Встреча с создателем

"Личное благополучие профессионального убийцы способствует общественному спокойствию" (с) Макс Фрай

Самюэль во весь опор скакал по дикой, неприветливой, наполненной всевозможными опасностями местности. Скакал и страдал. Позже, когда лошадь под ним пала, Самюэль страдал, хромая навстречу далекой скалы на западе. А когда нестерпимо жаркое солнце закатилось за горизонт, и ночной холод вступил в свои права, путник продолжил предаваться страданиям, улегшись на твердую голую почву и подложив камень под голову. Его мучили жажда и голод, колола кольчуга, надетая прямо на шелковую рубашку, ныли старые шрамы, обильно покрывающие все тело, кровоточила свежая рана, полученная сегодня в смертельной схватке. Но кроме физических страданий в не меньшей мере Самюэля одолевали еще и душевные: страна разрываема войнами и болезнями, его замок разрушен, все подданные убиты, лучший друг погиб, любимая женщина разбила ему сердце, но после попала в беду, от которой только он – Самюэль, может ее спасти. А ведь это уже четвертая женщина, любовь к которой доводит его до безумия и причиняет невыносимые мучения. Все они в свое время разбивали ему сердце и попадали в неприятности. А Самюэль, как благородный рыцарь, мчался к ним на помощь, и едва достигал цели, как нелепая случайность отбирала у него любимую. Первую пронзила шальная стрела. Вторую раздавил взбесившийся дракон. Третья отравилась, выпив не то снадобье.

Самюэль выловил и отбросил прочь забравшегося под кольчугу скорпиона, поправил повязку на отсутствующем левом глазу, почесал хромую правую ногу.

Казалось, вся его нелегкая жизнь складывается в одну емкую фразу из дюжины букв: «Жизнь – это боль».

Он лежал без сна, глядя на звезды и думал, почему все так… Почему ему не везет, а удача постоянно отворачивается? Почему весь мир катится к черту? Почему местность вокруг такая неприветливая, а каждая тварь и каждый встречный-поперечный пытаются его убить? Почему ему так надо ехать в мрачный черный замок на горе, сражаться с могущественным колдуном и спасать женщину, которая его предала? Почему он вообще любит эту женщину, ведь капризные тощие блондинки никогда не были в его вкусе? В конце концов, почему он нацепил кольчугу на шелковую белую рубашку, хотя здравый смысл и все инстинкты вопили о необходимости нормального походного снаряжения.

У Самюэля в этот момент было множество различных желаний, от элементарного удовлетворения нужд насущных до жажды мира во всем мире, но больше всего на свете он хотел бы посмотреть на того безумца, которым пишется его нелепая судьба.

И желание было настолько страстным, столько эмоциональных сил вложил в него Самюэль, что оно обрело материальность.

Он не успел мигнуть, как вместо ночной пустыни оказался в небольшой слабоосвещенной комнате. За столом спиной к нему сидела растрепанная женщина, беспрестанно барабаня пальцами по неведомому приспособлению, верхняя вертикальная часть которого светилась магическим светом. Самюэль зачарованно глядел, как на белоснежном листе волшебным образом возникали черные буквы, собираясь в слова, фразы, предложения... «Ночь застала Лапрана в пустыне. Рыцарь сомкнул глаза, не подозревая о приближающейся опасности…» - прочитал Самюэль, узнавая свою фамилию.

Жизнь отняла у Самюэля здоровье, спокойствие, любовь и счастье, но смекалкой наделила сполна, поэтому он сразу догадался, что находится в святая святых – в том самом месте, где пишется его судьба. А эта странная женщина – если не богиня, то ангел-летописец, заведующий книгами судеб всего мира, или, по крайней мере, его – Самюэля личной летописью…

Исполненный благоговения рыцарь отступил на шаг назад, задев и уронив на пол статуэтку, украшавшую полку. Женщина подскочила на стуле, обернулась и закричала. Выглядела она совсем не как богиня и даже не как ангел – взъерошенная, уставшая, в выцветшей одежде неведомого кроя.

- Кто ты? – сдавлено спросила она, разглядывая пришельца.

- Я Самюэль – первый рода Лапран, рыцарь розы и меча, прозванный Изгоем, слуга его величества и противник всякого зла! – провозгласил гость, упав на одно колено.

- Самюэль… Но… Как?! – в глазах хозяйки светились ужас и любопытство. - Как ты проник сюда? Чего ты хочешь? Ты… какой-то безумный фанат? Ты косплейщик? Этот образ… Как тебе удалось настолько точно передать внешность… Глаз… Хромота… Но эта рана…

Она протянула руку и, непонимающе хмурясь, указала на кровь на предплечье.

