Воздушные замки

1

— Мечта — завтрашняя реальность. Так что не сдавайся.

— Дима прав. Нам же нравятся твои кексы.

Шел третий час ночи. Кальянная закрылась. Дима считал выручку, привычно быстрым движением клацая по калькулятору и раскладывая купюры по стопочкам. Свет горел только у кассы, падая на широкий лоб, черные кудри и длинные тонкие пальцы друга. Остальное помещение куталось в сладковатом дыму и полумраке.

Природа разбушевалась, омывая город теплым июньским ливнем. За окном кроны деревьев танцевали с ветром. Мокрый асфальт блестел в свете фонарей и светофоров. Капли барабанили по стеклу, штурмуя наш ковчег.

Домой не хотелось. Нигде и ни с кем мне не было так спокойно, как с друзьями в маленьком мире, который они создали своими руками. По детальке, по кирпичику. «Не сдавайся». Ребята знают, что говорят. Они сколотили этот бизнес сами, столько раз пережив взлеты и падения. В них я не сомневалась. Я сомневалась в себе. 

Завернувшись в шерстяной клетчатый плед, я сидела у диванчика на полу, разглядывая турецкий мозаичный светильник. Он сверкал, как сундук с драгоценностями, каких в жизни не увидишь, — разве что в мультиках о пиратах и сокровищах. Красный рубин, желтый янтарь, зеленый изумруд. Фальшивка, а так завораживает. Настоящим самоцветом была сама кальянная, наполненная теплой атмосферой, в самом сердце северной столицы.

Растянувшись на диване в рваных джинсах и темно-зеленой толстовке под цвет глаз, Егор уплетал один за другим мои кексы. Из всей партии я продала всего три штуки. Собравшись с духом, озвучила вслух свой позор:

— Три штуки! Смысл мечтать о сети кондитерских, если не могу продать и тарелку кексов за весь вечер?

— Зато попыталась, — отозвался Дима, на секунду подняв глаза от кассы. — По крайней мере, сегодня уже не валялась овощем, оплакивая бывшую. Испекла, оделась, пришла… Может, ты над ними ревела, и они стали солеными?

— Не, нормальные кексы, — вступился Егор. — Разве что сыроваты малость. Я знаю, Ирка, ты можешь и лучше.

Ума не приложу, что бы я делала без ребят. Во всем они умели находить пресловутую «позитивную сторону», потому их бизнес и встал на ноги. Дима прав. Выхода два: сдаться или печь лучше. Сдаться или преодолевать стеснение и предлагать гостям свою выпечку к чаю. Сдаться или написать всего лишь одно малюсенькое сообщение...

— А вот это вряд ли! — воскликнул Егор, заметив в моих руках телефон, а на экране — иконку бывшей. Резко сел на диване и замахнулся рукой, чтобы его выхватить. — Тебе это на пользу не пойдет. На что ты еще надеешься?

— Что Вика вернется. Поймет, как я страдаю. Вернется и...

— Будет снова тебе давать.

— Да, — слабо улыбнулась я. — И это тоже.

— Нет, сейчас тебе нужна не она, а кексы. Шагай-ка домой и испеки на завтра новую партию.

— Но их же не купили!

— Не купили сегодня, купят завтра! — в один голос возразили оба.

— Ребят, а можно я тут переночую? Не могу я спокойно идти туда, где каждая мелочь напоминает о ней.

— Ну уж нет, дорогая! — потрепав меня по плечу, отозвался Егор. — Давно пора выставить весь ее хлам за порог. Еще лучше — снять новую хату, поменьше. А сэкономленные деньги откладывать на открытие пекарни. Иначе дело не выгорит.

2

Дома было реально тяжело. Ребята подвезли — хотя я порывалась пойти пешком, чтобы насквозь промокнуть и разболеться: тогда не пришлось бы снова месить тесто в жалкой попытке встать на ноги. Как ни крути, куда проще драматично сопливить и фантазировать о большой любви и сети кондитерских, лежа с температурой и попивая антигриппин. 

Не успела я скинуть кроссовки, как обступили воспоминания, поджидая у самого порога. Вот здесь, в коридоре, я застегивала ей сапоги, опустившись на колени. Прощаясь, желала хорошо провести время. Тогда еще не знала, что едет Вика не по делам, а на очередное свидание с коллегой.

