердце сжалось.

— Она любила её до самой смерти?

— До самой смерти — подтвердил архивариус. — И после. Говорят, её дух до сих пор бродит по саду, ждёт свою Юн. Многие видели её белую фигуру среди цветов. Она никогда никому не причиняла вреда. Она просто ждала. Винтер и Карина переглянулись. Мурашки побежали по коже. Воздух в архиве стал холоднее, будто кто-то открыл окно, хотя окна были плотно закрыты.

— Что ещё вы знаете об их истории? — спросила Джимин, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Почему они не могли быть вместе?

Старик вздохнул и медленно сел на старый стул, который жалобно скрипнул под его весом.

— Это долгая и очень печальная история. Садитесь.

Он рассказал им о Хане и Юн — девочках, которые выросли вместе, в соседних поместьях. Они дружили с детства, были неразлучны, как две половинки одного целого. Бегали по садам, строили шалаши, читали друг другу книги и мечтали о будущем, в котором всегда будут вместе.

Но когда им исполнилось по восемнадцать, их семьи решили, что пора выдавать их замуж. Деньги, статус, связи — вот что волновало родителей.

Юн должна была выйти замуж за сына партнёра отца — молодого, амбициозного и жестокого человека, который смотрел на неё как на вещь, как на выгодное вложение. Хана — за богатого наследника из Сеула, который был старше её на двадцать лет и которого она никогда не видела.

Они отказались. Семья Юн пришла в ярость. Отец запер её в комнате, угрожал отправить в Европу, в монастырь, куда угодно, только чтобы она забыла о своём "позоре". Мать плакала и умоляла одуматься, но Юн не сдавалась. Она тайно сбегала из дома каждую ночь, чтобы встретиться с Ханой в саду. Они целовались под луной, обещая друг другу вечность.

— Но счастье не могло длиться долго, — продолжил архивариус, покачивая головой. — Однажды ночью муж Юн — она всё-таки вышла замуж, под давлением семьи, через полгода после того, как её заперли, — узнал о встречах. Он пришёл в сад. Началась ссора. Он оскорблял Юн, называл её шлюхой, угрожал уничтожить всё, что ей дорого. А потом достал пистолет.

Карина закрыла лицо руками.

— Нет, — прошептала она. — Пожалуйста.

— Юн пыталась защитить Хану, — продолжал старик. — Она встала между ними. И он выстрелил.

Минджу сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она чувствовала боль в груди — чужую боль, боль Ханны, которая была её прошлой жизнью.

— Это был несчастный случай — сказал архивариус. — По крайней мере, так написано в официальных документах. Но многие подозревали, что это было убийство. Муж Юн был влиятельным человеком, дело замяли. А Хана осталась одна. Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Хана жила в том доме до самой смерти. Никогда не выходила замуж, никогда не покидала сад. Говорят, она каждый день ходила на могилу Юн и разговаривала с ней. Писала ей письма, хотя знала, что их никто не прочитает. Приносила цветы. И ждала.

— Ждала чего? — тихо спросила Джимин.

Старик посмотрел на них долгим взглядом. В его глазах было что-то древнее и мудрое.

— Перерождения. Она верила, что души могут встретиться снова. Она написала об этом в своём дневнике. Я читал его, когда был молодым — его хранят в музее неподалёку. Там есть такие строки: "Я буду ждать, сколько бы жизней ни прошло. Мы найдём друг друга. Я знаю это так же верно, как знаю, что солнце встаёт на востоке. Наша любовь сильнее смерти. И смерть не сможет удержать нас врозь."

Она спрятала альбом с фотографиями и письмами в надёжном месте — в кафе, которое тогда принадлежало её семье. Она знала, что однажды вы вернётесь. Минджу и Джимин замерли.

— Откуда вы знаете, что это были мы? — спросила Минджу шёпотом.

Старик улыбнулся. Глаза его блеснули влагой.

— Потому что Хана была моей прабабушкой. Я знаю каждую деталь этой истории. И знаю, что она ждала именно вас. Она говорила мне о вас, когда я был маленьким. Она сказала: "Когда-нибудь придут две девушки. Они будут похожи на нас. Они будут любить друг друга так же сильно. Ты узнаешь их. И ты поможешь им."

Карина и Винтер сидели неподвижно. Слёзы текли по их лицам. Мир вокруг них будто исчез, осталась только эта комната, старый архивариус и их общая история.

— Она знала, — прошептала Минджу. — Она знала, что мы придём.

— Она ждала, — добавила Джимин. — Всю свою жизнь. И после смерти.

