Враги

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

<...>

Как умеет любить хулиган,

Как умеет он быть покорным.

Полис не поддавался. Несмотря на идущий помехами Купол и смятение среди полисян, прорываться к главной площади нужно было с боем. Какие-то (видимо, резервные) силы сопротивления, прекрасно обученные обращению с оружием и ближнему бою, сдерживали изгоев успешно, но недостаточно для того, чтобы оттеснить обратно на Пустоши. И тем не менее Нора не досчиталась уже троих соратников в очередном переулке, куда они забежали, чтобы отдышаться и определиться с планом. Щенок держался за окровавленный бок, у Найды кровоточила рука, Рик стоял криво, поджимая вывихнутую лодыжку. У самой Норы порядком нарывало плечо, которым она приложилась о тротуар, уклоняясь от удара браслетника. Один Пегас, кажется, был невредим. Когда Нора окликнула его, все поняли, что его контузило. Рима, Смок и Сверчок остались позади, и, вероятно, уже попали в полисянские лапы. Так или иначе, прорывной их команду уже нельзя было назвать.

— Дальше пробираться будем по-тихому, дворами. — буркнула Нора и закашлялась. — Вопросы, предложения?

Все замотали головами. Только Пегас отстраненно смотрел перед собой. К нему подошла Найда и взяла его за локоть здоровой рукой.

— Тогда пошли.

Где-то в глубине переулка обнаружилась арка, ведущая во внутренний двор. В белых, почти игрушечных домиках не горело ни одного окна: полисяне, напуганные отключением браслетов и Купола, затаились дома и задернули шторы. У изгоев появился шанс проскользнуть незаметно.

Со всех сторон дворик ограждал невысокий забор, и перемахнуть его не составило бы большого труда, будь все пятеро в лучшей форме. Но никто из них не был, и полутораметровую витую изгородь перелезали минут пять. Интуитивно определив направление к центру города, Нора махнула рукой между ближайшими домами — туда. Группа неуклюжей рысцой подобралась к углу одного из домов и скрылась в его тени. Нора окинула взглядом улицу и кивнула — чисто. Изгои, пригибаясь, побежали вперед. Нора пропустила их перед собой, чтобы, если что, прикрыть сзади, но тут чья-то рука схватила ее поперек живота, а вторая зажала рот. С улицы донеслись крики ребят, краем глаза Нора увидела, что на них тоже напали браслетники, но ее уже утаскивали вглубь двора. Нора брыкалась и извивалась, но хватка браслетника была сильнее, да и из-за плеча одна рука почти не чувствовалась. В какой-то момент ей стало страшно чисто по-женски — мало ли тут извращенцев — и в этот самый момент у нее подогнулись ноги. Браслетник тащил ее дальше, кажется, уже придерживал плечом дверь подъезда и заносил ее внутрь, когда в Норе наконец-то проснулся голос.

— Убери руки! — взвизгнула она.

— Тихо ты! — неожиданно испуганно шикнул браслетник. — Они же услышат!

— Я сказала, отвали!

Дверь закрылась, оставив их в темноте, и Нора вывернулась из его рук. Она очень пожалела, что отдала набедренный нож Рику, а ручной не потрудилась забрать из груди браслетника где-то у входа на светлые улицы. Сейчас к ее услугам оказался только крохотный клинок в ножнах на шее, которым едва ли можно было нанести серьезный урон, но Нора выдернула его, вложила поудобнее в ладонь и приготовилась драться до последнего. Но браслетник, казалось, больше не торопился нападать: в тусклом свете подъездной лампочки Нора увидела, как тот взметнул вверх пустые руки. Золотое крылышко костюма пустило на стену слабый блик.

— Я не хочу причинять тебе вреда! — пискнул он. — Я тебя спас!

— А ребят тоже кто-то спас?! — рявкнула Нора, частью своего существа надеясь на это.

— Нет... Их схватили военные... Они еще засветло устроили тут засаду. Тебе сейчас нельзя обратно! — заспешил он, заметив, как Нора двинулась к двери. — Они сейчас прочесывают весь район, тебя тоже непременно схватят. Тебе лучше переждать.

Браслетник осмелился опустить руки и шагнуть ближе к Норе, но она махнула перед собой клинком.

— Не подходи!

Он отшатнулся и снова выставил вперед руки.