Пройдя на кухню, включила свет и зажгла духовку, поставив таймер на час. Могла бы испечь кексы и утром, но давно разучилась спать по ночам: забыться удавалось только к рассвету. В поисках формочек для запекания я бросила взгляд на неприбранный подоконник. Еще одно царапающее воспоминание. Здесь мы пытались заняться любовью, стащив идею из какой-то киношки. Не выпуская друг друга из объятий, в процессе вдруг расхохотались до слез: настолько неуклюже выходило на узкой жесткой поверхности.

В буфете было полно нужных формочек, но я пошла за ними в кладовку: ребята помогли сложить по коробкам и убрать все ее вещи. Но периодически — прямо как сейчас — я заглядывала сюда, не зажигая свет. Дотрагивалась до этих коробок и гладила их ладонью, как настоящая мазохистка.

«Надо привести себя в порядок» — очнувшись, решила я и пошла умываться. Хорошо хоть ребята не знают мой стремный секрет: с тех пор, как Вика ушла, я чищу зубы ее щеткой. Эти щетинки блуждали когда-то у нее во рту, смывая в пене зубной пасты остаток дня и ночи... Да, Вика была в этом доме повсюду. Нет, я не могла решиться сменить квартиру. Как собрать достаточно решимости, если я буквально сыплюсь перед одной лишь тревожной надеждой: вдруг она еще вернется?

— Как ни крути, — глядя в отражение, сказала я измученной обесцвеченной девушке с серыми вмятинами вместо щек. — Кексы сами себя не испекут. Я обещала.

Смешав и взбив все ингредиенты, я разлила густую вязкую массу по формочкам и поставила в духовку. В отличие от прочих, этот рецепт я держала в голове, раз и навсегда запомнив состав и пропорции. Он въелся в мозг. Он напоминал мне о счастье.

Путешествуя, я долго вела кулинарный дневник по выпечке: пробовала разные десерты, фотографировала их, записывала названия и старалась узнать состав. Этот рецепт попался мне на рождественской ярмарке в Берлине, куда мы поехали с Викой отмечать очередную годовщину отношений. Было шумно и весело, атмосфера праздника витала в морозном декабрьском воздухе.

Нагулявшись, мы остановились у торговой палатки выпить горячего глинтвейна и чего-нибудь перекусить. На одном прилавке блестели яблоки в карамели, на другом горкой высились имбирные пряники, прямо на глазах пеклись тонкие золотистые блинчики с нутеллой.

После долгих поисков себе я выбрала ярко-желтый кекс с красивым рождественским орнаментом на бумажной формочке. И влюбилась с первого кусочка. Он был тяжелым и сочным, а не приторным и сухим, как обычно. Раньше я таких не пробовала. Это была не ваниль, шоколад или банан, а нечто особенное.

На ломаном немецком я стала расспрашивать хозяйку палатки. Совсем не понимая языка, моя спутница ждала, накуксившись и убрав руки в карманы. Хоть я и мучилась от чувства вины за то, что заставила себя так долго ждать, оно того стоило. Узнав о моем намерении однажды открыть кондитерскую, хозяйка охотно рассказала все тонкости приготовления кукурузного кекса и сердечно пожелала удачи.

С тех пор я готовила его только для своих. Чаще всего по утрам для Вики, принося ей в постель на завтрак вместе с черным кофе. Мне бы и в голову не пришло ими торговать, но ребята настояли. Наверное, устали слушать, как я строю и строю воздушные замки, не ударяя при этом палец о палец.

В предрассветной тишине тикал таймер духовки. Сонно глядя в окно, я потягивала крепкий чай и все равно клевала носом. Зевала и вздрагивала, не в силах отогнать от себя сладкие воспоминания: как бодро вставала пораньше, чтобы испечь ярко-желтые кукурузные солнышки… Тихонько приоткрыв дверь, то и дело заглядывала в спальню и все ждала, пока Вика проснется, чтобы нести их ей и целовать, целовать, целовать любимое заспанное лицо.

3

— Это что-то новенькое! — похвалил Егор, когда я приехала к ним, немного опоздав к открытию. — Впечатляет!

— Ага... — протянула я и поставила на стойку две коробки с кексами.