Они встали, взялись за руки и поблагодарили старика. Но прежде чем уйти, Карина спросила

— Как называется тот музей? Где хранится дневник Ханы?

Архивариус улыбнулся и записал адрес на клочке бумаги.

— Идите — сказал он. — Она ждала вас не только для того, чтобы вы нашли друг друга. Она ждала, чтобы вы нашли правду. Всю правду.

Они поехали в музей на следующий день. Это был маленький провинциальный музей, спрятанный среди старых домов и узких улочек. Внутри пахло деревом и старыми книгами.

Дневник Ханы лежал под стеклом. Он был открыт на последней странице, где дрожащим почерком было написано такие слова.

"Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. И когда мы встретимся вновь, я буду помнить. Я буду помнить твой смех, твои руки, твой запах. Я буду помнить всё. Пожалуйста, будь счастлива в этой новой жизни. И пожалуйста, будь осторожна. Тот, кто разлучил нас, может вернуться."

Минджу прочитала это несколько раз, и холод пробежал по спине.

— Что она имеет в виду? "Тот, кто разлучил нас, может вернуться"?

Джимин нахмурилась.

— Ты думаешь, это не просто случайность? Что кто-то специально разрушил их жизнь?

— Я не знаю — ответила Минджу. — Но чувствую, что здесь что-то не так. Что-то большее, чем просто несчастная любовь.

Они попросили показать им другие документы. Им принесли старые газеты, письма, записи. Среди них было одно письмо, которое привлекло их внимание. Оно было адресовано отцу Юн. В нём кто-то угрожал уничтожить семью, если Юн не выйдет замуж за того самого мужчину — жестокого наследника, который в итоге убил её.

— Это был заговор, — прошептала Джимин. — Кто-то хотел получить землю, на которой стояло поместье. Если бы Юн вышла замуж за другого человека, земля перешла бы в чужие руки. Но если бы она была с Ханой..

— План рухнул — закончила Минджу. — Поэтому они убили её. Чтобы замять дело. Чтобы никто не узнал правды.

Они посмотрели друг на друга. В их глазах была боль и ярость.

— Мы не можем изменить прошлое — сказала Карина — Но мы можем изменить будущее. Мы можем рассказать правду. Мы можем сделать так, чтобы их история не была забыта.

Минджу кивнула. Она сжала руку Джимин.

Прошло полгода. Они купили старый дом. Когда Винтер впервые предложила это, Карина подумала, что она шутит. Дом был в ужасном состоянии — облупившаяся краска, прогнившая крыша, заколоченные окна. Но в саду всё ещё цвели белые цветы. Они ждали. Так же, как ждала Хана.

— Мы восстановим его, — сказала Минджу. — Мы сделаем его таким, каким он был. Для них. Для нас.

И они начали. Каждый день они приезжали в поместье и работали. Джимин чинила крышу, Ми красила стены. Они пересаживали цветы, убирали мусор, открывали окна, чтобы в дом впустить свет. По ночам им снились одни и те же сны — Хана и Юн, танцующие в саду, смеющиеся под дождём, целующиеся на старой скамейке. Они больше не были тенями. Они стали частью их жизни.

— Ты скучаешь по ним? — спросила однажды Джимин, сидя на крыльце и глядя на закат.

Минджу села рядом и взяла её за руку.

— Нет. Потому что они всегда с нами. Они — это мы. Мы — это они. Мы неразделимы.

Карина улыбнулась. В её глазах блестели слёзы.

— Я люблю тебя, — сказала она. — В этой жизни. И в следующей.

Минджу поцеловала её. Вкус её губ был сладким, как мёд, и тёплым, как солнце.

— Я люблю тебя. Всегда.

Прошло очень много времени, они написали книгу.

Это была история Ханы и Юн — девушек, которые любили друг друга через время, смерть и перерождения. Они собрали все письма, все фотографии, все документы. Они рассказали правду о том, что произошло сто лет назад.

Книга стала бестселлером. Люди плакали, читая её. Они писали письма Минджу и Джимин, благодарили их за то, что они вернули эту историю к жизни.

Однажды им пришло письмо от семьи того самого мужчины — убийцы Юн. В нём они просили прощения. Они не знали правды. Они не знали, что их предок был убийцей.

— Они просят прощения, — сказала Джимин, держа письмо в руках.

Минджу посмотрела на неё.

— Ты простишь их?

Джимин подумала. В её голове пронеслись образы Ханы и Юн — их боль, их слёзы, их разлука. Но вместе с ними — и их любовь. Такая сильная,

что она пережила столетия.

— Да — ответила она. — Потому что Хана простила бы. Она ждала не мести. Она ждала любви. И она её получила.