Врачу, исцелися сам

Почему нам страшно прослыть плохими родителями? Зачем мы утоляем на детях собственные комплексы? И как наладить контакт со своим ребенком и ребенком в себе? Отвечает многодетная мама Мария Моргун.

Мам, а ты что, уходишь? — спрашивает трехлетний Марк, видя, как я пытаюсь вечером нарядная выпорхнуть из дома. Сердце сжимается. Я опять не уложила младшего и не почитала ему сказку. 

— Мам, классно выглядишь, оч модно. Подаришь мне этот лук, когда я вырасту? — спрашивает десятилетняя Соня. 

— Конечно подарю, крошка, что угодно. 

— А когда ты вернешься? 

— Около 23-х, — слегка вру я. 

Старшей, двенадцатилетней Ульяне уже вообще не интересно, во сколько я вернусь. Но интересен мой мейк и пост в телеграме. И вот еще что: 

— Мам, а ты с крашем встречаться идешь или с ЛП-шкой?

— Ну, пока просто со знакомым. 

— А-а-а, хм. Я думала с крашем. 

— ЛП-шка — это кто? 

— Лучшая подружка!

Я иду на свидание и размышляю, перестану ли я когда-нибудь испытывать чувство вины? Плохая ли я мать? Ведь, с одной стороны, дети должны видеть, что жизнь многогранна и жить ее я хочу максимально и со всех ракурсов. Хочу строить карьеру, воспитывать своих троих таких разных детей, выстраивать личную жизнь. С другой — детям нужна вовлеченная мама, которая рядом и дает опору и поддержку всегда. Которая знает, какие отношения с по­другами в школе, какой мальчик нравится, а какой обижает. Что модно сейчас в шестом классе, во что играют в четвертом. Какую учительницу по какому предмету каждая из дочек любит, а от какой хочет сбежать. Что волнует в наступающем подростковом гормональном цунами моих тинейджеров? Почему слезы от разговора с подругами и какие там плетутся интриги?

Мам, хочу какать!

Мам, не уходи!

Мам, это твой краш?

Мам, а что делают в синагоге?

Мам, а когда ты вернешься?

Мам, девочки надо мной смеются!

Мам, ненавижу учителя истории и весь Древний Египет!

Мам, откуда взялись Адам и Ева?

Мам, я видела в магазине «кубинский рис».

Мам, запиши меня к психологу, мы с сестрой друг друга ненавидим.

Мам, мам, мам… Психологи как мантру повторяют: «Детям нужна счастливая мать, будьте счастливой! А мужчинам нужна легкость, будьте легкой и спонтанной!» Но какая спонтанность, если у меня режим, четкий график и план на месяцы вперед, иначе вся эта конструкция развалится? 

«На работе нужно вдохновение! Занимайтесь любимым делом!» А я занимаюсь! Но с привкусом чувства вины. Которое выплакиваю на сеансах у психолога. Определение «достаточно хорошая мать» — пока лучшее успокоительное от психологической науки.

Один психотерапевт мне сказал, что на самом деле папа и мама рождаются вместе с первым ребенком. То есть их жизнь настолько меняется, что можно считать, что она началась заново. Другими становятся не просто бюджет и распорядок дня, но и восприятие себя, отношения с окружающими, страхи, желания и представления о будущем. А, как известно, фундаментальные изменения всегда начинаются с тревоги.

Если вам повезло и в вашей семье есть преемственность — мама и папа, бабушка и дедушка, у которых все хотя бы относительно хорошо, — тогда, конечно, проще вжиться в собственные родительские роли. Но сколько у нас в стране таких семей? Мне лично не так повезло. И вот если вместо тепла, любви и хеппи-энда, вы смотрели другое кино — про разводы, конфликты или еще что похлеще, тогда вам не с кого копировать позитивные модели поведения, да и томик «Материнство для чайников» в роддоме не выдают. А образца для подражания как не было, так и нет. Зато в избытке есть страх, зависимость от общественного осуждения и острая необходимость срочно стать отличными родителями. Иногда это приводит к тому, что с рождением ребенка начинается беби-

блюз. Помню истории подруг, которые хотели ребенка, готовились, а потом часами рыдали в роддоме, потому что вместо обещанного обществом и врачами счастья чувствовали раздражение, беспокойство и считали, что нормальная жизнь закончилась навсегда.