— Если будешь ждать здесь, тебя могут заметить жители завтра утром. А что? Ты думаешь, военные проходят два часа и все? Тут с вашим приходом все будет оцеплено ещё неделю. Я могу спрятать тебя у себя, пока все не уляжется.

— С какой стати ты решил помочь?

— Потому что мы не враги Волкам.

У Норы что-то екнуло. Браслетник назвал их Волками. Не изгоями, как пренебрежительно привыкли говорить о них в Полисе. Он назвал их так, как они сами себя называли. Он уважал Волков.

Нора медленно вложила ножик обратно в ножны.

— Хорошо.

Браслетник расцвел благодарной улыбкой.

— Иди за мной. — прошептал он и первым взошел на лестницу. Нора держалась за ним в паре ступенек, но браслетник ни разу не обернулся, пока они поднимались. "Стоило бы, — подумала она, — в конце концов, у меня нож, вдруг я решу всадить его ему в спину".

— Я Ник, кстати... — смущенно сказал он, открыв перед Норой дверь в квартиру.

— Ага... понятно. — ответила Нора и крадучись зашла внутрь. Ник жил аскетом: пустой стол, девственно чистые шкафчики гарнитура, заправленная кровать, пухлый диванчик. И все в одной комнате.

— Ты, наверное, на кровать... Я на диване переночую. — пробормотал Ник Норе в спину. Нора молча смотрела вокруг себя. Так вот как живут браслетники. А на Пустошах все представляют огромные хоромы из золота.

— Ой, блин, что это у тебя? — быстрее, чем Нора успела среагировать, браслетник оказался рядом и осторожно притронулся к ее распухшему и потемневшему плечу. Нора зашипела от боли.

— Прости, прости! — испуганно пролепетал Ник и ретировался к шкафчикам. — У меня есть аптечка, эту твою штуку надо обработать.

О том, сколько таких "штук" зажило на Норе за всю ее жизнь, браслетник не знал, но она почему-то не стала отказываться. Он покопался в аптечке, что-то достал, потом выудил ногой из-под стола табуретку и кивнул на нее.

— Садись.

Быстро он почувствовал себя хозяином... Но Нора села. Она осознала, насколько устала и соскучилась по чувству безопасности. Ник каким-то неведомым образом излучал эту безопасность из самоего себя. Нора стала таять.

Пока браслетник смачивал вату чем-то кисловатым, Нора спустила лямку майки с плеча — синяк и опухоль расползлись на ключицу, местами на коже появились кровоточащие трещинки. Содрогнувшись, она отвела взгляд от плеча и предоставила его Нику. Тот подсел рядом на корточки и предупредил:

— Будет больно.

Не больнее, чем вообще без руки.

— Давай уже.

Оказалось, что больнее. Из груди вырвался какой-то хриплый свист, и пришлось до крови закусить губу, чтобы не заорать на весь дом.

— Терпи. — голос Ника обрел твердость и крепость. Его пальцы действовали уверенно и умело. Краем глаза Нора видела, как он сосредоточенно хмурится. Браслетник покрыл плечо чем-то холодящим, и боль стала стремительно уменьшаться. Ник поднялся на ноги и застыл, нерешительно крутя в руках моток бинта.

— Что? — с улыбкой облегчения спросила Нора.

— Ну... — браслетник заметно покраснел, — нужно наложить повязку... через плечо и ключицу. Ну, и... через еще... — Ник не мог найти, куда деть глаза.

Нора поняла. Повернулась лицом к нему, приподняла здоровую руку. Майка колыхнулась, браслетник реактивно уткнул взгляд в потолок.

— Накладывай.

Уверенность из движений Ника мгновенно улетучилась. Бинт трижды выпадал из пальцев, над узелком он бился пять минут, постоянно выпуская из рук кончики марли. Когда закончил, он был совершенно красный. Отошел от Норы на пару шагов и смущенно пробормотал:

— Ну, все...

Обычный мальчишка. Едва ли старше самой Норы, малость выше ее. Немного щуплый, золотистые волосы когда-то были острижены ежиком, но с тех пор нещадно отросли. Зеленые глаза неловко бегают по углам комнаты.

Нора поднялась с табуретки, и почти не отдавая себе отчета повторила два шага Ника. Она заглянула ему в глаза — зелёные в зелёные — и поцеловала. Браслетник растерялся, но через секунду ответил.

— Спасибо... — прошептала Нора.

— Мы же не враги... — ответил ей Ник.