«Время молодеть до ста…»

ЧёртоИван — «Упыриада» (24.08.2026)

С тех пор как впервые увидела ЧёртоИванов вживую на сцене «Ласточки» в апреле этого года в рамках фестиваля «Doom на Неве», всё никак не могу забыть и отпустить шутку про то, что хочу научиться двигать тазом так, как фронтмен Илья Попов. Стильные пляски да и только.

И пятьдесят с лишним минут «Упыриады» — отличный саундтрек, чтобы-таки принять этот вызов и научиться так же роскошно отплясывать. Даром что олдовое хэви-звучание альбома только располагает к этому: открывающая композиция, «Мертвец», — это что-то прямо из коллекции батиных CD, гордо хранившихся на телевизионной тумбе. И вот тебе уже снова шесть лет, ты мечтаешь о том, что однажды станешь знаменитым роцкиром и, смеша родителей, поёшь в расчёску, прыгая по всей квартире. Такой вот вайб. Несмотря на сложные и многослойные тексты, о которых чуть позже расскажу.

Вообще, само название группы — «ЧёртоИван» — всегда очень ассоциировалось у меня со страшилками, которые обычно рассказывают друг другу деревенские детишки или бабушки внукам, чтобы те ночью на печке лежали тихонечко и не «егозили». А уж нейминг новой пластинки — «У-пы-ри-а-да» — и вовсе в мозгу коррелирует с рассказом Алексея Толстого «Семья вурдалака» (почему-то при экранизации решили, что благозвучнее будет «Семья вурдалаков», ну да леший им судья).

Возможно, сейчас в меня полетит что-то тяжёлое, но, слушая LP впервые, не могла отогнать от себя одну назойливую мысль — у группы получилось поиграть с образами хтони и не очень хтони, душевных болезней и прочего так, чтобы не погрузиться в то, что я бы назвала «КиШеванием»: это когда, стоит тебе запеть про мертвяка на погосте, сразу начинаешь звучать как «Проклятый старый дом», но в десять раз хуже. Впрочем, ничего удивительного, потому что, как по мне, ЧёртоИван — настоящие поэты, где-то сказители, а где-то в творчестве проскакивает та самая жуть и безысходность, которыми нас щедро кормили на уроках русской литературы в школе, — то, что стало нашим литературоведческим, не побоюсь этих слов, национальным достоянием.

Итак, у нас здесь ядрёная смесь из хэви, дума, панк-рока, даже с какими-то народными мотивами (некоторые из моих коллег по перу, уже разобравших релиз, отмечают и нотки кантри). По вокалу тоже всё не так просто: от чистого и неожиданно звонкого до скрипучего рыка — так ревёт дедулин «Урал», не бас, а мотоцикл, который +100500 к крутости, если ты можешь проехаться на нём чуть дальше, чем в ближайший фонарный столб.

Про музыку вам уже всё успели рассказать в таких крупных пабликах, как «Хрущёвка», например. Да и сами вы иной раз куда большие спецы во всех этих жанровых тонкостях. Мне пришлось по душе то, что олдовость звучания достигается не истошными хрипами зажёванной магнитофонной ленты. Нет, здесь очень чистый звук, прямо как на безумно дорогих CD, которые махровую вечность назад мой батя заказывал из Японии (там ещё в буклетах тексты специально были отпечатаны и на нихонго). Хайрастая трушность здесь идёт… из сердца.

Ну а дальше? А дальше давайте рассматривать тексты да обложку разглядывать, в ней тоже много приколов (самый важный — это работа живых людей, а не ИИ-промпты, спасибопожалуйста).

Про «Мертвеца» уже успела накапать пару букв. Ещё пусть немножко будет. Это жуткая и смешная одновременно колыбельная, сказка, где фольклорный ужас воспринимается не как нечто неизбежное и неотвратимое. От него можно скрыться, замотавшись в одеяло с головой и оставив щёлочку, чтобы не задохнуться. Признавайтесь, кто так делал или делает, чтобы ночью было не так страшно?