Действительно, «впечатляет»: то, что я уснула лицом на подоконнике и не вытащила их вовремя, так что они поднялись и пригорели, став высоченными и покрывшись коричневой коркой. Увидев свое творчество, я чуть не разрыдалась, горло так и заскребло от сдавленных слез. Я же обещала ребятам! Но испечь новые не было ни времени, ни настроя. Я сварила крепкий кофе и стала спросонок жевать неудавшийся кекс, слегка обмазав его сливочным маслом. «С ума сойти!» — воскликнула я, дотрагиваясь до губ. Чуть пригоревший и с маслом, он понравился мне куда больше, чем обычно. Бинго! Я быстро нашла рецепт крем-чиза, взбила его и, отыскав кондитерскую воронку, украсила подгоревшие кексы высокими сливочными шапками.

— Рада, что сумела их донести и не испортить, — добавила я после паузы. — С этим кремом они такие хрупкие.

—Воплотила в жизнь новый рецепт? — поинтересовался Егор, потягиваясь к коробке. — Какие воздушные!

— Ага, мои «воздушные замки».

— А что, шикарное название, слушай, — подхватил стоящий тут же Дима и принялся выводить название маркером. — Эти красавчики точно обратят на себя внимание.

Он оказался прав. Я сидела в углу за стойкой, листая книгу и наблюдая за моим нежданным успехом. Кексы разлетались по столикам, гости возвращались за добавкой. Их раскупили почти полностью — оставалась буквально парочка — когда в кальянную шагом вошла высокая брюнетка с широкими бедрами и надменной прямой осанкой. Ярко-зеленые кошачьи глаза изучали каждый уголок — пока вдруг не впились в мои. Их выражение я узнаю из тысячи. Вика.

Я вся сжалась. Дыхание замерло, рот пересох. Мне одновременно захотелось и кинуться ей на шею, и спрятаться за стойкой. Не успела я определиться, как Вика уверенным шагом направилась через зал ко мне.

— Вот черт, — буркнул Егор, стоявший рядом и забивавший кальянную чашу табачной смесью. — Давай ее прогоним?

Я промычала что-то, не в силах связать двух слов — и вот она уже стояла передо мной. Смутно вспомнилось упражнение, предложенное психологом, к которому ходила в трудные периоды наших с ней отношений (но им это только вредило, так что я быстро сдалась). Психолог ставила меня в одном конце комнаты, а сама медленно шла ко мне из другого. Моей задачей было сказать «Стоп», когда та будет слишком близко. Выполняя упражнение, я никогда не произносила нужного слова, сама не знаю, почему. Из раза в раз та подходила к самому кончику моего носа, улыбаясь и тихо произнося: «Ирочка, где же твои границы?»

4

«Ты слишком близко, отойди на пару шагов назад» — должна была сказать я теперь. Но лишь протерла глаза ледяными от волнения пальцами и тихо буркнула: «Привет».

— До тебя не дозвониться. Не достучаться, — ответила Вика, всплеснув руками и присаживаясь рядом на барный стул. — Как знала, что найду тебя здесь. Не ошиблась.

— Ты за вещами?

— Я за тобой.

Я промолчала, зная, что Егор сверлит нас глазами. Приготовив кальян, он даже не шел раскуривать его клиентам. Я хотела попросить оставить нас наедине, но не решилась встретиться с ним взглядом. А Дима? Наверное, тоже осуждает меня за слабость. Оба пытались внушить мне, что измена не прощается. Но я не была в этом вполне уверена.

— Ты все такая же, — с усмешкой продолжила Вика. — Витаешь в облаках. Егор!

— Чего тебе? – он сделал пару шагов к нам, лицо его залила краска. 

— Чайник зеленого чая с жасмином и... — она осмотрелась и приметила два оставшихся кекса под стеклянным колпаком. — Вот эти маффины.

Егор взглянул на меня вопросительно. Я кивнула и постаралась транслировать сообщение глазами. Мол, в порядке. Сейчас во всем разберемся.

— Ира, пойми, — заслонив друга, Вика сжала мою ослабевшую ладонь. — Отношения — это всегда про двоих. Ведь с тобой и поговорить нельзя. Оглядись, нормальные пары ужинают вместе, отдыхают, ходят в кино. А ты полностью в себе. Отмалчиваешься. Сбегаешь в свои грезы.

