Всё сложится

1

– Зрелость – не цифра в паспорте, ведь так? А умение брать жизнь в свои руки. И если сегодня всё сложится, я стану куда счастливее…

– А если нет? Может, умнее?

Уловив в вопросе едва скрытый сарказм, Дина не ответила и снова полезла в шкаф. Этот день казался настолько важным, что заслуживал лучшего наряда из возможных. И вот уже битый час она подбирала подходящий верх к юбке и чулкам. На полу громоздилась куча одежды, оставленной за бортом. 

Отыскав светлую полупрозрачную блузку, девушка примерила ее поверх черного белья. Верхние пуговицы оставила не застегнутыми. А низ аккуратно заправила в юбку. 

Вертясь перед зеркальными дверцами шкафа, в отражении она видела соседку по комнате. Лежа на животе и болтая ногами, та со скучающим видом перелистывала страницы книги. 

– Ну как? – спросила Дина, нахмурившись и собрав губы в трубочку.

– Вообще-то, это моя блузка, – подняв глаза, буркнула соседка. И снова уткнулась в книгу.

– Но ведь она мне идет? – спросила Дина с надеждой, зачесывая назад длинные волосы. – Так что, прикроешь меня? Только на одну ночь, обещаю. Пожалуйста-пожалуйста-пожа-а-алуйста.

Соседка молчала так долго, что Дина успела перепрыгнуть гору вещей, накинуть куртку и потерять всякую надежду на согласие. 

– Ладно, – ответила та, наконец. – Но только потому что сегодня «твой день». И с тебя торт. 

В порыве благодарности Дина подбежала к кровати, встала на колени и чмокнула соседку в висок.

– То, что ты задумала – безумие, – заметила та равнодушно. – Если узнают, тебя исключат.

– Никто не узнает, – пообещала Дина. – Я не собираюсь болтать об этом на каждом углу. Он же учитель.

– К которому, кстати, давно опаздываешь.

– Это входит в мой план, – пояснила Дина полушепотом. – Чтобы он оставил меня после занятий.

– Даже слушать не хочу, – вздохнула соседка, пряча голову под подушку.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского… – встав с колен, пропела Дина и пошла обуваться.

– Не забывай, тебе семнадцать, – напомнила соседка. – Еще год шампанское можно только под бой курантов.

– Для исполнения некоторых желаний не обязательно ждать нового года, – сострила Дина и вылетела из корпуса общежития. 

2

– И вам добрый день! – сказал Петр Викторович, бросив взгляд на часы.

Сунув голову в дверь кабинета, Дина оглядела присутствующих, быстро насчитав двенадцать одноклассниц. Все в сборе. Сидя по парам, они конспектировали с доски. А теперь перестали, потревоженные тринадцатой ученицей. 

В отличие от обычной школы, затеряться здесь куда труднее. Всё детство, проведенное в пансионе для девочек, Дина мечтала оказаться в нормальном классе. Чтобы делить с кем-нибудь парту, гонять с мальчишками в футбол и хотя бы иногда безнаказанно отлынивать от уроков.

– Все в порядке? – окликнул ее учитель. – Пожалуйста, войдите и займите ваше место.

Дина вошла. Но вместо своей парты направилась к доске, у которой с маркером в руках стоял учитель. Словно проверяя границы дозволенного, сделала шаг. Затем другой. И еще. 

Учитель непонимающе выгнул бровь. Он пах чем-то домашним и уютным. То ли теплым печеньем, то ли ванильным кремом. Дина сделала вдох. Но чтобы разобрать, требовалось шагнуть еще и вдохнуть у самой шеи. В полушаге от невидимой черты, за которой уже неприлично близко, она замерла. И желая выразить чувства без слов, посмотрела на учителя настойчиво.

За глаза его называли «нашим новеньким». Чисто выбритый и светловолосый, он казался слишком мягким и юным, чтобы преподавать.

Обводя взглядом его сухие губы и заглядывая в мутно-зеленые глаза, Дина почувствовала знакомую пульсацию пробуждающихся чувств: грубых и хищнических. Она не знала этого человека. Но ей хотелось добиваться и преследовать, а после – жадно обладать. Ей хотелось стать взрослой. И чтобы он ей в этом помог. 

Сила переживаний переполняла девушку изнутри. Внезапно ей стало слишком тесно и душно: словно она ненароком заняла всё место и высосала весь воздух. 

– Да что с вами? – с тревогой в голосе спросил учитель: – Вы вся бледная.

