Вселенные?

Этот красивый, смуглый медбрат на их части. Он улыбался всегда. Видя страдания солдат, поднимал их дух своими шутками и тёплыми разговорами. Может, в будущем о нём будут слагать легенды, как о самом красивом и весёлом медбрате на войне.

Он давно понравился Эндрю. Ещё когда ему прострелили руку, а Нил, так зовут этого медбрата, ужасно шутил, чтобы отвлечь Эндрю от боли. Но Эндрю хватало одного взгляда на него, и он забывал о любой боли. Больно становилось от осознания, что ему, скорее всего, ничего не светит. Вряд ли он доживёт вообще. Но как же тянуло к Нилу! Как хотелось быть рядом! Как болело при взгляде на него сердце! Как он сам начинал улыбаться, смотря на Нила. Как жаждало солдатское сердце любви и ласки.

Вот он стоит с переломанной рукой перед медпунктом. Вот заходит внутрь, и Нил его видит. Вот Нил ему улыбается, а Эндрю в ответ. Идёт ближе. Нил что-то говорит, а Эндрю не слушает, тупо кивая. Он просто смотрит на него. Так хочется во всём этом хаосе посмотреть на что-то красивое, на что-то солнечное. Он бесповоротно влюблён. Так сильно влюблён, что забыл, зачем пришёл. Забыл, что пару часов назад его чуть не убило осколком подорванного танка. Таким неважным это кажется сейчас. Важным кажется только Нил: его улыбка и мягкий голос, его яркие, как мирное небо, глаза, его смех и шутки.

— Эндрю, да? Ты чего?

— А? Да-да, я это… ну, вот…

Показывает сломанную руку, глупо улыбается. А Нил только выпучил глаза и рассмеялся.

— Ой, напугал! Давай садись, сейчас бинты принесу.

Нил ушёл. Эндрю сел на кушетку. Боль опять пронзила тело, но сейчас придёт Нил, и всё пройдёт. Он знает. Знает, что эта боль закончится, а вот любовь... Закончится ли боль в сердце, не означая конец жизни? Не означая смерть от пули, а смерть в уютном маленьком доме на берегу моря под чистым небом?

Может, в других вселенных всё по-другому? Если да, то он хочет туда, где самый лучший расклад. Где они живут вместе. Где нет никакой войны. Где есть только они и желание жить.

А если вселенная бесконечна? А если они бы не встретились в других вселенных? Что если бы Эндрю просто прошёл мимо, не заметив этот луч солнца в своей жизни сейчас? Нет. Как бы круто там ни было, понятно одно — сильнее он уже не влюбится.

Нил заматывает ему руку, сосредоточенно глядя на неё. А Эндрю уже не может сдержаться. Протягивает здоровую руку и прикасается к его голове — мимолётно, почти незаметно. Но Нил заметил. Поднял голову, улыбнулся. И… что? Приластился к руке, как кот, довольный, что его погладили. И Эндрю не может противиться. Гладит и гладит мягкими, аккуратными движениями, следя за любыми изменениями на лице Нила. Довольное выражение его лица говорило лучше любых слов.

— Ой, ну вот…

Рука уже была забинтована. Эндрю расстроился, вставая, но Нил быстро поцеловал его в щёку, пробормотав что-то про удачу. Эндрю встал, как вкопанный. Вылупив глаза, посмотрел на Нила и улыбнулся. Подошёл ближе и так же поцеловал, сказав: «Спасибо». Ушёл. Неважно, какие есть вселенные и есть ли они вообще. Неважно, потому что здесь Нил. Тот самый. Самый лучший и смешной. Прекрасный.

И всё могло быть хорошо. Но, возможно, вы забыли одно «но». Это война. Там не может быть хорошо. Через десять минут после того, как Эндрю вышел, в медпункт прилетел снаряд. Эндрю даже отойти не успел, но его не задело. А снаряд попал ровно в центр палатки. Развернулся и с криком побежал обратно.

Всё залито кровью. Люди кричат от боли. Кто-то уже не дышит. Нил. Где Нил? Нил защищал собой какую-то медсестру, сложившись в животе. Девушка выбежала из-под него, а Нил рухнул на пол. Эндрю подбежал к нему, не понимая, что нужно делать. Почему вообще это происходит? Мозг отказывается принимать то, что видят глаза. Нил лежит, придавленный осколком снаряда, с открытыми глазами. Он увидел Эндрю, увидел и улыбнулся. Эта улыбка вышла вымученной и ненастоящей. Как же больно.

— Может, мы встретимся в другой вселенной, мой солдат.

Нила больше нет. А без него нет и Эндрю. Нет, он выиграет эту войну. Выиграет ради Нила. Он бы этого хотел. Жаль, что вселенная только одна.