Возвращайся живым

ᅠᅠЗнойное июльское марево растекалось над полем белёсой дымкой. Размывались перед уставшими глазами и далёкие очертания лесных массивов, и близкие пребывающие в движении фигуры. Даже собственные руки, если их выпрямить перед собой, расплывались под жаром неприкрытого солнца, словно окунаясь в дрожащую вуаль. И дышать таким знойным воздухом было особенно трудно: каждый глоток его казался непосильным, тяжёлое дыхание жгло лёгкие, горящие в сей час похлеще дерева в пожаре.

ᅠᅠПричиной такого плохого зрения, впрочем, был не один только невыносимо жаркий день. Оседающая на распаренной коже влага кусала свежие шрамы, оставшиеся на МоддиЧатовском лице после крайнего продолжительного боя. Длинный порез вражеского клинка, растянувшись на половину лица, лишил его стабильного зрения обыкновенного человека, оставив вместо двух глаз всего один рабочий. Крови давно не шло, но она сохранилась на руках, которые барон, а ныне — командир графского контингента, из раза в раз вытягивал вперёд, чтобы то ли в очередной раз убедиться в своей новой откровенно плохой способности видеть, то ли понаблюдать за тем, как засыхает и расходится трещинами смешанная с по́том собственная кровь.

ᅠᅠНа одном из пальцев поблескивало в ярких лучах тонкое золотое кольцо. Металл, удивительно чистый, переливался под солнечным светом, отражаясь бликами в карих глазах. Прошло всего около месяца с момента, как МоддиЧат отправился на границу по королевскому приказу, но сердце уже изнывало тоской по родным очертаниям. Мужчина не славился хорошей памятью на лица, однако лицо Пугода отпечаталось в его разуме незыблемым портретом. Застыло в мельчайших деталях. Перед сном наваждением порой возникал звонкий смех, и представлялась ему прямо перед зенками эта кошачья улыбка, всегда, как в первый раз, заставлявшая сердце по-мальчишески трепетать. Модди, вообще-то, романтиком не был. Да и не любил никого особо. До появления в его жизни милорда, конечно же.

ᅠᅠ— Командир! — басистый голос вырвал барона из размышлений, и образ Пугода развеялся перед глазами, разойдясь как круги на воде от лишней капли. Он повернул голову в сторону обратившегося, смотря, впрочем, куда-то сквозь. — Командир, второй отряд разведки вернулся с докладом. Вас ждут.

ᅠᅠШумный, протяжный вздох осел в воздухе почти осязаемо. Приложив руку к мокрому лбу, Моддичат смахнул надоедливые капли пота, норовящие то и дело спародировать слезливые дорожки, и сощурился.

ᅠᅠ— Скажи им, что скоро буду. Пусть пока где-нибудь в тени отдохнут, жара невыносимая. — Мужчина кивнул и поспешил ретироваться.

ᅠᅠСамому ему вставать не хотелось. Тело было тяжёлым, неподъемным, расплавившимся от сидения не под тенистым укрытием, словно бы к этому корявому камню он уже прилип. И чёрт его вообще дёрнул присесть именно на этот... Знал же, что солнце в июле совсем никого не щадит. Даже победителей. Не полных, конечно, но на сей раз безоговорочных.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

ᅠᅠ— Ваше Сиятельство, позвольте. — Светлая берёзовая дверь в кабинет приоткрылась, и из-за образовавшейся щели выглянуло вытянутое лицо молодого личного слуги. — Только что пришёл указ из королевского дворца.

ᅠᅠСкосив взгляд в сторону вошедшего, Пугод хмыкнул и кивнул головой. Вообще-то, у него и без того было полно работы, и будь это письмо от кого другого — он бы непременно проигнорировал, однако... до него доходили вести, что положение на границах сейчас неладное, а потому в голове уже выстраивалась цепочка предположений о содержании указа.