– Что-то голова кружится, – ответила она правдиво. – Можно присесть на вашу парту?

– Пожалуйста, – сказал он и растерянно развел руками.

И Дина присела на краешек стола. Разгладила ладонями юбку и сощурилась, стараясь вернуть утраченное ощущение реальности. А пол меж тем уплывал из-под ног. 

«На вашу парту», – хихикая между собой, шепотом повторили в классе. 

– Снова ваши шуточки? – вздохнув, сказал учитель. – Раз вам нехорошо, идите в медкабинет. А после занятий жду в учительской.

3

Темная учительская почти пустовала: только в дальнем углу светила настольная лампа. Сгорбившись над тетрадями, Петр Викторович что-то чиркал и сам себе шептал. Дина помедлила, прежде чем войти. Притаившись у двери, разглядывала ни в чем не повинный предмет своей страсти. 

Оставшиеся два часа до конца уроков девушка провела в чулане совхоза, прячась от охранников и коридорных дежурных. Если бы те поймали Дину и узнали, что учитель спровадил ее с занятий, обоим пришлось бы несладко. А она питала большие надежды на совместный вечер.

– Тук-тук, – подала голос Дина. Учитель обернулся.

– А, – вздохнул он и протер глаза. – Пожалуйста, присядьте.

Он кивнул на стул рядом, а сам поднялся и зашагал по комнате.

– Я долго думал о… – начал он, проводя рукой по волосам. – О вас и вашем поведении. Своим вниманием ко мне вы ставите под угрозу нас обоих.

– Я только искала возможности с вами поговорить, – ответила Дина. – При всех нельзя было.

– Со мной? О чем это? 

– Мне нужна ваша помощь, – потупив взгляд и лишь украдкой поднимая глаза на учителя, тихо произнесла Дина.

– Так бы сразу и сказали! – явно успокоившись, улыбнулся тот. – У вас проблемы с моим предметом?

Дина грустно усмехнулась. Собравшись с духом, выпалила на одном дыхании:

– Мне нужно в город, отвезите меня.

Учитель остановился как вкопанный. Наклонил голову и коснулся уха, словно не расслышал.

– Есть один парень… Он мне очень сильно нравится, – уже медленнее пояснила Дина. – И я хочу провести с ним время, понимаете? Сегодня – мой день рождения… 

– Вы спятили… – прошептал учитель, видимо, воображая ночное похищение ученицы в багажнике своего автомобиля.

– Помогите, и я от вас отстану, навсегда. Обещаю.

– Спятили… – повторил он, рухнув на свой стул.

Закрыв лицо руками, он тихо и недвижно сидел, будто надеясь, что откроет глаза – и проблемная ученица исчезнет. А та продолжала увещевать: 

– До завтра меня не хватятся. Я все устроила, поверьте…

Вошла завуч. Петр Викторович подскочил как на пружине.

– Что тут происходит? – требовательно спросила женщина, переводя взгляд с учителя на ученицу и обратно. – Какие-то проблемы? 

– Да… – пробормотал он, метнув выразительный взгляд на Дину. Зрачки у той расширились от смеси страха и возбуждения. – То есть нет. Небольшие сложности с предметом. Мы уже закончили.

4

Укрытая вечерним сумраком, чуть позже Дина лежала на заднем сиденье учительского автомобиля, присогнув колени и хватая ртом холодный воздух. До боли в легких и дрожи в конечностях. Она и не подозревала, что проведет свой день рождения вот так: прячась по углам в гнетущем и волнительном ожидании.

Наконец, появился и сам Петр Викторович. Сел за руль, хлопнув дверцей и бросив портфель на соседнее сиденье. Достал из бардачка ключи, включил зажигание. В салоне заиграла легкая музыка и загорелся теплый свет. 

– Твою ж! – вскрикнул он, увидев торчащие коленки в чулках. Развернулся всем корпусом, разинув рот: – Какого… ты тут делаешь? 

– Вы меня не сдали, – не меняя позы, сказала Дина серьезно. – Теперь мы сообщники.

– В последний раз предупреждаю, – скорее жалобно, чем зло произнес он. – Оставьте меня, а не то…

– Подумайте, я уже у вас в машине! Просто жмите чертов газ… – взмолилась Дина. – Я никому не расскажу. Прошу вас…

Учитель вцепился пальцами в руль. Так, что побелели костяшки. Руки у него дрожали. А из динамиков лилась дразняще расслабляющая джазовая музыка. 

