Возвращение в реальность

1

Поддержка – совместное восхождение в гору. Бок о бок. 

А мы в последнее время только и делали, что топтались у подножья: блуждали в трех соснах и царапались о колючки, вечно недовольные друг другом. И все же Камилла оставалась моей лучшей подругой – иначе я не вписалась бы в подобную авантюру. 

Прошло несколько часов с тех пор как мы сели в ночной автобус, тепло одетые и с одним рюкзаком на двоих. Подъем должен был занять часа четыре. Чтобы успеть на вершину к рассвету, требовалось стартануть не позже двух и без передышки подниматься всю ночь. 

Не только мы придерживались этого безумного плана: весь автобус оказался забит обгоревшими туристами и тощими паломниками со всей Шри-Ланки. Самые разные языки, запахи и эмоции смешались в маленьком мирке душного автобуса, с обманчивой легкостью скользящего по узким серпантинам.

На заднем сиденье трясло и укачивало. Качаясь на волнах усталости и тошноты, я зевала сквозь сжатые зубы, стараясь поменьше вдыхать пьянящий бензиновый запах. Зато Камилле было хоть бы хны. Всю дорогу подруга дремала, вытянув ноги на сиденье и положив голову мне на колени. 

Зеленые пейзажи за окном размывались сумерками. Высокогорье острова сильно отличалось от видов побережья: какой только зелени тут не росло – ветвистой, густой, пропитанной живой влагой. Прямо под асфальтированной дорогой кудрявым ковром раскинулись чайные плантации, застланные туманом.

Первое время вид этот завораживал, но скоро наскучил. К тому же я не могла выкинуть работу из головы. Убедившись, что Камилла спит, достала телефон как последнее прибежище. Погасила яркость экрана до минимума и поставила на беззвучный, чтобы не разбудить клацаньем клавиатуры. 

Сообщения не грузились: колесико вращалось, обещая вот-вот соединить с большим миром. В телефоне сосредоточилась вся моя жизнь, рабочие и личные отношения. Потеря сигнала вызывала отчаянную глухую тоску, как будто мое существование поставили на паузу. Если бы не Камилла и ее детская тяга к приключениям, сейчас сидела бы в прибрежном отеле, потягивала мятный чай и наслаждалась отпуском. 

Чем глубже в лес и выше в гору, тем мрачнее становилось небо. И вот оно уже нависло над нами огромной темно-синей кляксой, обещая ливень. Наконец, автобус остановился на парковке, забитой битком. Камилла вздрогнула и открыла глаза, не успела я спрятать телефон. 

– Обратный рейс в восемь утра! – прокричал водитель. С глухим шумом открылась дверь, пассажиры спешно высыпали на парковку. Мы за ними.

– Уже два тридцать, – Камилла взглянула на часы. – Придется поспешить, если не хотим встретить рассвет на полпути. Ау, я здесь!

Я оторвалась от экрана, обиженно буркнув, что записывала номер автобуса – и промолчав про сеть, которую только что поймала. Нехотя убрала телефон в карман ветровки, натянула на плечи рюкзак и поплелась за подругой. 

2

В черном небе горели огоньки, причудливой змейкой ведущие далеко вверх. Они кончались где-то там на вершине горы, которую нельзя было увидеть снизу. 

Мы стали подниматься по высоким и широким бетонным плитам, окруженные любителями приключений и паломниками, среди которых я приметила даже стариков с тросточками и женщин с детьми на руках. Они шли не за рассветом, а в храм на вершине, открытый для нескольких конфессий.

По бокам от ступенек стояли платные туалеты и палатки, где торговали козинаками и свежим горячим чаем. Уже через полчаса я начала поглядывать в их сторону, не прочь подкрепиться и передохнуть. Но Камилла шла впереди и не оборачивалась. 

Я смотрела на ее точеные загорелые икры и круглый зад в кремовых бриджах и жалела, что в отличие от нее пренебрегала тренировками. С трудом переводя дыхание и чувствуя настойчивый стук сердца во всем теле, я почти жалела о совместно запланированном отпуске. Мы дружили с детства, но давно стали разными людьми.