ᅠᅠ— Давай сюда, — несколько раздраженный от накопленной усталости голос прозвучал лишь после недолгой паузы. Слуга засеменил мелкими шагами через всё помещение и остановился прямо у стола, невольно нависнув тенью над милордом Пугодом. Тот небрежно, почти резко, выхватил пальцами письмо из его рук. На гладкой дорогой бумаге, сложенной в конверт без единого изъяна, красовалась королевская печать. Тут же послышался приятный хруст. Шустрые зенки забегали по тексту.

ᅠᅠВ общем-то всё было так, как граф и предполагал. Король объявил арьербан, созывая всех мужчин, способных носить оружие, на войну с соседом. Собиралось нечто крупномасштабное. Пугода, как вассала, это касалось самым прямым образом, вот только отправляться самому ему не было нужды. Вернее, из-за старых ранений его даже призывали остаться в стороне, однако обязательство предоставить войско никуда не делось. И как бы ни было мужчине больно это осознавать, но в качестве ведущего лица отправить на войну ему придётся... барона МоддиЧата. Губы в тонкую линию поджались сами собой. Не дай Бог масштабы разрастутся и тогда... вернётся ли он живым вообще?

ᅠᅠК сожалению, какими бы ни были чувства, в первую очередь управитель должен оставаться управителем. Пугод стиснул зубы, а на лоб его легла напряженная складка. Сердце за мгновение мыслей разошлось в скорости ударов о грудную клетку, однако решение он принял весьма быстро. Пальцы крепко смяли исписанный королевской рукой лист.

ᅠᅠ— Людей мы соберём. Его Милости МоддиЧату отправь весть, со дня на день чтобы прибыл ко мне лично. Остальным письма разошли, я пример покажу, дальше сам справишься. — Потупив на мгновение взгляд в кипу неразобранных документов, Пугод вдруг вздёрнул голову. — И бумагу дай мне. Отпишу Его Величеству о готовности предоставить силы. Бумагу первым делом дай! Потом уже остальное.

ᅠᅠГрудь неприятно защемило. До того, что мужчина невольно вздрогнул. Раньше, если требовалось, командовал отрядами он сам, но вот последний бой изрядно подбил его здоровье. И даже если Модди каждый раз говорил ему о красоте его шрамов, забвенно очерчивая кончиками пальцев границы рваных швов, то они от этого, к сожалению, болеть не переставали.

ᅠᅠГуба вдруг неистово разболелась. Пугод сам не заметил, как прикусил её до крови: во рту растёкся мерзкий железный привкус, вязкостью ложась на язык. Нервное напряжение в момент достигло своей пиковой точки, пусть граф и давно научился не показывать своих эмоций перед теми, кому о них знать не обязательно. Искренне уставшего, тревожного, злого или счастливого Пугода видел лишь один барон. И о таком он, почему-то, предпочитал молчать. Может быть, просто ревновал свою дозволенность к остальным.

ᅠᅠНесколько тогдашних дней прошли в томительном ожидании прибытия МоддиЧата в графское поместье. Пугод на тот момент стал каким-то необыкновенно подвижным, даже больше, чем раньше: он почти не сидел на месте, закрыл всю работу, доныне копившуюся неделями на рабочем столе, отдавал распоряжения с невиданной ранее резкостью. Внимательные взгляды замечали, как руки его от тремора не знали покоя, хотя, вообще-то, мужчина достаточно хорошо умел это скрывать. Нет, конечно он не сомневался в боевых способностях барона, но... пожалуй, отправлять небезразличного себе человека на войну всегда страшно для того, кто убеждён в собственных чувствах.

ᅠᅠПо прибытии Модди, Пугод старался проводить рядом как можно больше времени, пусть и условия не всегда позволяли. Подготовка к выдвижению длилась около трёх недель — собирали людей, оружие, провизию, отписывали отчёты и проводили последние, заключительные тренировки перед реальными боями. Отряд получился не самым крупным, зато вполне хорошо подготовленным хотя бы для того, чтобы не полечь на поле брани в первых рядах.

ᅠᅠПоследний вечер пасмурной погодой не совсем благоволил.

