Встречь солнцу

Движение русских людей на восток, за Урал, до Тихого океана, «встречь солнцу» было процессом с одной стороны долгим (от Ермака до середины 17 века прошло около 70 лет), а с другой моментальным, если учитывать масштаб тех пространств, которые надо было преодолеть пешим ходом, и помнить об условиях, в которых осуществлялось это движение. Следует сделать ещё одну оговорку: поначалу на восток шли «охочие люди», то есть добровольцы, желавшие разведать новые земли, найти богатые промысловые места, да и себя проверить на удаль и прочность, нередко скрываясь от закона. Государство шло уже вслед за ними. «Охочие люди» были большей частью с русского Севера, привычные к холоду, тяжелым переходам и быстрому усвоению опыта местных народов, что было жизненно важно. Другой группой были казаки, живущие с философией бренности бытия, возможной неизбежности ранней смерти. Отличались они и физической закалкой, позволявшей не сгинуть в одночасье. Не зря появилось позднее выражение «сибирское здоровье». 

Сколько могло быть таких людей на Руси? Немногие тысячи, ведь требовалось еще снарядить эти экспедиции, капитально потратиться на оружие, порох, свинец, одежду, инструменты, продовольствие. И все это без гарантии компенсации. Немногие состоятельные люди рисковали вложиться в такие почти авантюрные предприятия, от которых прибыль можно было получить ой как нескоро, да и она была под вопросом. Однако после того, как вслед казакам Ермака в 1580-1590-е годы пришли за «Камень», то есть Урал, «государевы люди», уже государство взяло на себя финансирование строительства острогов и освоение присоединенных территорий. И в казну пошел поток пушнины – самого ценного на тот момент товара, который с лихвой окупал затраты. У пушнины был фактически статус валюты. Поэтому «охочие люди», захватив какую-то территорию и обложив местное население пушной данью, спешили сообщить об этом в Москву государю. Атаманы получали чины и награды, а случалось, что ничего не получали. Гибли в стычках с местными племенами, пропадали в бескрайних промороженных просторах, тонули на могучих реках. Обратите внимание – не зафиксировано попыток отложиться от российского государства, взять под контроль какую-либо территорию и проводить собственную политику, в частности, прибыльно торговать мехами.

Присланные вскоре царем воеводы брали территории под свой контроль и становились фактически бесконтрольными правителями этих областей, и уже им должны были подчиняться лихие люди, прошедшие многие тысячи верст. Коммуникация с центром, то есть с Европейской частью России, была предельно непростой. Около двух лет уходило, например, на то, чтобы добраться до Москвы и вернуться в Якутск. Поэтому о стабильной серьезной материальной помощи, достаточных людских ресурсах речи быть не могло. А край надо было удерживать, поскольку с юга, из-за Амура надвигались маньчжуры, которые в 1644 году захватили Китай и утвердили там собственную династию Цин. Племена и народы, живущие вдоль Амура, платили маньчжурам дань, но Ерофей Хабаров в 1649-1653 годах прошел войной через эти области и принудил население, прежде всего монголоязычных дауров, платить дань в казну царя. Высланный маньчжурский отряд в 2000 конных воинов с 6 пушками, Ерофей разбил. Но маньчжуры вновь стали готовить нападение большими силами. Оставим поучительную судьбу Хабарова на потом. Пока сосредоточимся на очевидном и неизбежном столкновении россиян с китайцами и маньчжурами. Усилиями первопроходцев приамурский край был относительно разведан. Захваченный даурский городок местного князя Албазы был превращён в острог – небольшую деревянную крепость Албазин. Когда Хабаров ушел, острог разрушили маньчжуры. В 1665 году казаки восстановили его. В 1685 маньчжуры разрушили в ходе осады деревянные укрепления, но албазинцы вернулись и насыпали земляные стены, которым ядра не страшны. Кстати, в далекой Франции именно в эти годы действовал великий фортификатор Вобан, который использовал этот же прием.

Маньчжуры вернулись, и в июле 1686 началась очередная осада. Защитниками крепости были, в основном, казаки. Со всем населением чуть больше восьмисот человек. И под стенами пять тысяч маньчжуро-китайского войска с артиллерией, в том числе тяжелые осадные пушки. Для спасения от ядер защитники выкопали земляные укрытия. Внутрикрепостные постройки быстро были все разрушены. 

Это была героическая оборона. Казаки делали стремительные вылазки. Отбивали многократные штурмы. Подорвали подкоп, который вели китайцы. Пережили лютую зиму практически без дров. Свирепствовала цинга, от которой гибло больше защитников, чем от стрел, пуль и ядер. Погибали командиры и простые воины. Дух был высок: на общем собрании в начале осады приняли решение: «Един за единого, голова в голову, а назад де без указа не уйдем». Казаки знали с кем имеют дело. Маньчжуры и китайцы разорили окрестные поселения, сожгли на корню урожай, угнали в плен много русских людей. Китайский император приказал взять Албазин и устроить здесь китайский центр наступления на остальные земли, находившиеся уже под контролем России. Таков был передний край обороны российских владений на Дальнем Востоке, и высокой была цена.

Немного статистики. В декабре 1686 г. только 45 казаков могли нести службу. Многие погибли или «оцынжали», то есть страдали от цинги. Китайцы потеряли до 2, 5 тысяч солдат. Но крепость так и не сдалась. Гарнизон с оружием, пушками и имуществом покинул крепость в сентябре 1869 года по условиям Нерчинского договора. Китайцам это стало уроком и свои претензии они снизили. Русские остались в Сибири. И вернутся на Амур.