Понимая, что перешла черту, Дина зажмурилась от внезапной головной боли. В череп словно насыпали раскаленных углей. Едва ли она отдавала себе отчет, куда может завести влюбленность. Теперь нужно открыть дверь и уйти. Пока еще не поздно.

Но зашумел мотор, и машина тронулась. Девушка еще долго не открывала глаз, боясь поверить во внезапный ветер перемен. Заскрипели ворота, контрольные посты остались позади. Щелкнула зажигалка, в водительском окне засвистел ветер. Теперь они набирали скорость, покидая пансион лесной дорогой.

Но Дина еще долго не шевелилась, чувствуя, как растворяется головная боль. Только чуть приоткрыла глаза, разглядывая в окно проносящиеся мимо дорожные фонари. Еще никогда она не была так близко к своей мечте о взрослении.

5

– Итак, куда мы едем? – ледяным тоном спросил Петр Викторович, когда они стали подъезжать к черте города.

– Куда угодно, – пожала плечами Дина. Она поднялась и смотрела вперед. – Можем слопать чего-нибудь, а потом к вам. 

– Ха-ха. Просто со смеху умереть можно, – съязвил учитель тем же тоном. – Вы сказали, вас ждет парень? Подробности мне ни к чему. Только хочу знать, где вас высадить. И в котором часу забрать обратно.

– С чего это вдруг вы взялись мне помогать?

– Во-первых, я уже вляпался, – пожал плечами он. – А во-вторых, я и сам был молод и могу понять…

– Вы и сейчас молодой, – возразила Дина. – К тому же вы и есть «тот парень».

Петр Викторович так резко дал по тормозам, съезжая на обочину, что Дина ударилась о спинку сиденья и зашипела от боли. Потирая лоб, она горько пожалела, что не пристегнулась.

Учитель не обратил на это внимания. Согнувшись к рулю, лишь обхватил голову руками. Подавшись вперед, Дина погладила его по голове. Петр Викторович резко ее одернул.

– И как я позволил обвести себя вокруг пальца… – вздохнул он. – Вас накажут, а меня вышвырнут как грязного педо… 

– Не говорите так, – перебила Дина. – Мне семнадцать. 

– Значит, уже взрослая? – хохотнул он, нервно и через силу.

– Я с детства взрослая, другого выбора не было, – резко ответила она. – Не собираюсь рассказывать, что стало с моими родителями. Всё равно не поверите. Только теперь я сама по себе, понятно?

Замолчав, она выглянула в окно. Одна за другой машины неслись мимо. И ей также хотелось нестись вперед, оставить детство позади. Петр Викторович молчал, видимо, соображая, как поступить.

– Поедем в отель, – не глядя на нее, сказал он и въехал обратно на дорогу. 

6

Пожилой портье осмотрел вошедшую пару сверху донизу, нахмурив кустистые брови. Хмыкнул и потребовал паспорта у обоих. Петр Викторович достал свой из пиджака, а Дина потупила взгляд. 

– Позвольте вас на пару слов, – краснея, сказал он и отвел портье в сторонку.

Говорил учитель очень тихо, стараясь, чтобы Дина не расслышала. Слушая объяснения, старик бросал на девушку осуждающие взгляды, от которых она чувствовала себя грязной. Затем вернулся за стойку и выдал ключ. Сухо пояснил, как добраться в номер и пожелал доброй ночи, глядя на учителя многозначительно. 

Поднимаясь по лифту, Петр Викторович смотрел прямо перед собой, словно Дины и не было. От этого ей стало не по себе. Неужели он проведет с ней ночь именно так: наощупь, глядя в стенку или потолок? 

В коридоре стояла тишина, гнетущая и звенящая. Учитель прошел к номеру и отпер дверь. Дина шла поодаль, сердце бешено колотилось. Она так ждала и добивалась этой ночи – а теперь чувствовала, что потеряла контроль. Хрупкие фантазии улетучились, а реальность диктовала нечто совсем другое.

Не говоря ни слова, Петр Викторович ушел в ванну, щелкнув замком. Из-за стены послышался шум воды. Через десять минут он вышел завернутый в полотенце на поясе. Щелкнул выключателем и лег.

А Дина все также сидела на краешке огромной кровати, разглядывая пальцы и не находя себе применения. Внезапно все показалось нелепым: выходки, наряд и попытка затащить в постель своего учителя.