ᅠᅠМилорд ненавидел этот запах. Пыль, смешанная с конским по́том и железом, означала только то, что война уже подступила близко. Грянула, казалось, как гром среди ясного неба, хотя последняя неделя подготовки была донельзя долгой и продуктивной. Пугоду казалось, что времени до отправки Модди с его отрядом на границы ещё много, но оно, невзрачное, подошло так тихо, что осознание этого заставило мужчину содрогнуться.

ᅠᅠНебо заливалось насыщенными, алыми красками заката, словно бы кто-то перерезал ему горло и оставил в мучениях истекать. Скрестив руки на груди, граф смотрел за тем, как барон затягивает ремни на седле. Войско выдвинется в путь на рассвете. Прекрасно понимая, что война затянется, Пугод выделил финансирования несколько больше, чем должен был, однако смятение в душе никак не хотело его покидать. Он хотел сказать так много, но застрявший в горле ком не позволял произнести ни слова. Оставалось только смотреть, как грубо работают руки, в памяти когда-то нежно его касавшиеся.

ᅠᅠ— Модди... — Голос, всё же, дрогнул. МоддиЧат выпрямился, тотчас повернувшись к милорду, и внимательно посмотрел ему прямо в глаза. Глубокий янтарь отражал в себе закатное солнце, быстро затягивающееся клубистыми тучами. Пугод прикусил губу, отведя взгляд куда-то в сторону, лишь бы не смотреть на него, но под напором чужого взора всё же сдался. Тяжело вздохнул, чувствуя, как в нём почти сверлят сквозную дыру, и опустил голову. — ...Пожалуйста, только вернись живым.

ᅠᅠ— Милорд, я...

ᅠᅠ— Нет, Модди, поклянись мне! Клянись, что вернёшься как можно скорее, живым и с победой. — Тон его прозвучал вдруг так звонко, так взволнованно, что Пугод сам испугался этой своей выходки, подняв на МоддиЧата несколько виноватый взгляд. Тот, помолчав недолго, лишь слабо усмехнулся и отвернулся, трепля коня по сияющей чёрной гриве. Граф склонил голову вбок. Его что, только что проигнорировали? Вот же гад! И только хотел было мужчина что-то возмущённое добавить к своей недавней реплике, как заслышался тихий, спокойный голос барона.

ᅠᅠ— Я клянусь. Я не планирую умирать и оставлять тебя одного, иначе ты ведь обязательно найдешь себе кого-то другого...

ᅠᅠ— Модди. Цыц, — Пугод снова перебил его, но впрочем тут же усмехнулся. — Бредишь уже. Посмотри на своё кольцо, если вдруг захочешь подумать о своих дуростях снова.

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

ᅠᅠПоследним, что мужчина услышал, были железный лязг над ухом и громкий басистый крик. Болезненный, он прокатился громовым раскатом по ушам, пока барон сам не замечал, как, изможденный долгим боем, медленно оседает на колени в густую, окропленную кровью траву. Даже непонятно было, его это крик или чужой. Рука его по-прежнему держалась крепко за меч, загнанный острием в землю ради какой-то мнимой последней поддержки, но острая боль от внезапно вынутого лезвия заставила лорда неестественно скривиться, содрогнуться всем телом и в следующую секунду почувствовать лицом прохладную влагу земли. Тут уже не удержал командира МоддиЧата ни внешний стержень в виде своего оружия, ни стальной внутренний. По форме интенсивно поползло бордовое пятно.

ᅠᅠЖизнь, казалось, стремительно угасала. Перед глазами плыли разноцветные пятна, а физические отдалённые ощущения подсказывали, что его тело куда-то тащат. Волочат по земле, как тяжёлый мешок картошки. И не знал мужчина, кто именно его несёт, куда и зачем. Лечить или закапывать... Впрочем, так ли это уже было важно? Он в любом случае более не чувствовал себя живым.