Социальные ожидания — быстрее, выше, сильнее — давят, как бетонная плита. Я хорошая мамочка, встала засветло, приготовила безглютеновые оладушки на миндальном молоке и, конечно, уже выложила пост в соцсети. Расслабляться нельзя: мало обеспечить ребенка здоровой едой, хорошей одеждой и прочим материальным достатком, нужно, чтобы кровиночка в пять лет знала минимум два языка, пре­успела в большом теннисе и потом была отличницей в школе. Хотя тем самым мы во­влекаемся в социальную гонку и травмируем своих детей. Чтобы мои знакомые меня одобрили и восхитились, мой ребенок обязан быть идеальным. А кому обязан? Всегда стараюсь себе напоминать: гордиться достижениями своего ребенка и превращать его в доказательство собственной состоятельности — вещи совершенно разные. И да, каюсь, пришла я к этому не сразу. Хорошо, что есть психологи и книги. 

Прежде чем отправлять ребенка в сотню кружков, выбирать карьерную траекторию или советовать побыстрее заводить семью, да вообще хоть что-то советовать, стоит понять, в чьих это интересах: ребенка «внешнего» или вашего внутреннего. Сколько вокруг вас тех, кто лепит из детей лучшую версию себя? Мама хотела в балетный кружок, но ее не отдали — и вот она собрала из детей балетную ­мини-труппу. Отец всегда мечтал о карьере хоккеиста — и детям достаются семь дней хоккейной секции в неделю. Неважно, нравятся им хоккей и балет или они ходят, чтобы угодить папе и маме. 

Как бы ни было сложно это признать, детям нужна собственная жизнь. Возможность выбирать досуг, читать те книги, которые им нравятся, и не ходить в субботу с утра на древнегреческий и сольфеджио, если они этого не хотят. И самые важные вещи — от выбора будущей карьеры до первого опыта привязанности — происходят чаще всего потому, что мы просто не мешаем им произойти. Иногда главная задача родителя в том, чтобы отступить и дать случиться тому, что должно.

Получается, чтобы наладить контакт с ребенком, для начала стоит наладить его с самим собой. Принять свою неидеальность. Совсем не проецировать проблемы из собственного детства на детей, конечно, сверхзадача, но можно попробовать иногда спрашивать себя: а почему я хочу что-то запретить? Ответы бывают неожиданными. 

Даже если досуг детей сводится к соц­сетям и вас категорически не устраивает, устанавливать нормы поведения — плохая идея. Какое доверие вызовет человек, который контролирует экранное время айпада? Запретить компьютерные игры или отобрать планшет может каждый, но кто из нас может предложить альтернативу? Да, дел всегда куча. Да, за последние сто лет другими стали и социальные роли, и скорость, на которой мы в этих ролях живем. Но детям по-­прежнему нужно присутствие родителей в их жизни, внимание и участие.

Контакту не способствует чувство вины. Родительство из соцсетей к реальной жизни имеет очень мало отношения, а образцовая мать — она вообще существует? К тому же попытка отыгрывать кого-то другого лишает ребенка его собственной мамы — иногда холодной, иногда раздраженной, но настоящей. Как моя дочь должна понять, что важно и нужно быть собой, если я буду притворяться, даже с благими намерениями?

Ребенок — это ответственность, тревога, беспокойство, но в первую очередь огромное счастье и кайф. Просто появление ребенка «внешнего» подталкивает к встрече с ребенком внутренним. И только от нас зависит, готовы ли мы понять и услышать обоих.

Вот мой рецепт: перестать винить себя за то, что недодала детям внимания, что бойфренд с трудом вписывается в график, а ты втихаря получаешь удовольствие от работы. Тогда можно считать, что ворк-лайф-бэланс соблюден. Загвоздка одна — в сутках не хватает еще хотя бы часиков трех на сон.