«Сам себе враг» — это уже на взрослом и серьёзном. Те вещи, с которыми мы вынуждены сталкиваться каждый день. Трясти себя за шкирку, кричать себе в лицо, чтобы почувствовать себя чуть живее безликого манекена. А все вместе эти манекены лишь стадо, заражённое и приговорённое идти на убой. Саморазрушение с открытым забралом, где финальное «потому что я дурак» звучит как приговор. Нам всем.

«Опоздал» как локомотив, который мчит на тебя, когда ты сам себя привязал к рельсам, чтобы вот уже сегодня закончить свой путь. И, заслышав его гудок, ты понимаешь, что, в общем-то, и помирать перехотелось, но поздно. Вердикт самому себе уже прозвучал. И трижды. И скоро будет приведён в действие.

Недаром я вспомнила булгаковский «Опиум», потому что «Таблетки» очень живо перекликаются с ним по тому же лекарственному духу сумасшествия, но в них ещё есть и привкус психушки, в которую в нашем прекрасном двадцать первом веке до сих пор принято запихивать неугодных. Хоть это и делается чуть гуманнее (по крайней мере, нам так говорят об этом). Одурманенный, ищешь выход, пытаешься проскрести его сквозь запертую дверь. А единственный выход здесь — даже не украсть у санитара ключ, а выпить таблетку, которую тебе вручили в крошечном картонном стаканчике, запить из пластикового и прикинуться нормальным. Глядишь, удастся обвести главврача вокруг пальца.

Из дома скорби да в штормовые воды? Такое есть у нас. Эпическая морская баллада «Капитан», где разбушевалась буря, где в последнем рейсе ждёт расплата, а погубленные за многие плавания души жаждут отмщения. Такая лёгкая аллюзия на «Летучего Голландца» и прочие морские байки. Жаль, что, когда пару месяцев назад я собирала морскую подборку, «Капитан» ещё не был презентован даже как сингл (релиз состоялся 10 августа). Так бы отлично встал в пару с Seemann Ahoi, чтобы дополнить образ обезумевшего старого волка и его последнего плавания.

«Упыриада» — центральная, я бы даже сказала, титульная. Отчасти перекликается с открывающим «Мертвецом», потому что снова загоняет нас вместе со скотиной в деревенский двор, а потом мокрым полотенцем по шее — в сени. А вообще, это романтическая история. Гараж, винишко, прогулки по лесу.

Прошу простить, если среди читающих внезапно обнаружатся поклонники франшизы, но мне наши местные упыри почему-то милее. Надеюсь, не только мне.

«Пей, детка» как будто бы логично продолжает историю «Упыриады», но вместо развесёлой истории любви девки и вурдалака здесь что-то серьёзнее. Как, например, опять же булгаковское безумие Маргариты. Правда, вместо роскошной баночки с ведьминским кремом — что-то жидкое. А вместо щётки — змей (воздушный?). Песня, которая начинается как похоронный тост, а заканчивается как гимн свободе.

И вот, хоть убейте, но следующие страницы, «Измятые страницы», будто продолжают мою гипотезу про очень вольный пересказ «Мастера и Маргариты» (хотя, скорее всего, даже 100% это не так, но я художник, а что важнее, девочка, я так вижу). Писатель, пишущий кровью, писатель-романист, а не «душегуб и не садист», а вы что подумали? Метафора творчества как насилия — над миром и над собой. А помните, чем закончился такой путь для Мастера? Жёлтый дом, таблетки и, пока возлюбленная не сходила на бал с нечистым, таблеткам этим не было предела.

От более частного мы возвращаемся к более общему. «Нелюбовь» — поэтически самая горькая. Уже не шуточная, уже не взбалмошная. Когда от величия собственных скорбей, от такого яркого образа последнего плавания нас низвергают до людского копошения, которое мало чем отличимо от копошения вшей в волосах, зудящего, суетливого, кусучего и отчаянно старающегося продолжить свой род и выжить (около двадцати девяти лет назад у автора сего текста были вши, поверьте, ощущения непередаваемые и до сих пор вспоминаемые с дрожью, и да, это прямо оно). И вот ты — человек или тварь дрожащая? Или вошь под пятой мирозданья, под стеклом, через которое на тебя смотрит кто-то выше тебя по пищевой иерархической цепочке. Что остаётся тебе? Нелюбовь. Отсутствие высшего смысла, пустота и базарная возня в разгар пожара.

