Всё хорошо (kirkus)

Источник: https://www.kirkusreviews.com/book-reviews/mona-awad/alls-well-awad/

Хронически больная преподавательница театра ломает свою жизнь, поставив шекспировскую комедию All’s Well That Ends Well («Всё хорошо, что хорошо кончается»).

После странного несчастного случая Миранда Фитч — некогда яркая, подающая большие надежды актриса — теряет карьеру, брак и прежде безболезненную жизнь. Работая в университетской программе театроведения, когда-то процветавшей, а теперь запущенной, Миранда стремительно идёт ко дну. Её дни проходят в вихре таблеток, визитов к врачам и отрешённых разговоров; она пытается справиться с хронической болью и заставить окружающих поверить в масштаб её страданий:

«Смутный пожар в разных местах, повсюду, повсюду. И ещё жжёт унижение и ярость».

Авад особенно искусно описывает адскую природу боли и то, как людей с хроническими заболеваниями часто вводят в заблуждение, отмахиваются от них или высмеивают. На одном из особенно тяжёлых приёмов у врача Миранда говорит, что знает, что он о ней думает:

«Одна из тех пациенток. Одна из тех грустных мультяшных голов, которые хотят жить под размытым небом собственного изобретения».

Для студенческой постановки Миранда хочет выбрать «проблемную пьесу», которая отняла у неё всё: Всё хорошо, что хорошо кончается. Но её студенты — живые, гибкие и коварные — хотят ставить Макбета, и, похоже, они добьются своего. Всё меняется, когда Миранда встречает в баре троих странных мужчин. В обмен на «хороший спектакль» они предлагают ей то, о чём она мечтала всегда: отсутствие боли.

Когда Миранда понимает, что может переносить свою боль на других, её удача начинает меняться — или нет? По мере того как физическая боль исчезает, почти всё остальное в её жизни становится ярче. Однако, лишившись своей боли как опоры, Миранда всё сильнее теряет связь с реальностью — опасным и безумным образом.

Пронизанный магией и шекспировскими мотивами роман бросает читателя из трагедии в комедию, из реальности в ирреальность. Хотя порой книга прогибается под тяжестью собственной сюрреальности, Авад искусно и пронзительно исследует страдание, искусство и пределы эмпатии.

Странный, драматичный роман, где всё хорошо — или нехорошо — или, возможно, и то и другое сразу.