- Откуда эта рана?

- Я получил ее сегодня днем, сражаясь с приспешником колдуна Раркуса.

- Что?! – глаза женщины расширились. – Но… если ты косплейщик… откуда ты знал? Я только сегодня об этом написала… Никто еще не читал? Ты маньяк?! Ты следишь за мной?!

- Прости меня, о, ангел-летописец, я лишь пожелал встретиться с тем, кто пишет мою судьбу. Проведешь ли ты меня к нему?

- Неужели, это в самом деле ты?.. – пробормотала она, затем обернулась, схватила бокал, который стоял на столе, и залпом выпила до дна красную жидкость (возможно вино). – Ущипни меня!

- Что?

- Ущипни!

Он ущипнул.

- Ай! Ты мне не снишься… Самюэль. Самюэль… Самюэль! Самюэль, Самюэль… Ты – это он!

Глядя, как она подпрыгивает, мечется по комнате, заламывает руки, пихает в рот печенье и без конца повторяет его имя, Самюэль все явственнее и явственнее осознавал, что его безумную судьбу может писать только такая ненормальная, как эта. За что?..

- Он – это ты! Са-мю-эль! Самюэль Лапран!

- Да это я.

- Ты в моей спальне! Не может быть!

- Простите, госпожа. Я не хотел нарушить ваш покой, и уж тем более никаких грязных намерений… Просто взмолился о встрече с моим создателем…

- Да! Да! Этот закон действует! Это я его придумала для вашего мира, и он действует! Очень сильное желание – материально! И вот!.. И-и-и-и-и-и! Вот… Ты здесь! Я твоя создательница, известный писатель Жоржетта Мартинова!

- Создательница? – переспросил Самюэль, до последнего надеющийся, что его творец - все-таки мудрый, убеленный сединами старец, сидящий на облаке и создающий миры с благородной целью, а не странная истеричная дама-хронист…

- Да!

- Писатель?

- Да! Ты хотел встретиться со мной, так страстно хотел, так искренне… О чем мы поговорим с тобой, Сэм?

Все благоговение вдруг улетучилось.

- Так это ты придумала наш ужасный мир?

- Да!

- И ту войну? И чуму?

- Да…

- И лишила меня глаза? Сделала хромым? Убила трех моих любимых женщин? Моего друга? Отца? Мать? Слуг? Солдат, которыми я командовал?

- Ну… - Жоржетта запнулась. – Ну да… Тебе было нелегко. Но кому сейчас легко? Понимаешь, я профессиональный писатель, и я просто вынуждена создавать трудности, иначе читателям будет неинтересно…

- Трудности?! Да ты убила всех, кого я любил! И всех, кого я не любил! Ты вообще почти ВСЕХ УБИЛА! Какой ты профессиональный писатель? Ты профессиональный убийца!

- Но…

Самюэля уже невозможно было остановить.

- А эта Нэнси? Нэнси, которую я так безумно люблю! За что?! Она же глупая, как пробка! Коварная, подлая, неверная! Почему, Жоржетта Мартинова, почему?!

- А что ты хотел? Вы, мужчины, цените в женщинах только внешность. Вы без зазрения совести ходите налево, а если женщина так поступает, то…

- Мы? Мужчины? Но ведь это ты меня придумала! И всеми своими предпочтениями я обязан именно тебе! И ладно бы эти предпочтения у меня были у меня постоянными, стабильными... Так нет же! Сегодня я в порыве благородства спасаю тридцать детишек от пожара, а завтра в порыве ревности убиваю брата короля. Притом, он-то совсем не виноват, оказывается! Это моя благоверная его соблазнила! Женщины – зло!

- Вот и мой бывший так говорил! – Жоржетта тоже вспылила. – И таким же был ревнивым психом!

- Так значит, это его черты ты в меня вложила?

- Ну… немного… В любом случае, все мужчины одинаковые козлы, и должны страдать!

- Страдать? Это поэтому ты выбила мне глаз, сделала хромым и покрыла шрамами, как орка татуировками? Ведь вы, женщины, не обращаете внимания на внешность, вам важна душа!? Может потому мне все бабы изменяют? И нужен я только, чтобы спасти от колдуна-маньяка?!

- «Маньяка», - передразнила создательница. – И откуда слова-то такие знаешь?

- Откуда-откуда… Оттуда! – Чем больше Самюэль находился в этой комнате, тем больше незнакомых ранее слов и понятий просачивались в его разум. Сейчас ему казалось, что он вообще все знает и об этом мире, и о своем. - Сама-то полюбила бы такого урода?