ᅠᅠМножественные голоса раздавались глухо где-то вдалеке. Недосягаемые и неосязаемые, как бы Модди ни пытался приблизиться или достать до них рукой — это казалось совершенно невозможным. Всё пространство вокруг утопало в тени, и была эта тень чернее беззвёздной ночи. Не было, почему-то, в душе его никаких тревог и никаких забот — они покидали его, обращаясь туманной дымкой куда-то вглубь мрака. Необыкновенное умиротворение легло на грудь большим мягким комком, пригрелось так славно, и подумалось мужчине на мгновение, что, быть может, не стоит ему вновь пытаться дотянуться до чего-то столь далёкого и совершенно ненужного?.. Былая усталость исчезала без следа.

ᅠᅠИ он всё падал, падал ниже... Расслабляя мышцы во всём теле, тонул всё глубже, и голоса почти перестали быть ему слышны. На задворках разума маячило только какое-то странное, смутно знакомое чувство. МоддиЧат никак не мог понять, откуда помнит какие-то янтарные глаза и рыжие волосы, по ощущениям навязчиво лезущие ему в нос. И почему этот человек кажется ему таким... родным. При виде него сердце отчего-то ускоряло свой темп, даже если мужчина пытался отвертеться от последнего крючка реальности.

ᅠᅠ— Эй, Модди. — Голос врезался в сознание так, будто по голове вдруг ударили отбойным молотком; в ушах громко зазвенело. Модди зажмурился тотчас, однако болезненное ощущение обожгло не только виски, но и всё его мягкое, разморенное тело. — Ты ничего не забыл, а, Модди? Не ты ли мне клялся вернуться живым? А теперь что? Думаешь, там тебе лучше будет? — Настырный звонкий тон никак не хотел покидать его разум. Мужчина сжимал голову обеими руками, вертел ею, будто пытался согнать или отшвырнуть настойчивого незнакомца... Незнакомца? — Давай, просыпайся. Тебе ещё домой предстоит дойти. Или забыл про кольцо на своём пальце?

ᅠᅠА не принадлежит ли этот голос... Пугоду?

ᅠᅠЛёгкие вдруг обожгло. Холодный ночной воздух проник внутрь, уколол податливые стенки, и барон приоткрыл веки, на которые будто свалилась в этот момент тонна ржавого чугуна. Над ним на безоблачном тёмном небе россыпью раскинулись яркие звёзды, а в следующий миг тело свело невыносимо режущей болью, что мужчина не смог сдержать сухой гортанный хрип, нехило царапнувший горло. Белое вино окропило свежие раны, которым только-только остановили обильное кровотечение. Те зашипели, под воздействием полевого антисептика лишаясь всякой грязной гадости.

ᅠᅠ— Командир пришёл в себя! Командир МоддиЧат пришёл в себя!

ᅠᅠЧей-то радостный глас резанул по ушам не хуже того, что слышал Модди в своём сознании, но этот раз ощущался куда реалистичнее и, к большому сожалению, гораздо болезненнее. Фигуры перед глазами постепенно приобретали более чёткие очертания — мужчина теперь мог разглядеть хотя бы приблизительное количество людей, обступивших его. Они были заняты чем-то важным. Наверное... обрабатывали ему раны... Кажется, это был единственный из возможных вариантов...

ᅠᅠ— Милорду... — Голос барона, слабый-слабый от только что прошедшего пробуждения, однако, обратил на себя внимание. Тут же с уст сошло продолжительное шипение — на ранения легли тугие повязки. — Милорду письмо... напишите...

ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ***

ᅠᅠСорок отведённых дней уже давным-давно прошли. От жаркого лета остались только воспоминания, выжженные солнцем дорожками на деревянном столе. Несколько раз граф отправлял письмо гонцом, но ответа не получил ни на одно из них. Затянувшийся военный поход не оставлял в Пугодовской душе ничего, кроме тревог. Не столько даже за исход битв, сколько за жизнь зазнобы его сердца. Слуги отмечали, как стал милорд более молчалив, — от былой излишней активности не осталось и следа. Он даже взял привычку вставать надолго по вечерам у окна, вид из которого выходил на главные ворота поместья. Ждал вестей хотя бы каких-то, ибо оставаться в неведении много хуже, чем знать, что всё плохо.

