Вторая Пасха с куличом
"Димка, поди сюда" старческий голос прервал шарканье карандаша.
Свеча едва начала гореть, даже воск не успел подтаять. Охотник успел черкнуть только одно слово: "тренировка". Иногда казалось, что у Воспитателя острый не только нюх. Хоть Камаев только начал учиться, ходить тихо он умел всегда, особенно, когда в доме все спят.
"Димка!"
"Иду-иду!" мальчишка затушил свечу и, унюхав сладкий аромат, поспешил в соседнюю комнату
В кухне было душно, не помогало даже распахнутое настежь окошко. На столе самовар, большой, блестящий и бурлящий. Дима любил разглядывать в его боках свое отражение. Вместе им трапездничать удавалось редко, обычно Учитель оставлял еду на столе и, не дожидаясь возвращения ученика, отправлялся на боковую. И сколько бы юноша ни всматривался, но так и не смог разглядеть тех изменений, о которых говорил Евфимий при каждой их редкой встрече.
Посреди стола кулич. Самый настоящий. Камаев даже моргнул пару раз для уверенности. Даже не смотря на праздники, такое угощение дома видел лишь раз. Он был маленький, не больше глиняного горшочка, в котором матушка варила лекарства для отца. Но даже так всем досталось по солидному кусочку. Правда, парнишка не помнил, ели ли тогда родители вместе с ними.
"Чего застыл, приглашение ждёшь?"
Димка тут же плюхнулся напротив. Спрятавшись за самоваром, на тарелке красовались коричневые яйца, осторожно выложенные в форме горки, а на самом пузатом на красной нитке висели румяные баранки. Прямо как в сказках, что так любила рассказывать бабушка.
"Учитель" осторожно начал парнишка, подцепляя плотный круглешок баранки. "А где вы это в лесу достали?"
"Сам сготовил, от тебя ж помощи не дождешься" прокряхтел Учитель, разливая горячий чай.
Только что откусанный кусок едва не вылетел на стол. Димка хотел было возмутиться, напомнить старику, что он, вообще-то, в горах тренировался последние сутки. Но тут из-под маски раздался хриплый смех.
"Да угомонись ты, шабутной" Евфимий отодвинул фарфоровую расписную чашку. "Что думаешь, раз в лесу живём, то и офени* сюда не заглядывают?" юноша немного стушевался, поспешил отпить чая. И тут же ошпарил себе язык. "Куда ветер под носом делся? Совсем что ли, кипяток пить"
Нож резал кулич словно масло, сахарная глазурь сверху потрескалась, осыпалась на стол, словно крупный снег. Камаев мигом сглотнул.
На тарелке перед ним лежала едва ли не четверть от кулича. А в мыслях только та самая, его первая Пасха с куличом.
Настя все так же посапывала в углу - тихо, словно не дышала вовсе. По ночам Дима подскакивал как минимум трижды, чтобы проверить, жива ли сестра. Приглашенный врач заглядывал регулярно, раз в месяц, но ничего нового так и не смог сказать: "Всё в порядке, просто спит" - говорил он из раза в раз. Юный охотник хотел ему верить, но тревога все равно была сильнее.
Камаев поделил свой кусок на два. Тот, что с глазурью, аккуратно пододвинул к сестре, словно надеясь, что от сладкого запаха выпечки она тут же проснётся. Проснётся человеком. Глупо, конечно, но ведь и в существование демонов и чертей парнишка не верил.
Евфимий ничего не сказал, только положил нож ручкой к ученику. Захочет - отрежет сам.
В смешанных чувствах Дима вернулся за стол. Учитель протягивал ему яйцо. Темно-коричневое, каких в природе никогда не встречал. Дома матушка варила их в луковой шелухе, но у Воспитателя уточнить парнишка так и не решился.
"Дома я был лучшим" похвастался охотник, переворачивая яйцо в ладони. "Так что сильно не обижайтесь"
"О-о-о, не беспокойся" посмеялся Евфимий. "Думаю, мне придется еще и извиняться, мальчик мой. Давай, Христос Воскрес"
"Воистину Воскрес" и ударил острым концом.
* Офени - историческое название бродячих торговцев.