– Ты как там? – вдруг обернулась подруга и спустилась на пару ступенек ко мне. Ее строгое худое лицо с острыми скулами на секунду смягчилось, выразив беспокойство. – Давай-ка я понесу. 

Я пожала плечами и сняла рюкзак. Мы выпили немного воды и съели по батончику. Был еще омлет с помидорами и термос с крепким кофе – но позавтракать нормально планировали уже на вершине. 

Воспользовавшись минуткой передышки, я тут же полезла в телефон, а Камилла опять заворчала о моей цифровой зависимости. Она не понимала: там у меня отдельная жизнь и другие люди, во многом даже более близкие.

Я и не заметила, как она отдалилась настолько, что почти растворилась в толпе. С трудом догнав ее, я так разгорячилась от быстрого подъема во влажной тридцатиградусной духоте, что пришлось снять ветровку и на ходу запихивать в рюкзак, который теперь несла подруга. И только я разделась до майки – с неба обрушился оглушительный ливень. 

3

Конечно, мы могли спрятаться под навесом палатки, выпить горячего чаю и переждать: многие именно так и поступили. Но Камилла не пожелала остановиться – лишь вынула обратно мою ветровку и забрала телефон, который я попросила спрятать поглубже в рюкзак.

– Какой смысл идти? – шмыгая и хлюпая промокшими кроссовками, артачилась я. – Все равно никакой рассвет нам уже не светит!

– Дождевые облака висят очень низко, – сухо пояснила Камилла, продираясь сквозь атаку дождя и вытирая лицо рукавом. – Ниже двух тысяч метров, а на вершине светло и ясно. Не отставай.

И все-таки вскоре мы сбавили темп. Ступеньки становились выше и у́же, по ним приходилось теперь едва ли не карабкаться. Дождь моросил, но людей на пути становилось только больше. Одетые в шапки и варежки ланкийцы медленно шли друг за другом. Откуда-то слышался крик грудничка. Оказалось, многие приехали сюда заранее и все равно попали в живой затор.

Наконец, сквозь облака прорезалась освещенная огоньками вершина, а последние натиски дождя остались внизу и позади. Тут-то и без того медленное движение вовсе сошло на нет. Наверх вела узенькая лестница, огороженная перилами. По обеим сторонам крутого подъема росли колючие кусты и карликовые деревца. Не пробраться. 

Лестница была разделена пополам для встречного движения. И как назло эта половина пустовала, если не считать немногочисленных паломников, спускающихся вниз. Камилла пихнула меня в бок и шепнула на ухо, словно кто-то из местных мог подслушать:

– До рассвета двадцать минут, побежали по встречке и успеем!

Я хотела возразить: идея наверняка пришла в голову и другим, но ведь никто так не делал. Только я слишком хорошо знала подругу. Она хотела получить то, зачем пришла – и не сдастся, пока не получит.

Перепрыгивая через ступеньки, мы быстро побежали вверх, уступая редким спускающимся. Не прошло и пары минут, из толпы отделился высокий ланкиец и встал на ступеньках лицом к нам, преградив путь. 

– Вы не лучше других, – строго сказал он на ломаном английском. – Хотите наверх, стойте и ждите, как все.

– Он прав. Давай вернемся в очередь, – я потянула Камиллу за рукав. – Отсюда тоже можно увидеть рассвет… 

– А если мы сбоку, держась за перила? – воскликнула она вдруг, интересуясь то ли моим мнением, то ли ланкийца (а скорее всего, ничьим). Быстро собрала в хвост мокрые волосы и сняла для меня запасную резинку с запястья.

Озадаченный паломник почесал затылок и повел плечами: мол, ничего против такого безумия не имею. Но вернувшись в очередь, стал внимательно наблюдать за тем, как подруга перемахнула обе ноги через перила, нависла над бездной колючек и боком полезла вверх, ловко перебирая конечностями и не беспокоясь, что вытворяет при людях религиозных, терпеливых и смиренных. 