– Ты идешь? – позвал он, вытянув Дину из оцепенения. Отодвинул одеяло, и она послушно легла. – Разденься, не будешь же спать в школьной форме, в самом деле?

Ледяными пальцами она зашуршала под одеялом. Скинула чулки и белье, стянула юбку и блузку. И осталась лежать на спине, не зная, чего ждать. 

– Я обещал портье, что не трону, – пробормотал учитель, словно вся его репутация и самоуважение сосредоточились в лице осуждающего старика.

Казалось, прошла целая вечность. А Дина все также лежала: голая, замерев и почти не дыша. Наконец, с низким стоном загнанного зверя Петр Викторович повернулся на бок и с силой притянул ее к себе. 

7

Обратно они выехали чуть свет. Всю дорогу Дина молчала, притворяясь, что спит. Она чувствовала себя истерзанной переживаниями, для которых не могла найти ни одного подходящего слова. 

Остаток минувшей ночи она провела, страстно желая выбраться из объятий спящего рядом мужчины. Принять горячий успокаивающий душ, прогуляться по ночному городу. Но прикованная к постели, могла лишь перебирать в голове свои иллюзии. От малейшего касания каждая обращалась в пепел. Совсем не так ей представлялись первые шаги на пути к зрелости. 

Наконец, машина проехала посты и остановилась на парковке. Учитель сгреб в охапку свои вещи, хлопнул дверцей и быстро зашагал к учебному корпусу. Дина выбежала следом.

– Увидимся на уроке? – спросила она, готовая провалиться сквозь землю. 

– Вряд ли, – ответил учитель. Лицо его выглядело серым и уставшим. – Думаю, мне предстоит ответить за свои поступки.

На уроке он так и не появился. Одноклассницы шептались, выдумывая неправдоподобные сплетни и перекидываясь записочками. Еще вчера Дина с радостью бы присоединилась к обсуждению личной жизни учителя. Теперь же сидела молча, поджав ноги от зудящей боли.

Вошла завуч и велела конспектировать с учебника. Петра Викторовича не будет, только и сказала она. Обвела глазами комнату и остановилась на Дине. Выражение лица завуча оставалось непроницаемым. Поджав губы, она развернулась на каблуках и вышла вон.

«Он ни в чем не виноват!» – хотела закричать девушка, перебирая признания в голове: «Это я. Меня должны наказать и отчислить. Я должна нести ответственность». Отбросив бесплотные мысли, Дина вскочила и побежала в учительскую. 

8 

– Вам известно, что наша школа – особенная, и мы дорожим нашей репутацией…

Увидев Дину в дверях, завуч прервалась на полуслове. Сидя за столом, она сжимала стакан воды и сверлила взглядом лицо учителя. Тот стоял перед ней, глядя в пол и опустив руки по швам. 

– Это я! – вскричала Дина, протиснувшись между ними. И сбивчиво, торопливо пояснила, что подстрекала увезти ее в город. Об остальном же сказать не посмела.

– Значит, каждый берет вину на себя, – хмыкнула завуч. – Это похвально.

– Но это я… – снова попыталась девушка.

– Дина, – остановила ее завуч. – Мы будем безмерно рады, когда вы покинете пансион… По окончании учебы и с дипломом на руках, понятно?

Сделав глоток воды, перевела взгляд на учителя.

– А вы… Считайте это предупреждением. И учтите, никакой огласки. Как говорится, все мы взрослые люди. Более не задерживаю.

Никогда еще «взрослость» не казалась Дине таким ужасным грузом. Не смея взглянуть на учителя, она первая выбежала из кабинета и поспешила в корпус общежития. 

Петр Викторович окликнул и нагнал ее сам. Протянул бумажный пакет, который Дина еще с утра приметила среди вещей. И теперь чуть не разрыдалась, обнаружив внутри шоколадный торт.

– Забыл отдать, – сказал учитель сконфуженно. – Там, у завуча… Это был очень зрелый поступок. – сделав шаг назад, он махнул на прощанье и прибавил: – У тебя… У вас всё еще сложится. 

Вернувшись в комнату, Дина ощутила тяжелую волну усталости от пережитого, словно за день прожила целую жизнь, которую еще только предстояло осознать. 

– Ну, как ощущения? – спросила соседка, все также с книгой в руках.

Поставив торт на стол, Дина включила чайник и села разбирать вчерашнюю гору бессмысленных нарядов.

– Кажется, я и впрямь чуточку поумнела, – слабо улыбнулась она.