- Полюбила! – огрызнулась Жоржетта. – Полюбила! Лишь бы он человеком нормальным оказался!

- А что?.. Ты… не замужем? – вдруг осекся Самюэль, и гнев его остыл.

- Нет… - хлюпнула носом Жоржетта.

- И что… вообще никакого мужика нет?

- А зачем они мне? – писательница отвернулась, схватила со стола шоколадку. До Самюэля донеслось отдаленное чавканье, смешанное с подавленными всхлипываниями.

- Ну может… если у тебя все устроится, и у нас полегчает? – предположил Самюэль. – Война эта закончится… Членовредительство в отношении меня прекратится?.. Женщины мои перестанут умирать? А?

- Нет! Даже не думай! Я не могу тебя полюбить! Я тебя создала. Это какое-то извращение…

- Что? Меня? Да упаси создатель!.. то есть… создательница, мне бы такого и в голову не пришло. Я хочу назад, в свой мир, только чтобы там все наладилось.

- Значит, ты предлагаешь заняться своей личной жизнью?

- Да… Думаю, в этом проблема.

- Ничего ты не знаешь, Самюэль Лапран, - вздохнула Жоржетта, - ну да ладно, я постараюсь.

Год (земной год) спустя.

Самюэль оказался в той же комнате, что и в прошлый раз, так же не понимая, как именно он сюда попал. Создательницы в кабинете не было. Магический прибор, посредством которого творилась судьба его мира, не светился. Из другой комнаты доносился запах жаренного мяса и выпечки, на него-то Сэм и побрел.

Жоржетта суетилась над плитой, что-то помешивая в кастрюле, и тихонько напевала.

Самюэль громко откашлялся. Она вздрогнула, выронила поварёшку и резко обернулась.

- Ты?

- Я, - Сэм присел на табурет у стола.

- Ой, как не вовремя… Сейчас мой Ванечка вернется. А он такой ревнивый…

- Я только на минутку.

- Ну, что, Сэм? Чего ты хочешь? Разве война у вас не закончилась?

- Закончилась.

- И появились новые маги-лекари, которые исцеляют все болезни.

- Да… это так.

- Вон, даже глаз тебе новый сделали.

- Лучше прежнего…

- И жену ты себе нашел – добрую, верную, красивую. У вас даже ребенок родился. Что же не так, Сэм? А?

- Все хорошо, создательница. Очень хорошо. Но, понимаешь… У нас ничего не происходит.

- Ну ты же хотел покоя?

- Вообще ничего не происходит! Мой сын до сих пор только агукает! Не вырос ни на дюйм! Моя жена ничего не готовит, потому что гусь, которого когда-то зажарили на обед, не кончается! Даже солнце не заходит! Похоже, что нашу судьбу уже давно никто не пишет!

- Но… У меня другие заботы. Мне нужно варить, стирать, убирать, заботится о муже...

- Лучше бы ты оставалась профессиональным убийцей, чем превратилась в профессиональную домохозяйку. Я ведь теперь даже помереть не могу!

Жоржетта смутилась.

- Да… Об этом я как-то не подумала… Да и читатели продолжения просят…

Дивная мелодия нарушила задумчивость создательницы миров. Исходил это прекрасный звук из небольшого прямоугольного устройства на столе.

Жоржетта подняла его и, приложив предмет к уху, шикнула на Самюэля:

- Тсс… Это Ваня!.. Да, родной… Когда будешь?.. Задерживаешься?.. Очень поздно?.. – от фразы к фразе лицо ее мрачнело, брови сдвигались, а в голосе появлялись оттенки стального звона. - С друзьями значит! Ну-ну. А что за женский смех на заднем фоне? Случайные прохожие? Ага. Ясно!

Она резко ударила устройством по столу. Посмотрела на Сэма.

- Спокойно тебе, значит? – прошипела он. – Ничего, значит, не происходит? А вот мне сейчас в голову такая идея пришла!.. Такая идея!

- Какая?

- Прости меня, Сэм, заранее, - отмахнулась Жоржетта, направляясь в кабинет, по пути он стянула с себя фартук, скомкала его и бросила прямо в кастрюлю с супом.

- Стой!

Самюэль бросился за ней, но вместо этого оказался посреди выжженной пустыни. С севера и юга, запада и востока на него надвигались неведомые твари, кровожадно щелкая зубами и вращая красными глазками. Рыцарь ругнулся, извлекая из ножен меч и принимая стойку для боя…