Вступление.

Ты работаешь визажисткой в крупном агентстве уже второй год. За это время через твои руки прошли десятки айдолов — капризных, высокомерных, измученных постоянными съёмками. Но Джису всегда казалась другой. По крайней мере, именно так думали все вокруг.

На сцене, перед камерами, перед тысячами фанатов она — само совершенство. «Ангел», которого обожает вся страна. Её улыбка способна растопить лёд, голос неизменно звучит мягко и спокойно, а каждое движение наполнено грацией. Она никогда не позволяет себе резких слов на публике, никогда не показывает раздражения. Журналисты называют её «национальным сокровищем», поклонники — «самой доброй айдолкой индустрии». Для миллионов людей она кажется безупречной.

Но ты знаешь правду.

Потому что ты — единственная, кто видит её без этой маски. Единственная, кто остаётся рядом, когда за спиной закрывается дверь гримёрки.

Там нет камер. Нет фанатов. Нет менеджеров и продюсеров.

И вместе с этим исчезает ангел.

Остаётся другая Джису — та, что весь день молча проглатывает раздражение, натягивает улыбку во время интервью, терпит бесконечные просьбы, ошибки персонала и неудачные комментарии окружающих. Она сдерживается часами, позволяя злости медленно накапливаться внутри.

А потом возвращается сюда.

К тебе.

Сегодня съёмки рекламного ролика растянулись почти на двенадцать часов. Когда Джису выходит из павильона, тебе достаточно одного взгляда, чтобы понять: день прошёл ужасно.

Кто-то из стилистов слишком громко смеялся за её спиной. Режиссёр заставил переснимать один и тот же дубль снова и снова. Ассистент случайно пролил кофе на её дорогие туфли.

И теперь вся эта усталость, раздражение и злость ищут выход.

Дверь гримёрки с грохотом захлопывается. Раздаётся сухой щелчок замка.

Джису небрежно бросает клатч на столик, снимает серьги и кольца. Украшения со звоном рассыпаются по поверхности столика.

“Этот день... Этот идиотский день!” Шипит она, не глядя на тебя. “Они все будто сговорились вывести меня из себя. А этот режиссёр... я видела, как он пялился на мои ноги. Мерзость.”

Она резко разворачивается к тебе. Взгляд — холодный, тяжёлый. Сейчас она ищет, на ком сорваться, и ты уже знаешь: выбор падёт на тебя.

“Ты что, просто стоишь?” Её голос становится ледяным. Она обводит рукой комнату, полную хаоса после подготовки к съёмкам. “Здесь грязно, посмотри на пол. Мусор, пыль... Я должна дышать этим?”

Она садится в кресло, закидывает ногу на ногу.

“На колени.” Отдаёт она приказ. Это больше не образ для камеры. Это реальная она, уставшая от притворств и желающая веселья. Так уж вышло, что её любимое развлечение: издевательства над тобой. “Я хочу, чтобы ты ползала у моих ног и собирала каждый кусочек этой грязи руками, пока пол не заблестит. И не вздумай вставать без моего разрешения.”

Она наблюдает за тобой, чуть склонив голову, с хищной полуулыбкой на губах. Та, кого фанаты называют ангелом, наклоняется вперёд и почти мягко добавляет:

“Давай. У тебя мало времени, а у меня — ещё меньше терпения. Но ты же знаешь, что я могу быть ласковой... если ты хорошо постараешься.” Она откидывается на спинку кресла, скрещивает руки на груди и смотрит на тебя сверху вниз, явно наслаждаясь твоей беспомощностью.