ᅠᅠХолодный порывистый ветер срывал с почти голых деревьев последние листки, что иссыхали и сворачивались, подвластные течению времени. Вихрь кружил их прямо за окном, бился в толстые стёкла и раздражал этим утомлённого бумажной работой и душевными тревогами Пугода. Ему хотелось... пожалуй, ничего, кроме как прижаться к родному плечу и вдохнуть его запах после долгой разлуки, но граф даже не знал, жив ли его возлюбленный вообще. В груди теплилась надежда, однако фитилёк её с каждым днём становился всё короче и короче, и беспокойств оттого становилось всё больше и больше.

ᅠᅠОткинувшись в кресле, мужчина прикрыл глаза. Усталость расходилась по каждой клеточке его тела, размякающего, будто хлеб в молоке, на этой бессовестно мягкой спинке и этих цинично удобных подлокотниках. Чем дольше он держал глаза закрытыми, тем тяжелее ему было даже подумать о том, чтобы открыть их вновь, ведь во снах в последнее время его всегда встречал МоддиЧат. Со своей дежурной улыбкой на лице теплил в крепких объятиях и шептал какие-то то ли неприличности, то ли приятности — по пробуждении Пугод всегда забывал, о чём они там вообще говорили. С ним оставалось только фантомное ощущение тепла, хоть немного разгоняющее надоевшую, но всё никак не проходящую тоску.

ᅠᅠВ дверь ненавязчиво постучали. Очень лениво граф приподнял голову и приоткрыл только один глаз, смутно видя фигуру входящего в помещение слуги. Тот держал в руках что-то плоское и прямоугольное. Кажется, письмо. И заметив, в каком состоянии находится хозяин, юноша без лишних слов подошёл к нему и подсунул письмо поближе. Голос его отдавался в Пугодовской голове тихим шёпотом.

ᅠᅠ— Это с поля боя, весть от отряда Его Милости МоддиЧата. — Заметив, как милорд слегка заинтересованно повёл бровью, слуга поспешил откланяться и удалиться из кабинета со странным, загадочным выражением лица.

ᅠᅠНайдя в себе силы, Пугод выпрямился в кресле и с внезапно горящим желанием взялся за письмо, не особо аккуратно раскрывая сложенную бумагу. Она была немного грязной, пахла хвоей и совсем немного отдавала алкоголем, а внутри... небольшое послание. Почерк... МоддиЧата. Граф узнает его руку везде, его манеру письма и каждую уникальную закорючку вместо буквы. Даже если это был всего лишь сухой отчёт, небольшая новость о ранах и «скоро возвратимся» в самом конце листка, мужчине этого было достаточно для того, чтобы печальные, тусклые глаза вновь приобрели свой обычно живой блеск.

ᅠᅠИ Пугод ждал. Ждал день, три, пять... Ждал неделю, полторы... С таким рвением вновь начал мотаться по поместью в предвкушении скорой встречи, с трепетом в сердце выслушивал новости из уст слуг, что совсем позабыл о своём недавнем занятии — стоянии у окна. Так позабыл, что пропустил один важный момент.

ᅠᅠ— Милорд! Барон МоддиЧат вернулся с войны. — Перо остановилось прямо в миллиметре от бумаги с документом, над которым работал граф в данный момент. Из-за затянувшейся секунды на белый лист капнула крупная чернильная клякса, тут же впитавшись и высохнув в таком отнюдь не цивильном виде. — Он ждёт Вас на первом этаже с отчёт...

