«Вспышки и тени»

Глава 4

Границу Леверкузена и Кёльна они пересекали на попутном грузовике, набитом строительным мусором. На этот раз у них были новые паспорта — Алекс впервые назвал Эндрю свое настоящее имя, тихим шепотом в полутьме кузова, пока машина подпрыгивала на кочках. Не Стефан, не Алекс, не Джон. Нил Абрам Джостен. Эндрю не стал комментировать смешную фальшивку, но с того момента обращался к нему только так.

Они осели в пригороде Кёльна. Идея принадлежала Нилу: горы, узкие серпантины, минимум камер и легко контролируемые пути отхода. На полученные от очередной мелкой аферы деньги они сняли полузаброшенный охотничий домик на склоне. Здесь пахло хвоей, травой и скорой зимой.

Относительный покой длился ровно четыре дня.

В четверг вечером погода испортилась. Ледяной ветер выл в кронах сосен, а с неба повалил тяжелый, мокрый снег, быстро засыпавший единственную дорогу, ведущую к домику.

Эндрю стоял у окна, затягиваясь сигаретой, когда Нил внезапно замер посреди комнаты с чайником в руках.

— Вспышка, — коротко бросил Нил.

— Где? — Эндрю даже не обернулся, его рука уже привычно скользнула к ножу на поясе.

— На повороте ниже по склону. Отражение фар от мокрого снега. Они выключили свет, но я успел заметить. Две машины.

Они не стали тратить время на разговор. Два года постоянного бегства довели их действия до идеального автоматизма. За тридцать секунд были собраны сумки с патронами и наличными, погашена печь, провернуты замки.

Они выскочили через заднюю дверь прямо в непроглядную метель. Снег закрывал обзор, резал кожу лица тысячами мелких игл.

— К старой канатной дороге, — прокричал Нил сквозь гул ветра, натягивая капюшон. — Если сядем в горах — замерзнем насмерть.

Преследователи не стеснялись. Поняв, что их заметили, люди Натана Веснински запустили сигнальную ракету. Ослепительно-красный свет озарил заснеженный лес, выхватывая силуэты деревьев и двух бегущих фигурок. Раздались сухие, частые выстрелы. Автоматные пули срезали ветки над их головами, осыпая парней ледяным снегом.

Они бежали вверх по склону. Ноги утопали в глубоком снегу, легкие горели от морозного воздуха. Эндрю шел чуть позади, прикрывая Нила и отстреливаясь из своего тяжелого «Глока». На мгновение ему показалось, что они оторвутся — впереди уже маячила темная туша старой станции подъемника.

И тут земля ушла из-под ног.

Нил оступился на краю скрытого под снегом обрыва и полетел вниз, увлекая за собой пласт сугроба. Эндрю мгновенно рванулся вперед, вытягивая руку, схватил Нила за куртку, но тяжесть двух тел и скользкий склон сделали свое дело. Они оба кубарем покатились по крутому ледяному желобу, сшибая кусты и врезаясь в сугробы.

Падение закончилось на небольшом каменистом уступе. Эндрю принял основной удар на себя, врезавшись спиной в ствол поваленной ели.

— Нил, — выдохнул он, едва справляясь с дыханием.

— Я цел, — Нил уже поднимался, диким взглядом сканируя темноту вверху. — Они спускаются! Эндрю, вставай!

Эндрю попытался подняться, но резкая, ослепляющая вспышка боли в левом плече заставила его зарычать и вновь опуститься на колено.

— Эндрю? — Нил оказался рядом за долю секунды. Его горячие пальцы мгновенно ощупали плечо Миньярда. В темноте, под мокрой от снега тканью куртки, проступала липкая, неестественно горячая жидкость.

Куртку пробило. В падении и грохоте выстрелов Эндрю даже не понял, когда именно слепая пуля настигла его. Она вошла прямо под ключицу, застряв в мягких тканях.

— Черт... Черт! — В голубых глазах Нила, впервые за все время их знакомства, Эндрю увидел настоящий, неконтролируемый ужас. Не за свою жизнь — за него. — Пулевое. Ты ранен.

— Заткнись, — сквозь зубы процедил Эндрю, едва удерживая сознание. — Мы... не дойдем.

— Дойдем. Заткнись и вставай, Миньярд!

Они двигались медленно, превратившись в одну сплошную тень. Нил буквально тащил Эндрю на себе, подставив плечо. Вспышки выстрелов сверху постепенно удалялись — метель надежно скрыла их следы, засыпая вмятины в снегу за считанные минуты. Но время работало против них: Эндрю терял кровь, его голова бессильно откидывалась назад, а дыхание становилось поверхностным и рваным.