Громко поставив перед нами поднос с чайником и кексами, Егор хмыкнул и ушел (спасибо, еще не плюнул ей в чашку). Я опустила взгляд на кексы.

— Вот такие вот воздушные замки...

— Именно, — щелкнув пальцами, согласилась она. — Ты собираешься сделать хоть что-нибудь?

Наверное, она права: я просто молчунья и должна научиться выражать себя. Она дает мне шанс все исправить. Я этого ждала. Отчего же тогда так сильно давит в груди? «Да бери меня хоть за волосы и тащи, куда вздумается» — обессиленная от внутренних противоречий, готова была сдаться я.

— М-м-м! — откусив кекс, довольно промурлыкала Вика, облизывая напомаженные губы. — Это из какой кондитерской?

Я отняла руку и уставилась на нее во все глаза. Быть не может: Вика не узнала того, что я готовила для нее столько раз. То, что я ассоциировала с нашим путешествием. Нашим совместным открытием. Кусочком нашего счастья.

5

— Девушка! Так это вы — наша мастерица?

К стойке подошел коренастый мужчина с густой седой шевелюрой и аккуратно оформленной бородкой. Он вежливо и широко улыбнулся, сверкнув из-под очков черными глазами.

— Извините, если прерываю. Я сделал комплимент выпечке, и ваш кальянщик отправил меня сюда. Мне как раз не хватает новинок в кофейню. Чего уже только не перепробовал! Заказы оптом принимаете?

Я кивнула, на одном дыхании продиктовала номер, пожала руку и махнула на прощанье. Пообещав связаться со мной завтра, он вернулся за столик к своей компании.

— О чем это он? — удивилась Вика. — Ты что, тут подрабатываешь? Печешь для них маффины?

Лицо ее выражало такое наивное изумление, словно мы были на первом свидании, а не прожили бок о бок почти два года и видели каждую подробность друг друга.

— А то ты не знала, что я занимаюсь выпечкой? — вскочила я. — Ты вообще хоть что-нибудь обо мне знаешь? И дело тут вовсе не в том, что я молчунья.

Она не отвечала, поджав губы и явно ожидая объяснений. Набрав в легкие побольше воздуха, я взорвалась и громко, слишком громко от переполнявшей обиды, продолжила:

— Так вот, я мечтаю открыть свою кондитерскую. Поэтому лучше забери на днях свои вещи, я сдам квартиру и буду откладывать деньги на этот проект.

Вика окинула меня долгим разочарованным взглядом, точно смотрела вслед безвозвратно улетевшему в небо шарику. Затем подчеркнуто стряхнула крошки с колен, поднялась и ушла. Ни едких слов на прощанье, ни пощечин. Кажется, с нас обеих хватило этой драмы.

Забавно. Раньше казалось, моя любовь к ней — ненасытный соленый океан: каждая волна рвалась и разбивалась у ее ног, желая вобрать ее целиком, готовая затопить собою все прочее. Но в этот момент я ощутила эту прерванную связь всего лишь отзвуком кораблекрушения. Мой океан велик и упокоит то, что ушло на дно.

Вскоре ко мне подошел Егор, который, должно быть, тайком наблюдал за нами со стороны. Он мягко размял мне плечи, легонько хлопнул по спине и шепнул на ухо:

— Чемпионка.

Найдя минутку свободного времени, к нам присоединился Дима.

— Ну что, открываем шампанское? — хлопнул в ладоши он. — Поставим твоих любимых «Cigarettes after sex», зароем тебя в гору одеял и подушек и дружно повоем на луну. До закрытия всего пара часов.

— Кстати, можем пока начать мутить флаеры, — вставил Егор. — А еще можем начать продумывать концепт и меню твоей будущей забегаловки… Что скажешь?

— Спасибо, ребят. Но я лучше домой.

Друзья уставились на меня озадаченно. Их кальянная и была моим домом: тем местом, где я больше всего хотела находиться, когда тяжело. Я взяла обоих за плечи и притянула к себе, крепко обняв. А через минуту с улыбкой добавила:

— Лягу пораньше, чтобы с утра засучить рукава и приступить к работе. Плюс надо забежать в магазин за продуктами для выпечки.

А заодно, конечно, и за новой щеткой.