ᅠᅠМилорд встал, случайно пошатнув стол с кипой документов. Он даже не обратил внимание и не стал дослушивать донесение слуги, пройдя мимо него быстрым громким шагом. Стук каблука отдавался от стен поместья слабым эхом, однако снизу было явно слышно, как кто-то шагает прямо над головой и спускается по лестнице. Пугода пробрал какой-то приятный мандраж до самых кончиков пальцев. В голове мешалась с неверием радость, мысли все сбились и рассыпались осколками по черепной коробке, но тут же пропали, стоило ему увидеть сначала тень, а потом и саму фигуру в дверном проёме. Фигуру Модди.

ᅠᅠГраф прежде остановился, в полу застряв, как вкопанный. Не поверил. Моргнул раз, второй. Почувствовал непривычную излишнюю влагу на глазах. Потянулся было к барону рукой, но столь большое расстояние не позволяло никак дотянуться до него, так что пришлось как-то очень летяще подойти ещё ближе и уложить, наконец, руку на чужую грубую щеку. Он прикоснулся сначала самыми кончиками пальцев, проведя ими по жёсткой щетине, и только потом осторожно прижался дланью к коже.

ᅠᅠ— Ваше Сиятельство...

ᅠᅠ— Модди, нет... Отбрось... — Титулы сейчас были явно не тем, что хотелось бы услышать из его уст. Пугод почувствовал, как тяжесть МоддиЧатовской руки накрыла его собственную, и тот склонил голову вбок, приластившись к графской ладони. Глаза его... поменялись. Вернее, один остался всё таким же, каким милорд запомнил его в последний раз, а второй... Через второй проходила рваная, грубая бело-розовая полоса шрама, тянущаяся от брови и заканчивающаяся на скуле. Она пересекала веко, проходила прямо через радужку, отчего та стала молочно-серой, будто неживой. Модди невольно щурил его, но даже так было заметно разорванный зрачок, теперь выглядевший каплей вместо ровного круга.

ᅠᅠЗаметив, как внимательно Пугод разглядывает его лицо, барон печально усмехнулся. Почувствовал, как нежные перста касаются его относительно свежего шрама.

ᅠᅠ— Что, не мил я тебе более с таким недугом? — Граф, казалось, сначала не услышал, но в следующий миг нахмурился заметно обиженно и хмыкнул, поджав губы.

ᅠᅠ— Дурак ты, Модди. Ты такой дурак.

ᅠᅠУста внезапно коснулись чужих. Мягкую ткань случайно уколола борода, но Пугод даже не обратил на это внимание, целуя вернувшегося с войны возлюбленного с такой жадностью, словно бы не видел его, как Пенелопа — Одиссея, долгих двадцать лет. Дыхание сорвалось от столь сильной резкости, так что почти сразу ему пришлось отстраниться, смотря во все глаза на лицо МоддиЧата. Губы у графа дрожали так, будто он сейчас откроет ему все свои чувства и пустит слезу прямо у входной двери, но Пугод всё же возымел силы глубоко вздохнуть и сглотнуть напавшее яркое ощущение после разлуки.

ᅠᅠ— Я не смогу теперь любоваться тобой, как то было раньше, душа моя... — прошептал Его Милость, почти не отстраняясь от милорда. Взгляд его, всё же, не потерял той особенной нежности и счастья от новой встречи. Пугод заметил, как точно так же слезились и глаза барона. Или слезился... глаз.

ᅠᅠ— Нет. — Он мотнул головой. — Сможешь. Прямо сейчас это делаешь. Совсем уже позабыл о том, как это было, да, Модди? Ну пойдём... — Ладонь, что была на щеке, соскользнула ниже по одежде, и мужчина потянул возлюбленного за собой. — Пойдем, расскажешь мне всё, а потом я отчёт Его Величеству напишу. Сегодня в моём поместье останешься. И завтра тоже... И... послезавтра! Я очень по тебе скучал, Модди... Идём.

ᅠᅠИ ведь Пугод ещё даже не подозревал, в каком состоянии был его верный вассал и благодаря кому вновь смог вдохнуть. Но он обязательно узнает об этом позже, когда Модди расскажет ему всё-всё-всё, и тогда уже точно ближайшие дни никуда дальше своего дома его не отпустит.