– Это наш единственный шанс! – прикрикнула она, обернувшись. 

Точно опешивший буриданов ослик, я замерла на месте, желая идти за ней и в то же время дорожа своей жизнью. От этой дилеммы я не могла сбежать, уткнувшись в экран. Рюкзак с телефоном остался у Камиллы. К тому же она нуждалась в моей поддержке, даже если не могла сказать об этом прямо. Крепко сжав холодные скользкие перила, я ощутила, как в пальцах стучит взбудораженное сердце. 

4

Последнее препятствие мы преодолели к самому рассвету. Прозрачный свежий воздух бодрил нас, измотанных и разгоряченных. Тело сводило от холода, влажная одежда не просохла после дождя. Мы добрались.

В храме звучала музыка и голоса, но заходить туда мы не стали. Вместо этого устроились на траве подальше от всех и достали завтрак. Из-под темного моря облаков вынырнул долгожданный алый шар, небо стало быстро преображаться: сначала в кроваво-красный, затем оранжевый и желтый. Чарующая магия природы стелилась прямо у нас под ногами.

Но мы так вымотались и проголодались, что куда больше благодарного внимания отдали завтраку. Молча и с упоением уплетали остывший омлет с хлебом и сыром, запивая еще теплым кофе со сгущенкой. Мы не сделали ни одной фотографии – об этом я опомнилась уже после, когда стали собираться.

– Сфотографируй нас, – предложила Камилла, и два измученных лица с высунутыми языками запечатлелись на снимке.

На удивление, спускаться оказалось не легче: ноги тряслись так, что каждый шаг казался последним. Я несла пустой рюкзак, чувствуя несправедливость этой поблажки со стороны подруги. Она хоть и была выносливее, крепче и сильнее физически, все же нагрузку мы могли распределить поровну. 

Назревал долгий разговор – а случай все никак не представлялся. Хотя напряжение подъема осталось позади, между нами оно как будто не спало. Я хотела поговорить об этом, но не знала, как начать. К тому же теперь мы спешили на автобус. И вновь кое-как успели впритык.

– Без десяти восемь, – запыхавшись, сказала Камилла и оглядела парковку. – Ты ведь записала номер?

– Разумеется, – фыркнула я и полезла в рюкзак.

Мокрая ветровка, контейнеры, фантики. Термос и пустая бутылка… Телефона нигде не было. Я перевела взгляд на Камиллу, решив, что она подшучивает, пряча его у себя. За столько лет я изучила каждое ее выражение, а она – мое. В эту минуту ни одна из нас не блефовала. 

– Езжай без меня, – сказала я ей, чуть не плача. – Пойду обратно… 

– Ну что, поздравляю с возвращением в реальность! – горько усмехнулась подруга, обеими руками взяла меня за плечи и прижала к себе. – Не надо плакать, пошли.

Промокшие и голодные, с дрожащими ногами и урчащими животами, вздыхая и ноя от изнеможения, мы полезли обратно. На этот раз в куда более тихом темпе. Камилла оказалась права. Именно во время второго подъема я проснулась для реальности: ни одна аватарка с именем в списке "друзей" не могла бы пройти со мной этот путь бок о бок. Кажется, подруга тоже кое-чему научилась в тот день: по-крайней мере, она уже не бежала вприпрыжку к своей цели, а шла с медлительностью и смирением окружавших нас паломников.

На вершине телефон мы так и не нашли, несмотря на многочасовые поиски до самого заката. Так что назад спускались ни с чем. Если не считать того, что все-таки поговорили о наболевшем. О том, как утратили нашу старую детскую дружбу, как обе изменились и не знаем друг друга. Зато в отель мы вернулись с новой дружбой – и первой историей в ней оказалось двойное восхождение в гору, по разу для блага каждой из нас.

А телефон нашелся следующим утром в грязном контейнере из-под омлета.