«Чистый человек» — это, мать его, блюз! Блюз того, кто вот-вот сейчас продаст душу дьяволу на перекрёстке. Такое ощущение возникает, пока не начинается первый куплет. И тут ты понимаешь, что, кажется, хитрый стервец нагрел даже рогатого. Умерев, стал свободен. Получил выписку из морга, продал все атрибуты смерти: от гроба и надгробья до венка, обретя, наконец, ту свободу, которой был лишён при жизни. Как это удалось провернуть? Как будто бы всё дело в ещё одной сделке. Ведь с этим нашему свеженькому мертвецу всю дорогу помогает его ангел-хоронитель (нет, не опечатка, слушайте). А дальше впереди — долгожданная свобода, чистый лист, на котором теперь можно нарисовать всё что угодно, вплоть до, собственно, обложки «Упыриады».

Ну а в финале, в «Поэте», наша новоиспечённая «новая звезда» получает ту самую вожделенную корону (или шапочку из фольги, если будет угодно) и с тем самым наполеонством, за которое обычно в меню добавляют «Таблетки», назначает себя поэтом, глашатаем истины, Мессией. Помните, да, что в сааааамом начале нашего увлекательного путешествия нам явился Вельзевул с предложением сделки? Да зачем она нам, нафиг? Мы уже пережили всё настолько, что даже смерть нам неподвластна. Будем теперь говорить то, что не могли. Будем теперь дичить, дурить и творить всё то, чего ждали без малого «две тысячи лет». А может, и не мы? А может, эти двое вверху и под землёй, что уже несколько тысячелетий всё никак не могут поделить род человеческий: кто куда?

А кто куда, собственно? Я, лично, пойду обложку ещё поразглядываю. Потому что арт «Упыриады» похож на только что отрисованный манускрипт, который через пару веков будет считаться уже древним. Задел то ли под пергамент, то ли под папирус. Центральная фигура — персонаж с лирой, похожий то ли на Аполлона, то ли на персоналию с модных нынче карт Таро. Гробоподобный трон, вместо галстука — петля на шее, в изножье фавны, в позах, отвечающих за разную степень поклонения. А ведь легенды гласят, что эти существа не всегда были добрыми покровителями всего, что им там приписывают (в Вики можно почитать), но также являлись в кошмарах, внушали панический страх заблудившимся в лесах путникам, в общем, всячески развлекались. Так что, пригвождённые величием самопровозглашённого поэта, пусть там дальше полежат пока, за дело.

Дуальность ночного и дневного светил тоже отметим, но в ещё более глубокий символизм всё же приглашаю вас закапываться самостоятельно.

В сухом остатке «Упыриада» — это концентрат концептуальности. Прямо как бульонный кубик, но сос_мыслом. Что бы ни делал человек, от пьянства до поэзии через саморазрушение и кораблекрушение, в конце концов он станет свободен. Возможно, не так, как некоторым бы хотелось, но, знаете, меня лично подобный расклад очень сильно воодушевляет.

Снова хочу упомянуть количество композиций. Одиннадцать. Одиннадцать штук, ребята! Давно мы в наш век омерзительного (как же надоела эта формулировка) клипового мышления имели возможность наслаждаться таким количеством песен за один присест? Да, группа грамотно подошла к распилу бюджета материала на синглы, дабы заинтересовать изнывающую по свежаку публику, но какой же кайф слушать всё целиком! Осталось только однажды получить это великолепие на физносителе, чтобы прям в плеер его, в плеер. И на недельку пропасть из онлайна.

Итак, однажды я задалась вопросом: как можно научиться вихлять бёдрами так же, как вокалист ЧёртоИвана? Теперь есть ответ. Танцуйте под «Упыриаду», ребята.

Не стесняйтесь.