Наконец Нил буквально вломился плечом в трухлявую дверь какого-то заброшенного сарая для хранения инвентаря.

Внутри пахло сухой травой, машинным маслом и пылью. Заперев дверь на тяжелый засов, Нил опустил Эндрю на сено, что лежало на полу.

— Эндрю, смотри на меня. Не смей закрывать глаза! — Нил упал рядом на колени. Его руки дрожали, когда он расстегивал окровавленную куртку Эндрю и рвал его футболку.

Рана выглядела паршиво. Красный бутон разорванной плоти пульсировал, выталкивая темно-алую кровь. Пуля сидела глубоко. Если не вытащить ее сейчас, до утра Эндрю либо изойдет кровью, либо умрет от инфекции и шока. О больнице не могло быть и речи.

Эндрю лежал на спине, его лицо было мертвенно-бледным, а обычно непроницаемые янтарные глаза покрылись мутной пленкой. Он слегка приподнял руку, касаясь щеки Нила окровавленными пальцами.

— Да или нет? — едва слышно прошептал Эндрю, по привычке выстраивая свою последнюю защиту.

— Да, черт тебя дери, да! — рябью отозвался Нил. Он судорожно перерыл свою сумку, вываливая на сено содержимое. Патроны, два ножа, медицинские нити с изогнутой иглой (наследие уроков Мэри) и полная бутылка дешевого, обжигающего горло австрийского виски, купленного на заправке.

Нил открутил крышку, плеснул алкоголь на лезвие своего армейского ножа и на иголку с нитью. Затем он приподнял голову Эндрю.

— Пей, — жестко приказал Нил, поднося горлышко к его губам. — Пей все, Эндрю. Мне придется резать, чтобы достать пулю. У нас нет анестезии.

Эндрю молча сделал несколько больших глотков. Крепкий алкоголь обжег пищевод, но почти сразу отозвался тяжелым, туманным теплом в замерзающем теле. Эндрю закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Ты ужасный медик, Джостен... — прохрипел он.

— Я знаю. Закрой глаза и сожми зубы.

Нил полил виски саму рану. Эндрю выгнулся дугой, из его груди вырвался глухой, страшный рык, а пальцы мертвой хваткой впились в куртку Нила, рвя ткань.

— Держись, пожалуйста, держись... — шептал Нил, как заведенный. Слез не было — их выжег адреналин. Осталась только звенящая, стальная концентрация.

Он действовал так, как учила Мэри, когда зашивала себя в прокуренных номерах мотелей. Нил вставил пальцы в рану, расширяя ее, и кончиком дезинфицированного ножа нащупал твердый металл. Эндрю тяжело задышал, его тело сотрясала мелкая дрожь, на лбу выступил холодный пот. Спирт действовал, притупляя совсем острую грань боли, но каждый микросантиметр движения лезвия отдавал адской вспышкой.

— Почти... еще немного...

Металлический щелчок. Пуля, смятая и окровавленная, выпала из раны на сухое сено.

Эндрю откинул голову, тяжело глотая воздух. Его глаза закрылись.

— Не отключайся! Эндрю, я сейчас зашью, остался последний шаг, — Нил буквально приказал ему это, взяв иголку.

Каждый стежок давался Нилу с трудом. Он продевал изогнутую иглу через плоть, затягивая узлы так прочно, как только мог, пока кровотечение не замедлилось, превратившись в редкие капли. Закончив, он снова полил виски свежий шов и плотно перетянул плечо и грудь Эндрю остатками чистой ткани из сумки.

Когда все было кончено, Нил обессиленно откинулся назад, упав на спину рядом с Эндрю. Его руки, лицо, свитер — все было испачкано виски, снегом и кровью Эндрю.

В сарае снова воцарилась тишина, нарушаемая только воем метели за стенами и дыханием Эндрю. Оно стало более ровным. Алкоголь и перенесенная боль окончательно погрузили его в тяжелый, спасительный сон.

Нил повернул голову. Он подполз ближе, осторожно, чтобы не задеть раненое плечо, лег рядом и накрыл их обоими их куртками, отдавая Эндрю все тепло своего тела. Он прижался лбом к его здоровому плечу, слушая биение сердца Миньярда.

— Ты не умрешь, — прошептал Нил в полутьму сарая, смыкая пальцы на здоровой руке Эндрю. — Только не из-за меня.

За окном бушевала метель, накрывая их укрытие метровым слоем снега и надежно стирая все следы для тех, кто искал их на склоне. Они снова выжили. Вместе.