Всё позади.

Празднование заканчивается. На кухне с щёлком выключается свет, блюда со стола торопливо уносятся Клео. Ей тоже хочется уйти пораньше. На полу лежат обрывки сверкающих обёрток, оставшиеся после подарков, обрезанные ленточки и внутренности хлопушек. Украшения висят тут и там, и при взгляде на них у Lololowk'и возникло странное чувство, смутно оформляющееся в целую мысль: «А Новый год-то уже прошёл».

  То, к чему всё это было подготовлено и что ожидалось столько времени, наконец, случилось.

Тишина.

Над головой под тяжестью двухметровой туши скрипит кровать Глена. Персик и Кано подозрительно скребутся в одном из углов. Клео поднимается наверх под сопроводительные вскрякивания лестницы. Где-то чуть дальше Ричард снял штаны и завернулся в одеяло по самые щёки — этого уже не слышно, но можно предположить.

Lololowka облегчённо вздыхает. Голова шла кругом после пары часов разговоров, а в ушах до сих пор стоит звон тарелок и обрывки несвязных диалогов. Всё тело гудело, будто начиненное пружинами и электричеством. Это его первый и самый масштабный праздник за очень долгое время. В осознанной жизни уж точно. Страшно представить, что было бы, если бы в тусовке участвовали не только знакомые, но и друзья знакомых — от Брай Lololowka услышал, что она бывала на вечеринках, где праздновали тридцать-пятьдесят человек за раз. В одном здании.

Его чуть не стошнило.

От стула отслаивается тень и приближается к нему. Lololowka слабо улыбнулся, когда понял, что это Дилан. Как хорошо: можно отдать подарок сейчас, а не завтра.

— Ну, как ты тут? — спрашивает Дилан, наклонив голову вбок и чуть прищурив глаза.

Парнишка лаконично выпячивает большой палец вверх, а потом суёт руку в карман и достаёт сложенный вдвое постер. Протягивает.

Глаза Дилана тут же расширяются и как будто бы даже светлеют.

— Чува-ааааак, — расплывается он в улыбке, поглаживая и выпрямляя глянцевую бумагу. 

Его уголки губ заворачиваются вверх в такой нетерпеливой и открытой улыбке, что на душе становится тепло-тепло. Немного полюбовавшись на новогодний подарок, он откладывает постер на ближайшую тумбочку. 

— Спасибо. У меня тоже для тебя кое-что есть, кстати.

Дилан достаёт из кармана коробку — правда, не праздничную. На ней изображён павербанк и несколько разбросанных характеристик.

Lololowka держит коробочку обеими руками, как сокровище, и разглядывает.

Не то, чтобы он понял хоть слово из того, что написано на упаковке. Его технические умения не коррелировали с умением понимать хоть какой-либо технический сленг. Телефон заряжаться на зарядка и работать. Спасибо зарядка. Lololowka благодарность.

Он просто уплыл в свои мысли, задумавшись о том, что Дилан делает ему подарок.

Он и раньше делал подарки. Они милыми кульками валялись в постаматах — зарядки, купюры, записки. Lololowka довольно рассовывал их по карманам и хранил каждую бумажку.

Теперь Lololowka не мог выкинуть из головы тот факт, что и тогда, раньше, Дилан держал в своих руках предметы, которые оставлял ему в посылках. Смотрел на них на витринах. Отсчитывал деньги. Думал о нём.

Получать то же самое из рук в руки оказалось ещё волнительнее. Он видит лицо Дилана. Оно умиротворённое и горит предвкушением. Это прикольно. Пальцы покалывает.

В конце концов Lololowka убирает павербанк к себе и чуть раскрывает руки в стороны. Дилан, недолго размышляя над дальнейшими действиями, обнимает его. Крепко-крепко.

Они стоят так, наверное, минут пять, пока у Дилана не затекает рука. Он нехотя отлипает, потягиваясь и зевая.

— Я не хочу ложиться спать. В голове шумно, — признался Lololowka, немного помолчав. Он чувствует, как что-то в его груди и шее неприятно подрагивает, будто натягиваются нервы.

Дилан понимающе кивает. У него было примерно то же самое, когда, наконец, оканчивались общажные вечеринки.

К удивлению, эта проблема исчезла, как только он получил новое тело. От этого на душе возились непонятные чувства — подозрение, что это было не просто занудность, не просто черта характера, а что-то физическое, запутывало.

— Одевайся, пошли.

Они сидят на лавочке. Небо ясное и тёмное, как кошачий глаз. Луна тоже яркая — и на удивление чёткая.

Радужный снег искрится под всполохами салютов. Мокрые ветки кустов скрипят друг об друга. Морозный воздух замер.

Lololowka кладёт голову на родное плечо. Ухо обдаёт приятным давлением и теплом. Очки неприятно скрипят и мешают. Он снимает их, онемевшими пальцами складывая дужки и запихивая в карман. Носом ведёт чуть дальше, чувствуя, как от прикосновения по телу разливается фантомное тепло.

Когда касаешься кого-то так, приятно скорее не от удобного положения. Шея может затекать, плечи — болеть от натяжения, ноги — заваливаться. Нет. Приятно от чего-то совсем другого. Быть может, самого факта близости, прикосновения, тактильного контакта. Хочется вдавиться ещё глубже, вжаться изо всех сил, даже если станет немного больно.

Он счастлив. Он счастлив, счастлив, счастлив. Даже не верится, что он может испытывать такое, когда находился в бесконечном стрессе с полгода. Улыбка может быть настоящей, выползающей на лицо самой по себе. Живот не должен всегда болеть. Близкий может быть всегда рядом, не только в  г о р е, но  и  в  р а д о с т и.

Lololowka, как обычно, кутается в Дилана, прячется в его одежде, зарывается в его объятия. Лежит на коленях, замерши, смотря на чужое лицо снизу, любуясь знакомыми чертами. Знакомыми не столько формами, сколько выражением и чувствами — в каком бы теле Дилан ни был, его мимика характерная, свойская, родная.

  Любовь пьянит. Он не пил сегодня.. впрочем, как и все жители блогерхауса (как будто наличие Риэрдена будит в них чувство дочернего и сыновьего долга), но сейчас его щёки краснеют, а лёгкие щекочутся. Ему неловко. Улыбка на губах корчится и дрожит, но он улыбается, улыбается так, что щёки не оставляют места глазам, поэтому он закрывает их и растворяется.

— Я тебя люблю, — говорит он через несколько минут, снова посмотрев на Дилана. Деловитым таким тоном, будто предлагает пакет на кассе.

— Звучит по-гейски.

Lololowka удивленно приподнимает брови.

— Хорошо.

Дилан хмыкает и наклоняет голову, чтобы посмотреть в чужие глаза, слипающиеся на морозе.

— Я тоже.

— Тоже что?

— Люблю.

— Кого?

Работа на Тайного санту в скваде @cupressusnemus.

От @XEXEKA

для @rrittsi <3