Но вернемся к первой осаде 1685 года. После десяти дней боев, когда кончились запасы пороха и свинца, и когда очередной штурм отбивали камнями, стало ясно, что придется крепость сдать. К тому же китайский командующий Лантань приказал обложить острог хворостом и поджечь. Китайцы обещали выпустить всех с имуществом и семьями, а коли найдутся желающие, то принять их на военную службу к китайскому императору, настолько они поразили китайцев своей храбростью и отвагой при обороне. Таковые нашлись, порядка полусотни. Некоторые были с семьями. Вышедших из крепости, более трехсот человек, китайцы обобрали начисто, благо, что не поубивали, и с воеводой Толбузиным во главе они побрели к Нерчинску. А это более шестисот верст. На протяжении двухсот верст китайцы конвоировали россиян, опасаясь их возвращения.

Те же, кто решился податься на императорскую службу, имели свои резоны не торопиться на царскую службу. Было немало тех, кто имел проблемы с законом. Да и натура казака не исключала авантюрных склонностей.

В Китае к этой группе были присоединены попавшие ранее в плен россияне. В итоге составилась рота, входившая в самую элитную (маньчжурскую) часть – желтое с каймой знамя (корпус в 15 тысяч воинов). Китайцы туда не принимались совсем. Подчинение было прямое, только императору, который и был инициатором приглашения русских на службу.  Материальные проблемы были решены оперативно. Казакам предоставили жилье, выделили навечно и без налога пахотную землю, назначили приличное жалованье и рисовые пайки. Тем, кто пришел без жен, достались жены казнённых знатных преступников. Видимо, те еще были бабы, что в будущем скажется на судьбе россиян. Религиозный вопрос был решен также кардинально - старый буддийский храм был преобразован в православную церковь. Священников стал Максим Леонтьев, уведенный из острога с женой и сыном. С собой албазинцы взяли часть церковной утвари и чудотворный образ Святителя Николая, который находился над главными воротами албазинской башни острога. Вывезен будет в Москву аж в 1956 году. 

Все эти положительные моменты должны были иметь какое-то объяснение. Видимо, боевые качества русской роты, невовлеченность казаков во внутренние интриги и конфликты позволяли надеяться на верность этого подразделения при внутренних разборках. Не зря караул казаки несли у ворот на въезде в резиденцию императора. Даже пахотную землю им выделили сразу под стенами столицы, а не где-то в провинции. Есть смутное упоминание об участии казаков в походе против западных монголов. Но с учетом их небольшой численности, вряд ли такая практика была частой. Албазинцы были нужнее в столице. Их командирами были тоже русские. И вроде как предполагалось использование казаков для пропаганды среди русского приграничного населения. Дьявольская, надо сказать идея: нас, мол, приняли прекрасно, переходите и вы. Но история не зафиксировала таких переходов.

С учетом того факта, что роту не распускали и существовала она до 20 века, причины ее создания были рассчитаны верно.

С третьего поколения потомки начали забывать русский язык. Спасала православная миссия в Пекине. Заниматься чем-то еще кроме военной службы считалось недостойным, и началась незаметная деградация, выразившаяся в пьянстве, курении опиума, картах, огромных долгах, хотя жалованье было солидным и выплачивалось регулярно. Со временем даже иконы стали восприниматься как идолы. Однажды албазинец Варнава долго просил Бога обеспечить сыну полный оклад гвардейского солдата. Когда этого не произошло, Варнава искромсал ножом икону в куски. Маньчжурские жены не понимали религии своих мужей. Тем не менее, в приглушенном виде, но все-таки православие сохранялось. Во время боксерского восстания в 1900 году несколько сот православных китайцев – потомков албазинцев - были зверски уничтожены за то, что православные. Некоторые, по свидетельству самих восставших, «встречали смерть с изумительным самоотвержением». Потом будут гонения в коммунистическом Китае. И, тем не менее, и сегодня в Китае живут потомки тех героических и странных русских людей.

И чтобы закончить историю, необходимо напомнить, что в 1689 году в Нерчинске был подписан мирный договор, явно ущербный для России, которая уступила китайцам левый берег Амура, за который так отчаянно бились казаки. Албазин был срыт. Амур стал недоступным для россиян, которым приходилось униженно просить китайцев пропустить русские суда с хлебом. Обычно следовал отказ.

И только в 1849 году капитан-лейтенант Геннадий Иванович Невельской без высочайшего разрешения, на свой страх и риск, предпринял экспедицию к неизвестному тогда устью Амура, обнаружил его и доказал, что Сахалин является островом. Раздражение высшего начальства и желание разжаловать Невельского в матросы остудил император Николай I, назвав его поступок «молодецким, благородным и патриотическим», и наградив орденом Святого Владимира 4-й степени, а на доклад Особого Комитета император наложил знаменитую резолюцию: «Где раз поднят русский флаг, там он спускаться не должен». Вновь направленный на Восток с предписанием «не касаться устья Амура», Невельской, тем не менее, зашел в Амур, доказав возможность серьезного судоходства, основал Николаевский пост (сегодня город Николаевск-на-Амуре), подняв там российский флаг и объявив о суверенитете России над этими землями.

Затем началось освоение этих богатейших территорий. Договоры 1858 и 1860 годов с Китаем закрепили эти земли за Россией.

Наша задача – удержать их.